Трудности перевода по-Средиземски

Внешний облик Радагаста казался мне самым безумным из всего, что мне доводилось видеть. В его образе, таком странном и даже абсурдном, я, как это ни странно, все же видела настоящего волшебника - Радагаст казался одним из тех магов, чья сила была наверняка не слабее, чем у Гендальфа. Возможно, что скрывая истинное лицо под обликом доброго лесничего, Радагаст тем самым обманывал тех, кто не очень внимателен: подобный прием наверняка помогал ему в сложных ситуациях. Такой вывод я сделала в связи с тем, что до последнего не хотела верить, что Бурый маг действительно не всегда дружит с головой. Хотя, некоторые моменты все же заставляли меня сомневаться в своих умозаключениях. Взять хотя бы его манеру резко двигаться - каждое стремительное движение Радагаста было похоже на то, как если бы в фильме вдруг захотели промотать кадр. Но вместе с тем они казались и медленны, и отрывисты. Противоречиво, не правда ли? По пришествию такой несколько странной, но все же очень нужной подмоги в лице еще одного волшебника мы не стали терять времени, а сразу продолжили свой путь. Лес был все тем же, лихим и темным, затаившимся в тиши пораженных старым заклятьем деревьев. - Знаете, я должен предупредить вас о том, что этот путь проходите не вы одни, - сказал Радагаст, как только мы покинули поляну. Его задрипанная шапка, по одному виду которой было понятно, что птицы испытывают к волшебнику дружественные чувства, съехала набок - отчего на морщинистом лбу мага стало видно еще одно последствие контактов с птичьим потомством. Казалось, волшебника это не удивило. Покосившись куда-то вверх (тем самым он пытался осмотреть причину столь неудобного положения своего головного убора), Радагаст весьма ловко водрузил его на положенное место. Гендальф, который все это время шел рядом с ним, постарался сделать вид, что такое проишествие - обычное дело. Однако, фраза Радагаста заставила его серьезно насупиться. Тем временем я, плетущаяся позади обоих, тщетно пыталась сообразить о сути того, что сказал Бурый маг - тяготы пробирания через лихолесские трущобы не лучшим образом сказались на моих способностях к сообразительности. - Орки, Гендальф. Я видел целую армию, которая шла по вашему следу. Они вооружены и, конечно же, без варгов дело тоже не обошлось, - тон голоса Радагаста понизился, словно он заботился о том, чтобы разговор не услышал кто-то еще. Этот прием показался впечатлительной мне достаточной причиной, по которой я почувствовала, как температура крови в жилах понизилась на несколько градусов по Цельсию. Гендальф, казалось, тоже не пребывал в восторге от этой новости - с каждым словом Радагаста его лицо все больше серьезнело. - Какое дело оркам до того, куда мы идем? - вклинился в разговор Леголас. Очевидно, цвет волос во многом влияет на работу серого вещества, но не до такой же степени. А я еще насчет своей сообразительности волновалась, ха. Мой полный скептицизма взгляд в сторону королевского отпрыска последний решил не заметить. Или сделал вид, что решил не заметить. - Мой дорогой Леголас, ты должен бы знать о том, что места, в которые мы направляемся, возможно, являются источником всех бед в королевстве твоего отца, - Гендальф сопроводил столь ненавязчивый сеанс нравоучений весьма поучительным видом, от нарочитой серьезности которого я чуть было не сдержалась от того, чтобы язвительно хихикнуть вдовесок. Ситуация выглядела весьма забавно. Вот Гендальф, вот молодец! Кого угодно заткнет за пояс, да еще так, что этот "кто угодно" даже не будет об этом подозревать. Леголас, в недоумении посмотрев на мага, лишь растерянно кивнул. В этот момент я почему-то посмотрела в правую сторону нашей тропинки, которая знаменовалась заросшими до состояния плотного полотна ветками деревьев. Они переплетались друг с другом в безумном танце, застывшем в густеющем чернотой тумане. Казалось, нет конца этому переплетению рук и пальцев. Именно рук и пальцев - деревья здесь казались живыми, изнывающими от высасысающего их жизненную силу колдовства. Я видела, что тьма, которая сгущалась в самой глубине этих зарослей, имела два начала - материальное и незримое, которое тенью существовало повсюду в этом лесу. Вдруг до моего слуха донесся гулкий, но едва слышный треск. - Похоже, Радагаст прав, - раздался над моим ухом голос Тауриэль. Эльфа держалась меня всю дорогу, и я категорически не понимала причину такого ее поведения. В ее взгляде я видела, что она была бы не против поболтать со мной о том, о сем, однако каждую мою попытку начать подобный разговор она гордо игнорировала. Вскоре я смирилась с нравом эльфийки, в суть которого было проще не стараться вникать, и решила отвечать на ее поведение вполне дружелюбным взглядом. Авось, поймет, что пафосом меня не впечатлить - и не такое видела, после долгого контактирования с Подгорным королем-то. - Может, это просто белки, - заметила я, стараясь сбросить навеянный лихолесским ландшафтом дурман. Что-то почти пробило грудь словно всплеском горячей лавы. Взгляд эльфы и всех присутствующих устремился на меня. - Точно не белки, - ничтоже