Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Eric Serra – Melt into Matter Lorde – Everybody Wants To Rule the World Carlos Nuñez – Saint Patrick's an Dro ****** Я стояла над пропастью, в которой бушевало пламя. Стоило сделать лишь шаг вперед - и можно бы было лететь навстречу ему, и так стремившемуся поглотить все, что только есть на свете. Этой пропастью были тайны, что окутывали меня все крепче и крепче, не давая и продыху - с каждой попыткой разобраться и в себе, и в том, что вокруг меня происходит, я только чувствовала, что забредаю в неведомые доселе дебри, откуда нет возврата. Пламенем же был тот, ради кого я совершила, быть может, самую глупую ошибку, которую только могла совершить. С каждым шагом, приближавшим меня к Эребору и тому, что в нем хранилось, я чувствовала - ничего хорошего мне это не предвещало, да и всем остальным, если подумать, тоже. Странное чувство тревоги поселилось в моем сердце, и я не знала, как его скрыть и стоит ли скрывать вообще. Одержимый страхом пропустить нужный день Торин был готов гнать нас вперед без продыху, если бы не физичекие потребности его подданных в отдыхе. Подгорный король был достаточно мудр для того, чтобы понимать, что если он сам может обходиться без сна ровно до тех пор, пока не получит желаемое, то хотя бы другим необходима передышка после долгой переправы. И особенно необходима она была мне и Бильбо, так как скалолазание и вышагивание по каменистой равнине, когда за твоей спиной висит походной рюкзак весом не менее, чем в три кило, никогда не было ни моим любимым занятием, ни Бэггинса - в чем он признался вскоре после того, как наш отряд наконец расположился на ночлег. Никогда я еще не чувствовала себя настолько злой и усталой, как в первый день перехода по Смауговой Пустоши. Злой не только на гномов, всех в целом и каждого по отдельности, но и на саму по себе идею переться по черной земле (которая имела такой окрас отнюдь не потому, что была перенасыщена гумусом) и острым камням под палящим солнцем неведомо куда. Хотя, нет - я знала, куда мы идем. В пасть к дракону! Настоящему дракону!! Огнедыщащему, с крыльями, непробиваемой чешуей и всем остальным прилагающимся типа огромных когтей и зубов!!! С каждой минутой пребывания на земле, когда-то принадлежавшей гномам, а ныне пребывавшей в крайне упадочном по вине обосновавшегоя в этих краях Смауга соcтоянии, я все больше и больше убеждалась в мысли, что притащиться сюда в компании пятнадцати самонадеянных болванов (не в обиду последним, но так уж вышло, что время от времени назвать их в рамках цензуры почему-то было не в моих силах) - очень плохая идея, граничащая с самоубийcтвом. Во всяком случае, мой внутренний голос так и норовил мне об этом напомнить каждый раз, когда мне на глаза попадалась готичная панорама выжженного до черноты Дейла, чьи смутные очертания виднелись где-то внизу - если подойти поближе к краю того уступа, где Торин выбрал место для ночлега. А если прижаться к каменной стенке горы (внутри которой, к слову, сидел настоящий дракон) и никуда не ходить, и еще лучше - зажмурить глаза, то ситуация представала в более позитивных красках. Ну, на некоторое время. Сама только мысль о том, что где-то недалеко от тебя находится плюющая огнем громадина, сметающая все на своем пути, заставляла позабыть про все остальные заботы. Она порабощала сознание и мешала сосредоточиться на других проблемах, однако являлась вполне нормальной для того, кто не имел опыта общения с огнедыщащими рептилиями. Ну, я же не каждый день тусуюсь почти под боком у Смауга, честное слово! Но, кажется, из всей добравшейся до Эребора компании способность трезво оценивать ситуацию была присуща только мне и хоббиту - тот тоже успел смекнуть, куда именно влип, особенно после того, как вдоволь насмотрелся на последствия драконьего нападения на город людей. Гномам же вcе было нипочем - их лица так и светились энтузиазмом. Казалось, только скажи - и каждый из них немедленно полезет в набитую золотом и отходами Смауговой жизнедеятельности дыру (что-то мне подсказывает, что драконы испражняются отнюдь не бабочками), предварительно прорубив ее киркой прямо в горе, даже не дожидаясь Дня Дурина. В общем, по достижению нашей компании подножия Одинокой горы, во мне проснулся пессимизм на пару с реализмом, которые до той поры, похоже, спали беспробудным сном, раз подобных мыслей в моей голове не было с давностью до никогда. И, похоже, это было заметно - я то и дело ловила на себе сожалеющие взгляды то Бомбура, то Бофура, то Дори, которые смотрели на меня так, словно я как минимум самый слабенький птенец из всего выводка, брошенного на произвол судьбы нерадивой мамашей. Мол, "Вроде