Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Howard Shore – Beyond The Forest Angelo Milli – Requiem Из Лихолесья до Озерного города удобнее всего было добраться по единственной реке, чей бурный поток протекал через весь лес. Не знаю, сколько лиг наш отряд отделяло от этой реки, но одно мне точно было известно - прошло уже много дней со времени, когда гномы отправились к Эсгароту, а Дол-гулдур находился в точно противоположной лесной реке стороне. Следовательно, чем ближе я приближалась к пристанищу Некроманта, тем меньше у меня было шансов вернуться к компании Дубощита в то время, когда они еще не покинули город у озера. Дни все сменяли друг друга в этом темном лесу, я, Гендальф, Радагаст и пара десятков перворожденных все шли по ведущей к старой крепости тропинке, а вокруг практически ничего не менялось. Я давно успела убедиться в мысли, что привычное для обычного леса буйство красок в Лихолесье отсутствует полностью, и потому за все время похода старалась не особо волноваться по поводу того, что окружало нашу тропинку. А окружали ее мелкие и не очень ветки, толстые и не очень стволы деревьев, липкие и бледнеющие в темноте зарослей остатки паутины, да мелкая, не имеющая какого-то определенного цвета трава, которая шелестела от каждого движения нас, путников, и этот звук постоянно заставлял меня боязненно оглядываться. Даже тогда, когда я знала, по какой причине шорох время от времени окружает наш отряд, нервы брали свое. Уж слишком хорошо мне запомнился каждый момент из нападения орков. Приметы Лихолесья можно было по пальцам пересчитать, потому как все это попадалось мне на каждом шагу, и по своему виду не очень отличалось от увиденного в этом же лесу раннее. Я жаловалась на удручающее состояние королевского жилища, но сами владения короля лесных эльфов имели еще более плачевное состояние. Тьма, уныние, тягостная тоска и присутствие духа смерти - все, что так остро чувствовалось снаружи замка Трандуила, внутри его наличествовало не столь явственно. А когда мы наконец добрались до самого Дол-гулдура, я поняла, что все то, что мне доводилось увидеть в Лихолесье во время путешествия - цветочки по сравнению с тем, какой вид имела крепость, где обитал дух самого Саурона. В какой-то части сознания каждого из нас крылось подозрение, что крепость действительно окружена темной магией, и зародилось оно еще тогда, когда нашему взору открылась лишь часть ее руин, а до самой башни оставалась пара-другая лиг. Гендальф все больше хмурился и постоянно смотрел в сторону обиталища Некроманта. Он сам вел нас туда, и он был зачинщиком всего этого похода, посему на его плечи возлагалась ответственность за каждого из нас, тяжесть которой все сильнее давила на его плечи по мере того, как мы приближались к замку. Так я думала, когда смотрела на него, потому что в его глазах я видела его неуверенность. Быть может, он до самого конца сомневался в своих суждениях - кто знает, но вместе с Серым магом и Радагаст беспокоился за исход событий. Они все чаще переглядывались между собой, словно их связывала тайна, которая была известна только им обоим. И это раздражало тех, кто в эту тайну не был посвящен - и эльфы, и я чувствовали недосказанность, которую скрывали от нас волшебники. Это было весомым поводом для того, чтобы появилось некое напряжение в отряде. Мы почти не разговаривали - к чему вести лишние беседы, когда все и так знают, по какой именно причине мы направляемся в Дол-гулдур (в общих чертах), а вероятность того, что нас могут услышать недоброжелатели, не так уж и мала? И все-таки, Тауриэль, неотрывно следовавшая по моим пятам - по ее заявлению, оправданием этому было то, что она намерена следить за состоянием моей повязки - все же не выдержала всеобщего молчания за столь долгое время. Как мне казалось, я была для нее чем-то вроде объекта для наблюдения. Не знаю, верны ли мои суждения, но во всяком случае, я давно чувствовала, что многие эльфы из отряда смотрят на меня, как на диковинку. А отношение ко мне Тауриэль от их поведения, по-видимому, ничем не отличалось. Не думаю, что ей доводилось общаться со многими людьми. Итак, нам нужно было пройти совсем немного до достижения цели, когда какое-то подобине разговора по душам все же было затеяно по ее вине: - Что ты чувствуешь, когда вы находитесь так далеко друг от друга? Ее звонкий голос раздался сзади тогда, когда я к подобным вопросам была совсем не готова. Если быть точнее, я размышляла о том, похожи ли те сухие лепешки, которые в этом путешествии были нашим главным рационом, на знаменитый лориэнский Лембас. Процесс размышления проводился под дегустацию оного пайка, да еще