Трудности перевода по-Средиземски

Вопреки всем моим ожиданиям насчет худшего поворота событий, которые стали последствием не самого моего обдуманного поступка, появившийся на пороге коридора силуэт был женским - я, все же успевшая вовремя юркнуть в свою комнату, не смогла воспротивиться желанию подсмотреть сквозь дверную щель. Всего лишь с невинным желанием узнать, кому на самом деле принадлежит этот силуэт, а не то, что вы подумали. Я все-таки на роль шпиона еще не подписывалась. Поскольку дверь моей комнаты открывалась как раз так, что лестничный проход был первым, что можно было увидеть, я могла без всяких затруднений разглядеть того, кто заходил в коридор с лестницы — при этом, меня ему было совсем не видно благодаря тому, что я смогла умудриться закрыть дверь так, что оставалась лишь узкая щель, через которую мне, в свою очередь, было прекрасно все видно. В общем, я оставалась только в выигрыше — мало того, что вопреки сложившимся обстоятельствам умудрилась не показаться на глаза посторонним людям в исподнем, так еще и получила бонус в виде удобной точки для наблюдения. Так что я могла без проблем разглядеть, как девушка, по костюму которой я вполне резонно решила, что она ни кто иная, как служанка, вполне степенно идет по коридору, к тому же неся в руках поднос с едой. Завтрак, который чисто гипотетически мог быть и моим завтраком, пробудил во мне аппетит. А аппетит, в свою очередь, заставил меня напрочь забыть о том, что я намеревалась делать буквально минуту назад — да и вообще, кому захочется беспокоить человека, который несет еду? Причем, судя по запаху, который до меня доносился — вкусную еду. И даже мысленная попытка успокоить вдруг проснувшегося внутреннего Бомбура не увенчалась успехом — мой желудок был бесповоротно нацелен на получение вкусной, а, главное, здоровой пищи, с которой у него в последнее время был, прямо так скажем, не хилый такой дефицит. Однако как бы не так. Девушка, пройдя четверть своего пути, остановилась вовсе не у моей двери, что тем самым наводило на размышления о том, что принесенная ей пища не предназначалась захудалым гостям вроде меня. Дверь, возле которой она остановилась, ничем не отличалась от той двери, что вела в мою комнату, потому по социальному признаку я никак не могла угадать, кто же в ней проживал — мне оставалось только затаить дыхание и ждать, что же будет дальше. Разумеется, о проблеме с одеждой было напрочь забыто. Тем временем служанка, осторожно поставив поднос у входа, постучала в дверь. Ее фигура, облаченная в светлое платье, вполне загадочно смотрелась на фоне не такого уж и светлого коридора. К тому же, вполне средневекового коридора с деревянным полом и такими же стенами, которые, в свою очередь, так же, как и в моей комнате, были завешаны полотном с крупной вышивкой в кирпично-бордовых оттенках и коврами идентичной расцветки, сквозь которые с разницей в полметра торчали факелы, освещающие пространство вокруг мягким оранжевым светом. В общем, картина, вполне достойная кисти Миллеса. Свет от ближайшего к девушке факела падал на ее макушку, рассеиваясь по чепчику и непослушно выбившимся из-под него волосам пшенично-золотого оттенка, высветлял ее профиль, который обличал и выставлял напоказ невысокий лоб, курносый носик, пухлые губы и плавную линию подбородка. Возможно, ее глаза были голубыми, но из-за расстояния нельзя было их разглядеть. Простая, деревенская красота — на таких девушек можно долго смотреть, не найдя в их внешности ничего примечательного, а потом вдруг ляжет луч света как-то по особенному на ее лицо, улыбнется она так, что будут видны ее белые зубы, и станет понятно, что только такая красота может быть добродетелью. В такой красоте сосредоточены все лучшие человеческие побуждения и заложена сама природа — такая, какой она должна быть, чистая и светлая, приносящая радость и процветание. Недаром ведь говорят, что светловолосые девушки похожи на ангелов. - Ваш завтрак, сир! - ее голос заставил задумавшуюся меня вернуть способность к осознанию вещей, происходящих вокруг меня в реальном времени. Ненароком мелькнула мысль, что судя по ее обращению, мой сосед — весьма высокопоставленная и важная личность, раз к нему так обращаются. Гулкое одобрительное бурчание, означенное в фразу с примерным содержанием «Оставь здесь и уходи» (дело не обошлось без пары идиом средиземского происхождения), раздавшееся с обратной стороны двери, заставило меня насторожиться — голос казался предельно знакомым. Настолько знакомым, что я сию же секунду догадалась, кто проживал со мной фактически по соседству. Надо сказать, что новость о проживающей почти напротив моей комнаты личности, чье происхождение было не то, что царственным, а к тому же вполне себе гномьим — новость, которая являлась для меня вполне неожиданной. Потому если до этого момента еще присутствовала на задворках памяти мысль о том, что я тут оказалась не просто так и вообще надо бы поторопиться насчет выяснения