Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Howard Shore – Flaming Red Hair Poitin – The Congress Reel Celtic Fiddle – La Belle Catherine Cavendish Music – Outward Bound ****** Темноволосая голова, высунувшаяся из двери трактира (дверь, впрочем, имела довольно плачевный вид по причине конкретной обшарпанности - цвет ее не смог бы определить даже самый глазастый эльф, а доски, из которых она была сколочена, грозились разлететься в щепки при следующем же открытии или закрытии, коли бы то было бы сделано не очень осторожно) напомнила мне о том, кому я за последние двадцать минут очень хотела нанести повреждения телесного характера. И было за что - инициатором дурацкой идеи о том, что надо "разделиться" был именно младший из племянников Торина. Я с прямо-таки мстительным настроем вожделела тот момент, когда ухо Кили окажется в моей хватке - благо, невысокий рост гнома осуществлению моего желания нисколько не препятствовал. Зато лохмы, в которых объект моего вожделения успешно скрывался от лишних взглядов, бесспорно, составили бы некоторые затруднения. А вцепляться в волосы тому, кто является вторым в очереди на Эреборский трон - как-то совсем по-женски и не комильфо. Это только у нас, у девушек принято друг другу самое ценное портить, а гному в воспитательных целях и трепка за ухо сойдет. Конечно, среди гномской компании ходили слухи, что Кили слишком уж похож на гномиху, но испытывать судьбу я не горела желанием. Да и вообще, если что пойдет не так, еще потом самой влетит за распускание рук от предводителя этой шайки. "Однако заметь, что если бы не Кили, ты бы не повидала самого Аулэ" Хороший аргумент. Но у меня больше причин, чем у моего внутреннего голоса - эта встреча не дала мне практически никакой смысловой нагрузки. При виде Вала я ощутила себя бессознательным младенцем, который еще толком не научился понимать человеческую речь. Я смутно помнила, о чем он говорил, но содержание каждого из его слов ускользало от меня именно в тот момент, когда я находилась непосредственно перед Ним - создателем гномов. И поэтому последующие попытки воспроизвести все в памяти были не такими уж и легкими. Для того, чтобы разобраться в себе и в том, что я видела, потребуется время и свободное, комфортное личное пространство. Коих сейчас в моем расположении, к сожалению, нет - не самый опрятный переулок и трактирный шум вовсе не располагают к серьезным думам, в этом я уже успела убедиться. Зато в моем расположении имелся один крайне нерадивый гном - как и ожидалось, макушка с довольно приличной степенью лохматости темно-каштановых волос принадлежала именно Кили. Казалось, гном выглядывал не просто так, а с целью кого-то найти, о чем говорили его несколько взволнованный взгляд и попытка осмотреться вокруг. Однако заприметив меня, Кили заметно повеселел - значит, гномы все-таки не совсем растеряли остатки совести, наличие которой у вышеупомянутых индивидов я ставила под сомнение в течении последнего получаса. - О! Ты опять опоздала, - не особо задумываясь, заявил один из потомков народа, с создателем которого я имела беседу относительно недавно. И "не особо задумываясь" здесь - ключевое словосочетание, так как эта его фраза заставила меня вновь вспомнить о своем недавнем желании напомнить некоторым определенным представителям расы, отличающейся особенной склонностью к бараньей упрямости и некоторой безрассудности о том, что иногда стоит задумываться и о других тоже. Однако я промолчала - попросту потому, что мне не хватило на это смелости, необходимой для подобных напоминаний. Я прекрасно понимала, что у меня нет совершенно никаких прав на подобные излияния своих эмоций. По возрасту именно я была самая младшая из всех, кто числился в отряде Торина, а права мои были не такими уж и влиятельными в этой компании. Вернее, даже можно сказать, что вполне себе и ущемленными - мне не раз уже давали понять, что я не должна показывать свой характер, если хочу добиться уважения в той среде, куда мне довелось попасть. Гномы и без того не стремятся воспринимать меня как личность, которая является неотъемлемой частью их отряда, а если я еще буду показывать не лучшие стороны своего характера, они смогут истолковать такое