и на ходу, потому я даже ответить на вопрос сразу не смогла, для начала чуть ли не подавившись по причине бестактности его содержания. А я думала, что эльфы более воспитаны, чем гномы. - Мы - это кто? - тон моего голоса прозвучал непринужденнее, чем я того ожидала - вероятно, потому что в этот момент я как раз пыталась прокашляться. Лепешки были черствые, и поперхнуться ничего не стоило. Тем более, если во время их поедания разные эльфы задают вопросы, ответы на которые их не должны особо касаться. И с чего это вдруг она решила затронуть столь странную тему? Эльфа смешливо посмотрела на меня, словно и ожидала подобной реакции. - Думаю, мы обе знаем, о ком идет речь, - тон ее звучал легкомысленно, и мне даже на мгновение показалось, будто она в действительности моя давнишняя подруга. Эльфийки точно могут так непринужденно держаться? Я не почувствовала наигранности в ее поведении, и даже захотелось действительно поговорить с ней по душам. Хе, давно же у меня не было девичьих разговоров... - Могу ли я говорить как с другом с тем, кто еще недавно был врагом? - как бы мне не хотелось выговориться, а практика показывала, что эльфы - не лучшие хранители тайн, потому открывать все карты я не спешила. Да и очень уж было для меня странным ее столь резко сменившееся поведение. Лицо моей собеседницы на какую-то долю секунды стало задумчивее, чем обычно. Затем, видимо, сделав свой вывод из сказанного мною, она вновь посмотрела на меня. В ее глазах отражались все эмоции, которые присутствовали в ее мимике. Они сменялись одна на другую с неуловимой быстротой, отчего казалось, что в выражении лица эльфы отражается некое наличие мысли, которая вилась длинной, непрерывной нитью, не останавливаясь ни на секунду. - Ты находилась в компании гномов настолько долго, что стала похожа на них, - укор не без нотки дерзости с ее стороны напомнил мне не столь давние события, в которых меня перепутали с потомками Дурина. "Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты". Это, выходит, действительно работает. В голове красочно воссоздалась сцена моего первого появления в замке короля Трандуила. Да уж, тогда я по внешнему виду и общему поведению действительно не сильно отличалась от гномов. Почему-то вдруг стало смешно от того, насколько нереальным мне показалось то, что происходило практически недавно. И весь абсурд состоял в отличии уровня реальности тех событий и реальности настоящей, они нисколько не уступали друг другу. Рассказал бы мне кто год назад, что я буду секретничать с лесной эльфийкой, я бы ему покрутила пальцем у виска, посчитав за чокнутого. А тем не менее, вот оно все, происходит со мной совершенно не по-нарошку. И мой дом, про который я не вспоминала уже долгое время, теперь, напротив, казался мне недостижимой точкой в пространстве, куда я скорее всего не смогу вернуться. Все стало шиворот-навыворот, и я не знала, как к этому относиться - смеяться следует, или плакать. - Хочешь сказать, я одичала? - перефразировала ее заявление я, кое-как собравшись с мыслями. - Я бы никогда не назвала тебя человеком. Ты самонадеянна, упорна, и стремишься истратить свою жизнь на помощь другим. Люди слабы и стремятся беречь себя, поскольку им выделено мало времени, а ты ведешь себя так, будто ничего не боишься. Ты отличаешься от тех людей, которых я видела, - ответ эльфы был не таким, какого я ожидала, потому я на некоторое время опешила, не зная, что и сказать. Сама я никогда бы не сказала такого о себе, но какая-то часть меня понимала, что слова Тауриэль содержат истину. Я всю жизнь стремилась помочь тем, кто в этом нуждался, не дожидаясь, пока меня об этом попросят, и частенько забывая о самой себе. Эта моя черта характера для многих казалась положительной, однако я сама не придавала ей особого внимания. И попав в Средиземье я снова вызвалась на роль помощника, совершенно не спросив, нужна ли я в действительности. Так было с Торином. В Лихолесье же меня попросили о содействии сами, а я, напротив, боялась этой помощи и пыталась найти причину, по которой можно ее избежать, но каждый раз находила оправдание тому, чтобы завершить дело до конца. Мысли в голове вдруг стали путаться, сваливаясь в один ком. Я совсем не приняла во внимание тот факт, что сам лес пытался задурить мне голову каждый раз, когда я пыталась во всем разобраться. От его чар дурманилось сознание, и всякое стремление как следует подумать о какой-либо проблеме сводилось на нет, по той ли причине, что мои догадки сами по себе были несуразны и запутаны, или по какой-либо другой, более магической - мне было неизвестно. А тем временем наш отряд уже достиг того места, где тропинка