и не пройдешь мимо - жалко, а чем помочь - не знаешь." Остальные гномы, видимо, не были настолько проницательны, а может, им просто было на меня наплевать - кто будет заботиться о какой-то глупой девчонке, когда под боком гора с кучей золота, которая, к тому же, когда-то была твоим домом? Никогда я еще так остро не чувствовала себя пятым колесом в телеге, как в тот момент. История гномов шла своим чередом, и ее я могла предугадать хотя бы в некоторых деталях. Но что будет с моей историей, мне знать было не дано. И этот факт меня отнюдь не радовал. Апатия и опустошенность была не только моей личной привилегией - казалось, все окрестности Дейла и Одинокой горы были заполнены ею до краев. Дни здесь ничем не отличались от ночей - серые, пропитанные тоской и печалью, истерзанные огнем и холодными ветрами, они не приносили отрады. Разве что небосвод со сменой времени суток закономерно менял свой цвет с лазурного на чернильно-синий - не смотря на унылость и однообразность пейзажа земного, небо здесь имело яркие и насыщенные оттенки. Такого небосвода я не видела нигде в Средиземье. Усыпанный россыпью сияющих звезд ночью и увенчанный разостланными повсюду белоснежными облаками днем, он манил к себе - хотелось рассматривать небо Пустоши вечно, и оно было настолько непохоже на все остальные небеса, которые мне доводилось видеть (в сущности, их всего-то было два), что казалось совершенно отдельным, будто оно само по себе являлось совсем другим измерением. Причудливые созвездия, странные формы облаков я принимала за отдельный мир, который хотелось рассматривать вечно. Хотя, временами казалось, что и за целую вечность нельзя будет как следует исследовать его. Каждую из ночей, что были отведены на ночлег вплоть до того момента, как гномам удалось найти дверь, я занимала себя разглядыванием неба - только так я забывалась и обретала возможность отвлечься от всех проблем, появившихся в моей жизни против моего желания, которые казались мне слишком сложными и непонятными, тем самым терзая и оказывая непосильное давление. Тяжесть сковывала сознание, будто помимо врученной гномами поклажи мне еще приходилось таскать на себе груду железа. И только после разглядывания неба и его ночных светил сон приходил незаметно и сам по себе, даря успокоение и отдых. В последнюю из таких ночей что-то пошло не по плану - по привычке налюбовавшись на небесные красоты, сперва я погрузилась в дрему. Однако дрема тем и отличается от полноценного сна, что на самом деле ты не можешь полностью уйти в собственную реальность, созданную навеянными Морфеем сновидениями - отдыхает только тело, да закрытые глаза создают видимость настоящего сна. На деле же слышно каждое изменение - из тех, что обычно случаются, когда все окружающие думают, что вы спите по-настоящему. Сквозь треск пламени костра, ставший уже привычной для ушей колыбельной, а не отвлекающим от попыток заснуть звуком, вдруг послышались голоса гномов. Вернее, два голоса, каждый из которых я могла бы определить сию же минуту, даже если бы меня разбудили среди ночи - настолько они были запоминающимися в своей странности. - Все чаще я думаю о том, что с нами будет, если выбор будет неверным, - сказал первый голос вполсилы - его обладатель явно был уверен в том, что разговор не слышит никто, кроме его самого и его собеседника, - Ты знаешь, о чем я. В случае твоей ошибки все мы погибнем, помни об этом, - добавил он, видимо, встретившись с непониманием своего оппонента. - Я знаю, каковы мои приоритеты, - сухо ответил, наконец, второй. Я старалась не прислушиваться к ним, однако сделать это было проблематично - слишком уж было слышно, о чем они говорили. Да и двигаться мне тоже было нельзя, потому я так и осталась лежать на боку за одним из булыжников, свернувшись в парочку шерстяных пледов. Удобства, конечно, не первого класса, но мне не привыкать - не так уж и давно были времена, когда приходилось находится и в менее комфортной обстановке. - То, что принадлежало моему деду и отцу, должно вернуться к своему законному хозяину. Так или иначе, Махал на нашей стороне. А если ты так сомневаешься, то знай - я намерен проверить правильность этого выбора. Я не нуждаюсь ни в чьей поддержке, и тебе об этом известно как никому другому, - владелец голоса был немногословен, выражался четко и по делу - так, как того требовало его положение в обществе. Казалось, что каждое его слово заведомо честное и правильное. Однако недолгая пауза, последовавшая за его фразой, говорила о том, что обладатель первого голоса был в сомнениях относительно точки зрения, которую имел столь уверенный в верности своих суждений оратор. - Как знать, как знать, - неуверенно