Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Audiomachine – Young Blood Audiomachine – Brain Mismatch Eluveitie – Spirit Eluveitie – Dessumiis luge Густой, молочно-серый туман заполонил все вокруг настолько стремительно, что я толком не успела разглядеть коридор, где находилась. Почерневшие в вечном сумраке каменные стены, за зиявшими дырами которых проглядывалась темнота еще более сильная, да силуэты Гендальфа и Радагаста , которые исчезли из поля зрения, будто их и не было вовсе — вот и все, что смогло открыться моему взору вплоть до того момента, как пелена тумана стала настолько плотной, что попытка разглядеть даже собственные ноги сводилась на нет. Запах затхлости и пронизывающий до костей сквозняк, видимо, являлись постояльцами этих мест не одно столетие. «Ладно, беру свои слова назад. Появление было эффектным, а теперь, пожалуйста, будь добр — верни магов» - хотела сказать я, но как бы не так: слова комом застряли в горле. С каждым вздохом новая волна страха накрывала сознание. Даже попытка осмыслить происходящее завершалась крахом, и на смену ей вновь и вновь приходила та самая одна-единственная мысль, которая вытесняла все остальные и оттого казалась самой значительной. «Бежать. Бежать отсюда как можно быстрее и как можно дальше!» Эта мысль черным полотном перекрывала собой все остальные. Однако ни руки, ни ноги не хотели слушаться приказов мозга — каким бы ни был сильным первый порыв покинуть это жуткое место, я не могла и пальцем пошевелить. Так и оставалось, что стоять посреди клубившегося отовсюду тумана, не имея никакого представления о том, что именно последует дальше. Резкий свистящий звук вдруг прострелил воздух, заставив меня опомниться от дурмана. Мягкий красноватый свет вновь пробудился в кулоне, и, поспешив в который уже раз стянуть вещь с шеи, я вытянула его перед собой все еще дрожащими от страха руками. Однако туман поглощал его свет, который будто бы и не стремился бороться с этой силой. Его лучи меркли и словно превращались в желе, не желая набирать силу, и подобную реакцию я видела впервые. Да что за черт? Я пришла сюда только из-за того, что заключенная в подаренной мне вещи сила может противостоять Некроманту. Так мне сказали, во всяком случае. «Кто сказал? Ни один из них не говорил прямым текстом о его истинных возможностях» Всплеск неведомой мне силы в ту же секунду пробил каждую клетку моего тела, и мощь его казалась подобна волне цунами. Ничто бы не вытеснило ее. Я, из последних сил все же попытавшись удержать равновесие, тот час же упала на бок, сильно ударившись правой стороной лица о неровную поверхность камня. Что-то теплое и жидкое медленной струйкой потекло от самого виска к щеке. О том, что именно это была за жидкость, я догадалась не сразу. Сквозь свинцовый туман вырвалась непроглядно-черная тень, не имевшая какой-либо формы, но обладавшая многими именами и обличьями. Это был сам Саурон. Тот, встречу с кем я бы хотела испытать на себе в самую последнюю очередь. Или бы вообще не хотела даже видеть Некроманта, но судьба сыграла со мной злую шутку, решив все иначе. - Сила созданного мною огня не может обратиться против своего создателя. Пламя, даже будучи наполовину подвластным магии Детей Илуватара, не изменит своей истинной сущности, - его голос рокотал и скрипел, сотрясая пол, на котором я все еще лежала, не имея сил для того, чтобы подняться. Каждое его слово эхом отдавалось в сознании, донося самую суть сказанного. Тьма Некроманта куполом нависала надо мной, словно ожидая нужного момента для того, чтобы наброситься и поглотить. Бывает, что в самый последний момент, когда кажется, что все уже потеряно, приходит мысль о действии, которое может изменить положение. Эта мысль кажется абсурдной, но человек хватается за нее, как за последнюю возможность, и в большинстве случаев именно такие идеи и помогают обратить события в свою пользу. В тот момент подобная мысль пришла и ко мне. Какой бы глупой она мне не казалась, другого выхода я не