сумнящеся, возразила Тауриэль. Красноватый свет озарил ее лицо, а так же лица Леголаса, Гендальфа и Радагаста - последний казался весьма ошарашенным таким поворотом событий. "Спасибо, Кэп" - возмущенно заметил мой внутренний голос. А поток черного наречия уже обрушился на нас, сопровождаемый появлением старых друзей. Есть такой вид друзей, с которыми вы никогда не захотите встретиться после первой встречи. А если такая встреча все же состоится, вы постараетесь подарить этим друзьям чувство, которое называется "гнев". Такие друзья называются врагами. Нашими врагами в этом путешествии были орки, и орки были теми ребятами, с которыми я бы хотела встретиться в самую последнюю очередь. Было интересно наблюдать за тем, как впалые глаза первого напавшего на нас орка, наполненные абсолютной злобой и жаждой крови, встретились со светом Narue - его пораженное уродливостью лицо окрасилось в тона красных лучей. Его глаза, всего лишь за секунду до этого излучавшие желание убивать, наполнились страхом. Страх заставил его остановиться в сантиметре от приготовившегося к атаке Леголаса, и эльф, воспользовавшись этим, нанес рубящий удар по его шее. Орочья голова отлетела в сторону столь быстро, сколь страх проник в его душу (если у орков вообще она есть), и в желтых глазах, которые были вставлены в изуродованные глазницы, навсегда застыло пламя эльфийской магии. Нижайшая из тварей, порожденная в ненависти и злобе, погибла по вине страха - чувства, которое особенно сильно обостряется у слабейших созданий. Я держала кулон в руках, несмотря на то, что он грозил обжечь пальцы и ладони, изо всех сил призывая все мужество, которое у меня только имелось. "Мне необходимо продержаться до конца" - твердила я себе под нос, а сама смотрела на то, как одна маленькая вещица может изменить превосходство в бою. За этим орком последовали остальные, так же желавшие лишить нас жизни. Каждый из них напарывался сначала на свет, излучающий губительный для них страх, а за тем - на эльфийский клинок. Наш отряд скооперировался в плотный круг, и каждый из нас пытался удержать этот круг в безопасности. Краем глаза я видела, как Гендальф повергает очередного орка, поддавшегося силе эльфийской магии, и как Тауриэль отбивает удар еще одного, стараясь заманить его в лучи света. Варги, только заметив красноватое свечение, с визгом сбрасывали своих наездников и убегали в чащобы, с невиданной прытью прорываясь сквозь непроходимые заросли - хруст веток едва ли не заглушал звуки битвы. Звон клинков и предсмертные крики ужаса копошились повсюду, и я чувствовала это до такой степени остро, что никогда не помнила ничего подобного. Я словно попала в другое измерение, где каждое движение, каждый звук воспринимаются гораздо более явственно, и это каждое движение и каждый звук отдавались в моей голове пульсирующей артерией, которая била по барабанной перепонке со звуком горна. Я уже не чувствовала жара от кулона, я старалась прислушаться к любому изменению в этом состоянии. Битва, в которой орки попали в столь не завидное для них положение, дала мне новую силу. Звук в голове вдруг ударил особенно громко и вдруг затих. В сознании чистым полотном промелькнула мысль о том, что что-то пошло не так, а я тем временем увидела, что один орк смог выстоять силу магии эльфов. Все - эльфы, маги и уцелевшие орки - замерли, а он шел на Гендальфа, и, казалось, никакого страха не испытывал по определению. Я, вдруг ощутив температуру нагревшегося кулона (который до сих пор светился, не смотря на неотреагировавшего орка), все еще надеялась на то, что магия сработает. И поняла, что подойти ближе к магу была плохая идея, так как мое прояснившееся сознание показывало последствия, какие появляются, если убить пару-тройку орков. Их искореженные и истекающие кровью зловонные трупы - не самое лучшее из того, что я хотела бы видеть. - Ни один трюк с погаными эльфскими выкрутасами не заставит меня проиграть мерзкой кучке болванов. Вы станете неплохим кормом для варгов, - прошипел орк, оскалив зубы. Его внешний вид по уровню устрашения Азогу и в подметки не годился - бледный орк на фоне этого экземпляра казался красавчиком. При одном только взгляде на его украшенное шрамами приплюснутое лицо и покрытый бельмом глаз я нервно сглотнула, стараясь задержать подкатившую к горлу рвоту. Надежда на положительный исход событий исчезла сама по себе - я уже успела красочно представить свою голову в качестве украшения на копье этого чудовища. "Все, дорогая моя, вот тебе и Дол-Гулдур." Гендальф, не сводя глаз со своего противника, направил на него посох. Заклинание на древнем языке пронзило воздух, и голос волшебника звучал звонко, проникая в уши, словно раскат грома. Старые слова обретали силу, которая концентрировалась в появившемся вокруг мага белом свете. Свет, шаром закрыв всех эльфов и меня в том числе, остановился на орке. А Радагаст, подняв и свой посох, повторил слова заклинания - белый свет слился с синим, и в ту же секунду оба ярко вспыхнули, а затем погасли. Напоминанием о присутствии орка осталась лишь примятая от его поступи земля. Оба мага недоуменно переглянулись.