заканчивалась. Она упиралась в поредевшие заросли, сквозь полосу которых перед нашими глазами предстал Дол-Гулдур во всем его мрачном великолепии. Рыжеволосая эльфийка, наверное, все еще ждала от меня ответа, когда Гендальф приказал остановиться. **** И эльфы ушли, оставив за собой осадок печали и едва уловимую надежду, которые сопровождали их думы во все времена, и так же неотступно следовали за их сознанием и во время похода к обиталищу Некроманта. Когда перворожденные, выбравшие своим обиталищем лес - тот, который со временем стал убежищем для последователя Мелькора и как губка впитал в себя тьму и злобу ненавидевшего всех Детей Илуватара, как созданных вечно противостоящим его замыслам Светом - подчинились велению своего короля, я знала, что они не могли поступить иначе. Потому в моем сердце не было места для обиды, которая затаилась в сердцах гномов. И навстречу новой странице приключений я вышла с открытым лицом, совершенно не боясь той силы, которая сокрывалась за башнями крепости, окутанной во мрак и тени, природа которых была ни чем иным, как Злом и Тьмой... Погодите, а вот на счет отсутствия страха я забылась. Страх, пожирающий каждую сколько-нибудь храбрую и связную мысль, присутствовал в окрестностях Дол-Гулдура совершенно эфемерно. Весь воздух был пропитан им, и каждый вздох напоминал мне, что место, в котором я нахожусь - не декорации к очередному фильму Питера Джексона, а реальность, в которой ничего не стоит распрощаться с жизнью. И страх превращал эту мысль в навязчивую, увеличивал ее важность в несколько сот раз, отчего в голове уже не оставалось никаких других мыслей, кроме той, самая суть которой заключалась в желании как можно быстрее уйти отсюда. Бежать прочь сломя голову, позабыв про всякие обязательства. - Выглядит довольно заброшенно, - голос Радагаста был спокойным и обладал тем приятным на слух старческим тембром, у которого мудрые слова имеют обыкновение звучать в несколько сот раз мудрее. Такой голос мог бы рассказывать сказки у хрустящего огненными всполохами камина, в которых все приключения казались бы лишь отзвуком прошлого, чьей-то выдумкой, потому как уют и покой приносил душе этот голос. - Это может оказаться и ловушкой, - ответил ему Гендальф, хмуро вглядевшись в восходящие из небольшого холма очертания развалин, которые напоминали крепость лишь отдаленно. Дол-Гулдур и впрямь выглядел так, словно там не было и намека на присутствие всяческих темных личностей, но окружавший его антураж не оставлял никаких сомнений в том, что в этом месте сконцентрированы силы отнюдь не светлые. От каждого оголенного и потерявшего свой первоначальный облик дерева, каждого камня здесь веяло тьмой и унынием. Природа забыла, что должна выглядеть совсем иначе, окунувшись в присутствовавший по соседству дух тьмы и приняв обличье, подвластное Некроманту. - Что ж, мы можем проверить это, только если зайдем внутрь, - сделала вывод я, кое-как поборов нахлынувшую волну страха. - Верное решение, дитя, - Радагаст вновь подбодрил меня, заставив позабыть про наихудшие подозрения. Теперь нас было всего трое. Кто-то скажет, что идти в логово самого Саурона в столь немногочисленной компании - самоубийство, но я знала, что двое из нас далеко не те, кем хотят казаться. И это знание придавало мне сил и уверенности в хорошем исходе нашей миссии - на какое-то время я даже напрочь позабыла о том, что настоящее повержение приспешника зла прийдется на шесть десятков лет позднее. Перед тем, как войти в Дол-Гулдур, нам пришлось пересечь огромный мост, под которым зиял глубокий ров. Каждый камень шатался под ногами - мост казался настолько древним, что мог развалиться в любую минуту. Внутри крепость выглядела так же, как и снаружи - мрачно, темно и нелюдимо. Ни одной приметы не было, по которой можно бы было выявить точное нахождение кого-либо, а темнота и уже ставшая привычной туманная дымка плотно и густо окружали открывшийся нашим взглядам коридор, что еще сильнее мешало осмотреться. Я почувствовала, как мой кулон вновь загорелся, отчего поспешила его снять - повязкам на руках его температура не грозила, а вот кожа на шее не была защищена, и старые ожоги давали о себе знать при каждой его реакции. И Гендальф, и Радагаст осматривались вокруг так внимательно, словно ожидали появления самого Некроманта откуда угодно. Красный свет приглушал туман: для того, чтобы облегчить видимость, его силы было недостаточно. - Тут видимо никого нет, - мой собственный голос прозвучал тихо и отрывисто, так, что даже я сама не различила его. И, оглянувшись, я поняла, что туман обрел власть над нами - оба моих спутника исчезли с поля зрения.