видела. Я все еще упорно не желала проигрывать, тот час же позабыв о том, что меня, кажется, обманули. И, не смотря на то, что после падения боль пронизывала каждый участок тела, я нашла в себе силы приподняться на руках. О том, чтобы встать, не могло быть и речи. - Сила Narue поможет тебе найти одну вещицу, не так ли? - собственный голос показался мне чужим и слишком тихим, и с силой голоса Некроманта не шел ни в какое сравнение. На одно мгновение мне показалось, что Некромант озадачился - консистенция его мрака застыла на какую-то долю секунды. А затем я пожалела о сказанной фразе — в следующий момент сущность того, кто на самом деле был Сауроном, верным последователем темнейшего из существ, стремительно увеличилась в размерах. Смерч обрушился на меня: черные клубы тьмы и туман стали для меня единым пространством, в котором сама надежда на какой-либо хэппиэнд померкла и превратилась лишь в напоминание, что этот проигрыш будет для меня последним в моей жизни позором. - Ash nazg durbatulûk, ash nazg gimbatul, аsh nazg thrakatulûk agh burzum-ishi krimpatul, - его голос рокотал и скрипел отовсюду, отчего казалось, что сами эти слова имеют отдельную силу. Эта сила напомнила мне тот самый сгусток тьмы, пробудившийся в моем сердце в подземельях Трандуилова замка. Тогда она мне во многом помогла, но теперь ее энергия не казалась мне такой гармоничной. Запомнив единожды те чувства, которые она во мне проявила, я попыталась их воспроизвести вновь, надеясь на то, что и в этот раз мне повезет. Однако теперь все было иначе — эта сила противоречила моему сознанию, пытаясь поработить его. - Ты права, смертная. Но знаешь ли ты, что не только кольцо способно дать мне истинную власть? Вещь, которая находится в твоих руках, также содержит в себе силу огня Ородруина — долгие годы я стремился найти ее и вновь обрести облик, - в голове звенела каждая фраза, смысл которой будто воспроизводился в самом сознании, отчего я вскоре поняла, что все потеряно. Ощущение того, что я сослужила роль приманки, закреплялось все прочнее и прочнее. Но я не собиралась верить каждой своей догадке, так как знала, что чаще всего ошибалась в своих суждениях, и потому надежда вновь посетила мой разум. Появившаяся по вине моего упрямства, она подавила все страхи и подозрения, вытеснив их. Я не собираюсь сдаваться хотя бы потому, что не время Некроманту получить даже часть власти. Пусть пройдет еще шесть десятилетий, и тогда все разрешится, а сейчас я не собираюсь подчиняться замыслу темных сил. Тело ощущало холод твердого камня, а из-за мрака, плотно окутавшего пространство, я не видела ни зги. Пора менять положение. Боль отошла на второй план — в голове крутилась мысль о том, что нельзя дать слабину даже перед тьмой Некроманта, и она оказалась сильнее. С трудом, но мне удалось опереться на одно колено и затем встать, пошатываясь. Сделать это было непросто — сила тьмы давила на меня, тем самым заставляя сдаться под ее напором. Лежать было легче, однако стоячее положение придавало мне новых сил. Слова, сказанные на темном наречии, обретали другой смысл — тот самый знакомый черный клубок, поначалу пытавшийся противоречить, вновь пробудился в душе. Он подсказал, что нужно сказать и как необходимо поступить. - Когда появляется мрак, находится свет, который способен поглотить его. Созданная с благими намерениями и нареченная именем на языке перворожденных вещь не подчинится твоей власти, Некромант, - прохрипела я, одновременно пытаясь подавить все еще не ушедшую никуда панику. Мои руки все еще дрожали, и устоять на ногах было трудно. Тьма все еще окружала все вокруг, уничтожая собой каждый сколько-нибудь видимый участок пространства, и не прекращая своих попыток побороть мою собственную волю. Нет, я гораздо сильнее того, чтобы просто сдаться. Чего бы мне это ни стоило — за последнее время мне слишком многое пришлось пережить. И вдруг столп белого света прорезал тьму, появившись будто бы из ниоткуда. Два знакомых голоса разрушили