поведение как стремление показать свою значимость над остальными. А этого здесь никто не любит, насколько я успела понять. Гномы вообще не особо стремятся к подчинению - я уже давно заметила, что даже приказания Торина и Гендальфа они выполняют с неохотой. Так что мне нечего даже и думать о том, чтобы пытаться их вразумить - уверена, все мои лучшие побуждения пойдут впустую, и еще не факт, что принимающей стороной воспримутся в точности так, как мне бы того хотелось. Именно поэтому я пару раз глубоко вдохнула и выдохнула Эсгаротский, пропахший рыбой и пропитанный озерным туманом воздух, с целью привести себя в более уравновешенное состояние. За время своего нахождения в Средиземье я давно уже поняла, что к таким упражнениям мне придется привыкнуть - иначе мои и без того маленькие шансы здесь выжить уменьшатся до абсолютного нуля. - Если будешь продолжать тут стоять, пропустишь все самое интересное, - выразив таким образом свою несдержанность, Кили поторопил меня, нетерпеливым жестом правой руки приглашая последовать-таки за ним. Смекнув, что в данной ситуации делать мне больше ничего не остается, кроме как поддасться влиянию младшего из Торинских племянников, я решила не заставлять себя ждать, немедленно направившись ко входу в трактир и, следуя за гномом, нырнув в объятия громкой, но веселой музыки и запахов сырости и копчений, распределявшихся в помещении, интерьер и контингент которого совершенно совпадал с моими представлениями о том, каким должно быть подобное заведение. Компания, по причине которой я сюда и попала, подступила ко мне сразу же, стоило только переступить порог. Весьма радостные и не стремившиеся убавить громкость своих возгласов, основной сутью которых была радость по тому поводу, что, цитируя Дори, "я-таки наконец до них доковыляла", они видимо уже испробовали на честность то самое обещание, что с такой гордостью было написано на вывеске у входа. К слову - запах алкоголя был главенствующим звеном среди всего остального великолепия, которое ощущалось в воздухе, и его резкий и горьковатый оттенок нельзя было спутать ни с чем. Однако лишь благодаря нахождению Фили и Дори в непосредственной близости к своей персоне можно было с полной уверенностью различить все оттенки этого чудесного аромата, в которых присутствовала смесь из запахов мёда, хмеля, спирта и еще чего-то, столь же неразличимого, сколь же резкого, и все так же не совсем приятного для моего носа - смею признаться, я никогда не была поклонницей выпивки именно из-за подобных запахов. Но гномам, кажется, все было нипочем. Особенно нипочем было их совести, которая, по-видимому, даже не пыталась проявить хотя бы самые незначительные зачатки жизни - никто из них и словом не обмолвился о сожалениях, что им пришлось оставить меня одну. Напротив, они не преминули взять пример с Кили, еще раз напомнив мне, что, дескать, я - не самый лучший пример пунктуальности. - Что ж, это место все-таки создано для веселья, - заявила я в ответ, едва справившись с немедленно нахлынувшим возмущением и громкостью музыки - скрипки и прочие волынки так и норовили перекричать голоса посетителей, - А на веселье никогда не опаздывают, так что можно с полной уверенностью сказать, что я пришла в свое время. Хоббит, как всегда околачивающийся неподалеку, немедленно подтвердил мою точку зрения кивком. После совершения такого аспекта солидарности, Бильбо сделал явно ознакомительный глоток из своей кружки - вплоть до этого момента он весьма недоверчиво к ней приглядывался. И, похоже, не зря - по выражению лица Бэггинса, какое он принял незамедлительно после того, как ощутил вкус напитка, было понятно, что питье показалось ему весьма экзотичным. Посему, приняв во внимание реакцию хоббита как предупреждение, от своей доли предложенного Нори питья (видимо, того же самого) я мудро отказалась. И пусть меня посчитают слабачкой - я вовсе не собираюсь проводить оставшееся время в Эсгароте, страдая от похмелья. Ничего, за два года контактирования бок о бок со студенческими привычками и их исполнителями я гордо держалась в сторонке во время подобных гуляний, вот и сейчас я планирую соблюдать свою уже устоявшуюся для таких ситуаций традицию. - Да ладно тебе. Это