момента с одеждой, то после от нее не осталось и следа — я, поглощенная новыми переживаниями насчет текущих событий, уже не думала о том, по какой именно причине они повлекли за собой такие последствия. В моей голове назревали новые идеи и мысли, которые совершенно не касались насущной проблемы — что там говорить, я была весьма удивлена тем, что, казалось бы, на первый взгляд бесполезный и невинный порыв выяснить точную личность, совершенно неожиданно появившуюся на моем пути в неподходящий момент, обернулся таким образом. Отвлекшись от наблюдения за служанкой на размышления над тем, какую выгоду можно получить из соседства с Торином, я не сразу заметила, что девушка тем временем успела положить поднос у порога двери, ведущей в комнату оного, и уйти с места действия. То есть, когда я вновь посмотрела в дверную щель, в коридоре ровным счетом никого не было. Изредка подсвеченный огнем от факелов, он все так же устремлялся к лестнице и выглядел, как и прежде. Разве что теперь был совершенно пустым. И даже Торин не спешил выходить из своей комнаты и забирать свою порцию пищи. Хотя, учитывая мой внешний вид, встреча с Торином мне сейчас была нужна меньше всего. Удрученно вздохнув, я закрыла дверь. Что ж, сама виновата — упустила выпавший мне шанс, и теперь неизвестно когда еще эта девушка придет снова. Я оставалась наедине со своими проблемами, которые нужно было решать самостоятельно. Впрочем, мне не привыкать — попавши в Арду, я только и делала, что оказывалась ввязана в передряги, из которых нужно было выпутываться в большинстве случаев самостоятельно. Значит, и здесь найду выход из ситуации. Гномская компания все еще ждала меня внизу, и надо было поторопиться. Прислонившись к стене (а именно, шкуре, которая на ней висела), я уныло оглядела то, во что была одета. По меркам моего мира эту одежду ночной сорочкой назвать язык не поворачивался — по крою почти ничем не отличавшаяся от обычного платья и пошитая из белой ткани, по ощупи напоминавшей хлопок, на взгляд пришедшего из пост-индустриального общества человека эта вещь вполне могла бы сойти и за верхнюю одежду. Разве что, от обычного платья в стиле тех, которые носили здешние девушки, она отличалась более узкими рукавами и отсутствием вышивок и прочих рюш, и по моим меркам вполне могла сойти за этакое универсальное нижнее платье, которое в средние века носили и женщины, и мужчины. Логично подумав над возникшим вопросом, что надевали сверху нижнего платья, я еще раз осмотрела свою комнату. Мой взгляд упал на изголовье кровати. А именно — на нечто кожаное, аккуратно висевшее рядом, и подозрительным образом напоминавшее своим внешним видом часть того костюма, который я носила в Лихолесье. Разумеется, я немедленно бросилась проверять, не показалось ли мне, потому что эта вещь могла очень даже мне помочь с решением сложившейся ситуации. Оказывается, вчера унесли не весь мой костюм, о чем говорил оставшийся от него кожаный пояс — по непонятным мне соображениям служанка обошла его вниманием и оставила мне. И как я его раньше не заметила? Взяв в руки пояс, я посмотрела на шкуры, что служили покрывалом для кровати. Один из кусков меха был не такого уж и большого размера, и вполне мог сойти за деталь гардероба — некоторые гномы носили такие штуки вместо плащей. А чем я, собственно говоря, хуже? Надев пояс, (который, кстати сказать, по ширине и внешнему виду очень даже напоминал корсет) и как следует его застегнув на крючки, из куска попавшейся мне на глаза шкуры я соорудила подобие плаща, перекинув через плечо самодельную накидку и заправив один из болтающихся спереди ее углов за пазуху. Что ж, теперь я наверняка была похожа на женщину-викинга и по внешнему виду вполне вписывалась в гномскую компанию. Да и рубашку, которая теперь в антураже кожаного пояса и меха выглядела иначе, сейчас вряд ли можно было бы назвать одеждой для сна, что играло мне на руку. Зеркала в комнате не было, но я в принципе представляла, как выгляжу — и по моим представлениям вполне вписывалась в то окружение, где находилась. С гораздо более приподнятым настроением, чем было еще двадцать минут назад, я наконец вышла из своей комнаты, и, на этот раз никого не стесняясь, спустилась на первый этаж, где меня уже наверняка заждались гномы и Бильбо. **** - Надо же, всего каких-то полчаса прошло, - не без издевки протянул Кили, едва меня завидев. Сдержавшись от язвительного ответа, я хмыкнула. Полутьма прихожей сказывалась на внешнем виде окружавших меня гномов, смягчая их черты лица и делая их, и без того странно выглядевших, еще загадочнее. - Спасибо хотя бы на том, что не заставила нас ждать столько же, сколько мы тебя дожидались из Лихолесья, - тут же добавил Дори, поддержав замечание младшего из Торинских племянников. Я скромно стояла в стороне, ожидая, когда гномы наконец разберутся между собой. - Эй, мне кажется, мы здесь собрались вовсе не для того, чтобы язвить. Может все-таки выйдем на воздух? А то мне, если