нарастающее напряжение, и слова, произносимые ими, имели силу, противоположную той тьме, которая стремилась подчинить себе все вокруг. Магия куда более мощная исходила от этих голосов, и вскоре белый свет куполом накрыл меня: стараясь вытеснить мрак, он нарастал все сильнее и сильнее. Однако Некромант не желал сдаваться. Очень быстро он предпринял попытку подавить и этот свет; на какое-то мгновение купол словно ослабел, отчего его свод поразили редкие сверкающие жилки, подобные тому, как если бы появились трещины на стекле. Раздались новые заклинания, от которых свет засиял с новой силой. А я вспомнила те самые слова, которые сама говорила буквально только что. Не может быть так, чтобы сотворенная эльфами магия приняла противоречащую ей власть. Даже если в создании кулона некоторую роль играет частица огня Ородруина, это еще ничего не значит — во всех сказках, которые я знала, добро имело тенденцию побеждать зло. Так же мне было известно и то, что не стоит верить каждому слову, сказанному тем, кто находится на темной стороне. Кулон в моих руках вновь вспыхнул светом более ярким. На этот раз мне будто-бы показалось, что его сила стремилась на самом деле побороть силу Некроманта — лучи, вырывавшиеся из его оков, алым светом пронзали световой купол, который все еще удерживала магия Гендальфа и Радагаста. Так продолжалось недолго — быть может, минуты три, быть может, даже меньше, но вскоре я стала понимать, что силы кулона недостаточно для помощи. Казавшееся таким тонким стекло, в котором хранилось превращенное в жидкость пламя, дало трещину. Я заметила это не сразу, а только тогда, когда красный свет слился с белым воедино. Маленькая жилка, поразившая стекло, расползалась очень быстро, но содержимое кулона не стремилось вылиться сквозь нее — оно только источало свет, который словно освободился с помощью этой трещины. Световой купол теперь увеличивался с большей мощью — в какой-то момент я поняла, что места для тьмы Некроманта осталось мало в этом коридоре, своды которого были не очень высоки. И он, сделав попытку в последний раз ослабить нашу магию, вдруг исчез; свет все еще мерцал, когда от силы Некроманта не осталось даже намека. И что-то мне подсказывало, что вовсе не наши усилия повлияли на это — он, возможно, попросту нашел нужный момент для того, чтобы скрыться. Стало понятно, что эти события опустошили меня. Я совершенно не обращала внимание ни на воцарившуюся после исчезновения Саурона подозрительную тишину, ни на вскоре подошедших ко мне магов — внутри словно что-то исчезло. Что-то, чего теперь не хватало, что мешало мне полностью осмыслить произошедшее. Тот самый сгусток темноты, обосновавшийся в моей душе, теперь исчез: именно он мешал по-настоящему понять, что Некромант оказался слабее, потому что отчасти по вине этого ощущения я теперь чувствовала, что природа этого «сгустка тьмы» кроется в его силе. По этой причине я, быть может, и знала, что на самом деле тьма никуда не исчезла, и через некоторое время вернется вновь. Когда я более-менее пришла в себя, Гендальф стоял передо мной; выражение его лица отражало усталость волшебника. Не менее измученным выглядел и Радагаст. Однако оба мага предприняли попытку улыбнуться, встретившись со мной взглядами. Несмотря на слова Некроманта, наполовину раскрывшие ту сторону истории моего кулона, о которой оба умалчивали, в моей голове появилось множество вопросов, на которые могли ответить только они. Не скрою, что в тот момент я была несколько зла на каждого из них, но уверенность в том, что те секреты, которые хранят эти интриганы, напрямую связаны со мной и подаренной мне вещицей, напрочно укоренилась в мыслях. А вопросов к магам у меня было множество. Можно ли считать нашу миссию завершенной? Что ждет нас дальше? И, в конце концов, по какой причине они исчезли тогда, когда были нужнее всего? Эти вопросы были не столь важны, как один из них: что теперь будет с кулоном, ведь трещина на его стекле и не стремится никуда исчезать...