ведь просто эль, - возразил тут же Фили, весьма удивленный моим поведением. - Не ахти какой, конечно, но все-таки эль, - добавил Кили, сделав уже далеко не ознакомительный и очень даже внушительный глоток из своей кружки. Гном при этом поморщился - я еще раз смекнула, что вкус у сией жидкости алкогольного происхождения, должно быть, весьма термоядерный. - Вон, даже мистеру Бэггинсу нравится, - вставил свое слово Дори, подмигнув хоббиту. Тот, испуганно покосившись на своего оппонента, неуверенно кивнул. И, видимо, для чувства собственной защищенности подвинулся поближе ко мне, о чем не преминул заявить кулон уже приевшимся жжением. На этот раз вещичка была спрятана в куске меха, который служил мне и жилетом, и накидкой одновременно, так что особого дискомфорта не причиняла, да и излишнего внимания - тоже. Впрочем, мой отказ гномов ничуть не обидел - не став уговаривать меня дважды, Дори тут же опустошил предназначавшуюся мне долю увеселительного напитка. Трактир полностью совпадал с моими представлениями о подобных местах, и нисколько не вызывал когниктивного диссонанса. Точно таким я его себе и представляла - с очень разнообразными и разнохарактерными посетителями, с музыкой, под которую немедленно хочется отплясывать какую-нибудь жигу или пуститься выделывать пируэты в стиле ирландских танцев, с запахами, которые невозможно различить с первого же раза (настолько они перепутаны между собой и различны по своему происхождению, что сперва даже нельзя разобрать, приятную основу имеет этот запах или нет), с обстановкой, любая деталь которой была выполнена исключительно из дерева и сделана довольно-таки по-простому. Никаких резных узоров, никаких украшений - если это был табурет, то это был табурет, грубо сколоченный из самого природного материала, если это была стена, то это была стена, созданная сплошь из деревянных брусьев, и выглядело все вокруг предельно натурально и естественно. Натуральными и естественными для этого заведения были его посетители, сплошь и рядом состоявшие из обычных для таких мест личностей, по одному состоянию лица которых было понятно, что те охочи до выпивки, натуральным и естественным был свет, исходивший от масляных ламп (надо признаться, подобный способ освещения я видела впервые, чему была, не стану этого скрывать, удивлена), натуральным и естественным выглядел трактирщик, который словно сошел со страниц историческо-приключенческого романа - он абсолютно вписывался в описания, которые обычно в подобного рода литературе походили одно на другое. Это был грузный, но чрезвычайно вертлявый и беспокойный человек, чья ширина явно превышала те масштабы, которые он имел в высоту - его можно было бы запросто спутать с гномом. Еще он отличался тем, что, по всей видимости, относился к тому числу людей, которые вполне успешно могли бы называть себя и Фигаро, и Юлием Цезарем в одном лице - такие люди необъяснимым физике способом умудряются находиться в нескольких местах одновременно, при этом еще и делая несколько дел одновременно. И это свойство хозяина заведения, видимо, распределялось и на общую атмосферу трактира - казалось, жизнь здесь течет по своим правилам, подчиняясь непоседливости того, кто здесь всем заправлял. Создавалось впечатление, что в этом месте есть свое, весьма своеобразное правило - никто сюда не заявлялся с кислыми и угрюмыми минами, а если и заявлялся, то немедленно менял свое настроение на более располагающее к весельям того рода, какие тут были приняты. Музыка здесь никогда не умолкала и не становилась похожа на похоронные завывания - напротив, она отчасти и задавала тот настрой, который царил в таверне. Часто говорят, что питомец похож на своего хозяина, а муж и жена - одна сатана. Не знаю, какую именно поговорку надо приставить к данному случаю, но было понятно, что все это - примерно из той же самой оперы. Несмотря на то, что от своей доли алкоголя, любезно предложенного гномами я отказалась, атмосфера веселья отнюдь не показалась отталкивающей. Напротив, опьяняющие запахи и кружившая голову музыка проникали повсюду, и общая обстановка очень скоро полностью заставила меня ей подчиниться. Настолько, что вскоре я поняла, что мои ноги рвутся отплясывать