честно, очень надоело смотреть на интерьер Бургомистерского жилища. Кстати, выглядит он не менее мрачно и уныло, чем подземелья короля Трандуила, - возмущенный тон Бильбо заставил и Дори, и Кили обернуться в сторону хоббита. Тот выглядел весьма рассерженно, но было видно, что всячески старался это скрыть. - А хоббит-то дело говорит. - поддержал его точку зрения Фили. И, хитро посмотрев на меня, тут же добавил: - Вот, Наруэ наконец вполне прилично выглядит. Видел бы дядя, ему бы понравилось. - Мое терпение на исходе, и если ты не хочешь получить подзатыльник, то, будь добр, заткнись и поспеши к выходу, - все же не выдержала я. - А что я такого сказал? - обиженно протянул гном под гогот некоторых определенных собратьев, все же подчинившись. И так, мы наконец вышли из дома Бургомистра. Надо сказать, что из прогулки по Эсгароту, который на этот раз был более оживленным, я сделала несколько выводов о самом городе и его жителях. Вывод первый: люди здесь очень любопытные. Особенно женская часть населения. Особенно к спутницам компании гномов, про которых известно каждому, что один из них — наследный принц горы с кучей брильянтов и прочих богатств. Видимо, тот факт, что на данный момент гора находится под оккупацией огромного огнедышащего дракона, никого из желающих заполучить руку и сердце гномьего принца не волновал. Так же, как и расовый вопрос те Эсгаросткие дамы, которые решили не упустить свой шанс (а из всех остальных их было большинство), не считали такой уж большой проблемой для того, чтобы стать принцессой Эребора. Так что мне только и оставалось, что делать вид, будто я вовсе не замечаю пристальных взглядов и перешептывания женщин, попавшихся на нашем пути - большая часть из которых, видимо, отнеслась к вопросу настолько серьезно, что любую появившуюся рядом с объектом их внимания представительницу женского пола воспринимала как потенциальную соперницу. Как ни странно, самих гномов этот момент нисколько не беспокоил — ни Кили, ни Фили, казалось, вовсе не волновались по поводу такого внимания в свой адрес. Мало того, я подозревала, что каждый из гномов был очень даже этим доволен. Вывод второй: при дневном свете город выглядит ничуть не веселее, чем показался мне в первый раз. Мои ожидания оказались напрасны: при более внимательном рассмотрении Эсгарот оказался все таким же мрачным и построенным без какой-либо заботы о внешнем облике города. Казалось, что классовых различий в городе было всего два: первое — Бургомистр со своим дворцом с башнями из белого камня, и второе — обычные жители, чьи дома выглядели так, словно вот-вот развалятся. Да, на первый взгляд они казались чистыми и правильно построенными, но при более внимательном рассмотрении картины в целом создавалось впечатление, что все эти дома служат разве что крышей, чтобы не ночевать под открытым небом. Они вряд ли могли уберечь от холода, и при малейшем возгорании город бы мгновенно превратился в пепел не смотря на то, что стоит на воде — сам город был построен из дерева, и представлял собой огромный конструктор, стоявший на деревянных сваях, в котором каждая деталь зависела от другой. Казалось, стоит вытащить одну балку — и город осыпется, как карточный домик. Вывод третий: вопреки моим ожиданиям, мрачный, упаднический Эсгарот не имел ничего общего с прекрасной и процветающей Венецией. Узкие улочки расходились от главной площади, которая одновременно была и рыночной площадью, и сужались все сильнее и сильнее по мере того, как подходили к окраине города. Мало того, большинство из них обрывалось в середине, и образовавшаяся между ними дыра играла роль водного канала для того, чтобы по городу можно было перемещаться на лодках — вода была повсюду. Для того, чтобы не оступиться и не угодить в озеро, приходилось внимательно следить за тем, куда ставишь ноги. Но, мало того, каждая улочка казалась будто сошедшей из исторических фильмов, где средневековье показывали не в лучшем свете. Нет, они не были настолько грязными, но казалось, что здесь навечно застрял запах затхлой рыбы, а скупо выглядевшие пороги домов и закрытые ставни окон граничили с бедностью. Одним словом, в конце нашей вылазки мне начало казаться, что я попала в место, как правильно заметил Бильбо, ничем не отличавшееся от подземелий Лихолесья. Однако я все равно чувствовала, что несмотря на столь печальный внешний вид, атмосфера здесь была другая. Если во владениях Трандуила печаль и мрак играли главную партию, то здесь чувствовалась надежда. Пророчество вселило в людей веру в то, что скоро наступят перемены к лучшему, и это было видно в их глазах — я понимала, что они слепо верят в Торина и ждут от гномов того, на что не смог решиться ни один из них. В какой-то момент я даже поняла, что чем-то на них похожа. Всецело отдавшись придуманной самостоятельно цели, я совсем позабыла о том, что не всегда Фортуна оборачивается выгодной своей стороной к тому, кто поставил на кон все, что у него когда-либо имелось.