протянул он для начала, будто нащупывая почву и проверяя, можно ли на ней взрастить плодоносное дерево. - Мы зависимы друг от друга, словно алмазные бусины, что нанизаны на шелковую нить - если ее разорвать, они рассыпятся и укатятся в разные стороны, где затеряются в пыли и грязи какого-нибудь темного угла. Каждый нуждается в том, кому можно довериться в трудную минуту, и в этом нет ничего предосудительного. Тепло, которое исходило от этого голоса, было таким, какое обычно бывает после того, как прочитаешь какую-нибудь умную и очень интересную книжку. Казалось, тот, кто так говорит, может любую проблему объяснить в двух словах, и так, что будет понятно уже с первого слова. - Твои слова ожидаемы, как и ты сам, - обладатель второго голоса громко хмыкнул, едва ли не рассмеявшись, - Ты стараешься в десяти предложениях объяснить суть того, что на всех языках можно сказать всего одним, но менее понятным. - Верно. Многие называют это дружбой, - воодушевленно вторил ему первый, явно обрадовавшись тому, что его правильно поняли. - Или любовью, - все-таки возразил его оппонент, не привыкши оставлять последнее слово не за собой. А затем, то ли прекратился их разговор, то ли я, разморенная усталостью, не смогла сосредоточиться на этих голосах и дальше, но факт остается фактом - я заснула крепким сном без сновидений, проспав таким образом до самого рассвета. Однако как бы то ни было, но время неустанно подгоняло нас - воздух, который становился холоднее день ото дня, в открытую намекал о том, что День Дурина уже далеко не за горами. Мы были вынуждены продолжить путь, едва ли занялось утро. И каждый из нас в этом пути искал что-то свое. Торин - дверь, ведущую в его королевство. Большинство из гномов - сокровища, которые за ней хранились. Подданные Подгорного короля, которые провели всю сознательную жизнь в стенах Эребора - старые воспоминания о спокойных днях. Бильбо искал историю, которая вскоре перетечет в другую и станет такой историей, которую будут передавать из уст в уста. А я... Я искала ответы на вопросы. И похоже, в этом поиске мне уж точно никто не сможет помочь. Времени поразмышлять над всеми скопившимися вокруг меня загадками было хоть отбавляй, но я хоть убей не знала, с какой следует начинать и будет ли какой-либо прок от того, что я буду ими себе морочить голову. Пораскинув мозгами, я решила вспомнить события не столь давние - причина появления не кого-нибудь, а самого Аулэ перед моей бренной и заплутавшей среди чужих миров личностью все так же оставалась под вопросом. Но никакого толка с этих размышлений не было. Все попытки вновь проиграть воспоминание в голове заканчивались крахом и осознанием того, что суть сказанных в тот момент слов Вала мне была ясна ровно на столько, на сколько понятно новорожденному младенцу, что происходит вокруг него. И зачем вообще надо было появляться, если это появление не дало мне никаких подсказок? "А может, ты тут и вовсе не при чем. Вспомни, кого он создал. Не кажется ли тебе, что люди, тем более появившиеся из другого измерения, тем более сопливые девицы вроде тебя - немного не его профиль?". В том-то все и дело, что это все очень странно выглядит, и только запутывает ситуацию еще больше. Примерно такие мысли были в моей голове, когда в один из немногочисленных и непродолжительных привалов я с удивлением обнаружила, что дверь найдена. Вернее, нашли ее, конечно, пара гномов, отправленные с этой целью на поиски - так Торин делал во время каждой остановки - но новость эта была настолько ошеломительной, что казалось, будто в поисках участвовали все. Хотя, если подумать, то так оно и было - каждый из нас терпел поровну все те невзгоды, которые приходилось преодолевать во время похода, и теперь, когда пройдено и пересено столько всего, принесенная Бофуром и Кили весть о столь важной для нас (и, в особенности, для Торина) находке касалась всего отряда. Будто каждый получил второе дыхание и глотнул огромный глоток свежего воздуха - я чувствовала ту эйфорию, которая захватила даже в последнее время весьма скептически настроенного Бильбо. Хоббит снова проявлял стремление ко всякого рода геройствам - конечно, Бильбо не спешил заявлять об этом вслух, но по его глазам я видела, что он уже с большим интересом относится к идее заглянуть в Эребор, когда там есть дракон. И гномы его точку зрения вполне разделяли - кто-то не преминул намекнуть, что мистеру взломщику скоро придется проявить свои профессиональные навыки. Вечер, в который была найдена дверь, на удивление казался не таким мрачным и холодным, как два предыдущие, а усталость от таскания грузов одновременно с ходьбой в гору казалась не такой утомляющей, как накануне.