немыслимые кренделя в такт звучавшей мелодии - и не стала сдерживать этот порыв. Давно ли я отдавалась нахлынувшим на меня стремлениям с такой же страстью, какая охватила меня в этом желании пуститься в пляс? Похоже, настолько давно, что уже и не помню. Подскок, выпад левой, затем - правой, вновь подскок! Перескок с подошвы на носок, и прыжок повыше, подогнув колени! Вот он, ритм, рвущийся наружу из самой глубины души, ритм, который сам ведет тебя, и сам подсказывает тебе, какую именно фигуру нужно выполнить в следующий момент. Подчинившись танцу, я почти ничего не замечала вокруг. Все сливалось в калейдоскоп из мелькавших перед глазами рыжих прядей моих волос, знакомых и незнакомых мне лиц - все картинки сливались в непонятное, едва различимое месиво. Но мне было абсолютно не важно, что меня окружает. Самую главную значимость занимали звуки звонких скрипок, протяжных флейт и резких щипковых (арф, гитар, мандолин - понять было сложно, как именно стоит их называть), что прорывались сквозь людские голоса и заглушали их собой. Лишь их я слышала, и лишь они руководили мной. Ноги вели меня сами. Отпустив все лишние мысли, я почувствовала, как освободилась от постоянного давления, которое ощущала на протяжении последних трех недель - в моей голове оставалось место лишь тем мыслям, которые помогали отчасти контролировать свои движения, отчасти понимать, что практически никто из наблюдавших за мной не удивлялся тому, что исполнявшийся экспромтом танец можно было с полной уверенностью назвать ирландским. Стук подошвы моих сапог в точности повторял тот ритм, который звучал в музыке, все ускорявшейся и ускорявшейся с каждым новым коленом - я едва поспевала вслед за темпом. Подскок, выпад левой, затем - правой, вновь подскок! Перескок с подошвы на носок, и прыжок повыше, подогнув колени! Кровь в жилах кипела, белая ткань платья развевалась, каблуки стучали. Все сливалось в одно, цельное и законченное нечто, воспевающее свободу и силу звуков, что раздавались, казалось, отовсюду. Оно смыкалось в круг, стремилось своей мощью поглотить все и раздавить, уничтожить всю существовавшую в этом мире гордыню и все существовавшие в этом мире желания, оставив лишь одно. То самое, которое напоминало бы о том, что природа является частью каждого из нас, а все остальное лишь стремится нас погубить. Тонкую, длинную нить танца вили движения моих ног, и казалось, что она никогда не прекратится. Что время вокруг остановилось, и есть только я, танец и музыка, которым не суждено найти конец в этой истории. Но конец есть всему - рано или поздно он приходит, оповещая главных героев о своем финале. И никто из участвовавших в таких историях никогда не может предугадать, в какой именно момент она закончится, и как именно она закончится - хорошо, или же, напротив - не очень. И кто останется в финале, тоже никто никогда не может предугадать. В моем финале первой умолкла музыка. Затем, постепенно смолкающимся рокотом затихли голоса посетителей, которые, как оказалось, восприняли мои танцы весьма позитивно. А потом вновь вернулась моя реальность, напомнив о том, что в такой момент необходимо остановиться и осмотреться по сторонам. Что я и сделала, однако дыхательный аппарат непременно дал о себе знать - казалось, он находится в таком состоянии, будто я не менее двух километров пробежала по каменистому горному массиву, спасаясь от целой армии орков. Адреналин, вскипевший из-за столь непредвиденной встряски, мешал как следует осознать всю ситуацию - какая-то часть сознания еще находилась в том моменте, когда музыка и танец перекрывали собой все, мешая толком понять, что происходит вокруг. Почти абсолютная тишина, прерываемая разве что едва слышным шепотом говорила о том, что происходит что-то довольно непредвиденное. Взлохмаченные от танца волосы лезли в глаза - первая попытка осмотреться вокруг оказалась провальной. Фыркнув, я заправила мешавшие пряди назад. И поняла, что виной всему был тот, кого никто из нашей компании здесь увидеть ну никак не ожидал. Остальные посетители тоже были явно удивлены присутствием этой личности в таком заведении - об этом красноречиво говорили их удивленные и полные почтения по отношению к личности взгляды.