Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Karliene – Over The Misty Mountains Cold ** Небольшой серый камушек - размером чуть меньше ладони, с острыми гранями и награжденный природой необычными переливами от светлого оттенка к темному, почти черному - я бесцельно вертела в руках, расположившись на одном из пригорков, что в больших количествах прибились к телу Одинокой горы - словно дети, стремившиеся к материнской защите. День - тот самый, Главный День - постепенно перерастал в вечер. Потускневшие и отдававшие рыжиной лучи солнца лениво касались исполинских горных хребтов, что окружали Пустошь со всех сторон. Внизу, где располагался когда-то существовавший в достатке и не знавший бед, а ныне пребывавший в разорении и уничтоженный драконом город, солнечный свет собирался в едва различимый отблеск, что придавал черной земле и камням красноватые оттенки. Попадавшие под солнечные лучи башни Дейла - вернее, то, что от них осталось - прятали их внутри, среди своих потемневших и полуразвалившихся стен, и этот кусочек дневного светила преображал их и показывал в ином свете. Утонувший в лучах закатного солнца город казался другим. Не жалкими остатками былого величия, но его тенью - создавалось ощущение, будто Дейл лишь замер в ожидании того момента, когда спадет наложенное неведомой магией заклятие, и город предстанет таким, каким был прежде, живым и невредимым, со всеми своими жителями, которые всего лишь заснули на долгие сотни лет, как в старой сказке. И вдруг я осознала, что на самом деле не все еще потеряно. Что любая надежда должна обрести шанс на свершение, и стремление гномов к, казалось бы, абсолютно провальному восстановлению справедливости на самом деле не такая уж и безумная затея. У того, кто слепо верит в осуществление своей мечты, всегда должен быть шанс на ее исполнение. Какой бы безумной она ни казалась. Однако, мое едва ли успевшее проснуться воодушевление немедленно разбилось о воспоминание об одном препятствии. Далеко не все желания, что поселились в сердцах сопровождавших меня гномов, имели бескорыстное начало. Некоторые из них порождались драконьим мороком, и портили все стремления своей жертвы на корню. Они путали мысли, переставляли каждый, даже самый благородный порыв с ног на голову, оставляя в душе всепоглощающую черноту и ненависть. И, что самое страшное - вскоре я начала понимать, что это чувство постепенно пыталось поглотить и меня. И потому, дабы собраться с собственными мыслями, на время ушла от компании гномов - размышлять о таких вещах лучше в одиночку. Впрочем, добраться сюда мне стоило отдельного количество нервов и сил - с каждым шагом гора казалась все круче, и постепенно превращалась в каменную стену, что стремилась вверх - к самым облакам. Самой верхней ее точки не было видно, даже если попробовать задрать голову так, что с нее вполне могла бы упасть шапка, будь она на ней надета - настолько высоким был Эребор. Но никто из отряда не собирался разглядывать верхушку Одинокой горы, так как все были озабочены совсем другими, гораздо более важными проблемами. Отчасти поэтому и была совершена вынужденная остановка. Тропинка, по которой, как утверждал Кили, можно было добраться прямиком до потайной двери, грозилась превратиться в совсем узкий горный выступ, на честном слове нависающий над пропастью и стремившийся все выше и выше. На этой почве в отряде произошел небольшой конфликт, так как гномы смекнули, что в таком случае переход становится чуть более опасным, чем они предполагали - а если быть точнее, виновником его стал Двалин, мудро заметивший, что для безопасности каждого неплохо бы соорудить тросы из веревок. Для Торина же мысль о том, что в его отряде кто-то еще может давать дельные советы, похоже, была довольно неожиданной. - У нас нет на это времени. День Дурина почти на исходе, - сухо ответил на казалось бы полезное замечание король, посмотрев вдаль - туда, куда еще несколько минут назад указывал Бофур, рассказывая о том, что когда они с Кили впервые нашли дверь, он видел ворона, что будто-бы сторожил вход в Эребор. Надо думать, что именно эта история заставила Подгорного Короля с еще большим упорством стремиться к достижению своих целей. Не смевший возразить своему королю, Двалин хмуро потупил взгляд - казалось, вовсе не такой реакции Торина он ждал на свои слова. Подгорный король слишком был озадачен мыслями о том, как добраться до своего королевства, что теперь было так близко, но все еще недосягаемо. По его взгляду, с которым он то и дело поглядывал вперед, я видела, что он думает об одном. И вряд ли это были мысли о том, чего нуждаются его спутники. До Потайной двери оставалось не менее часа пути, и Торин явно не желал откладывать тот момент, когда ее откроют - спустя столько лет ожидания, этот час казался ему самым раздражающим временем. И отчасти поэтому причина, по которой следовало еще дальше отложить час "х", казалась ему ничего не стоящим пустяком. Его сознание отторгало все, что могло бы помешать ему вернуть то, что было потеряно по вине Смауга. Однако идея о создании более безопасных условий уже успела полюбиться остальным гномам. В особенности - Бомбуру, у которого были веские основания для того, чтобы остерегаться узких тропинок, находящихся не менее, чем на высоте одинадцатиэтажного здания. - Что-то мне подсказывает, что с нас будет мало толку, ежели мы кубарем покатимся с обрыва навстречу острым камням, - поспешил заметить он, с испугом глядевший на предстоящий путь. Бильбо, шедший следом за ним, тоже впечатлился столь незавидной перспективой - хоббит, нервно сглотнув, придвинулся поближе к стене. - И, помнится мне, в контракте по поводу подобных случаев ничего не было прописано, - вторил Бэггинс следом. А затем и Дори, и Бифур, и остальные гномы немедленно озвучили свои опасения по поводу возможной опасности. Стоит ли замечать, что при этом они не пытались выждать, пока закончит другой? Словом, ненароком вышла небольшая перепалка, основным смыслом которой было то, что никто не хотел подвергать себя риску сойти с траектории, даже толком не добравшись до своего дома. Потайная дверь, что вела в Эребор - и близкая, и далекая одновременно - была целью для каждого из них. Однако не для всех стремление вновь обрести свою родину было главным из всех остальных, более меркантильных желаний. И потому если одни еще могли размышлять над более приземленными проблемами, то кто-то другой уже был захвачен духом драконьего золота, почти полностью поддавшись жажде к обладанию своими сокровищами, что хранились в недрах Одинокой горы под денным и нощным надзором Смауга, считавшего их своей, завоеванной в честной битве собственностью. Сверкающий тысячами огней, сосредоточившихся в его гранях, привлекавший своим светом всех, кто когда-либо желал владеть чем-либо прекрасным, Аркенстон обладал поистине великой силой - магнетическим даром убеждения. Единожды видевший его уже не мог увидеть прекрасное в любом другом создании - попытка прикоснуться к вечности и увидеть ее в свете Аркенстона овладевала всеми его стремлениями, побужденными положительными качествами. Поначалу маскируясь под них, а затем подавляя всякую надежду на собственное сознание, это желание являлось губительным для всех, кто окружал его владельца. И ничего хорошего в этом не было. Ровным счетом ничего. Во всяком случае, я, уже давно почувствовавшая истинные намерения Торина, имела все основания для того, чтобы сомневаться в правильности его решений, даже если он сам был уверен в обратном. Гномы, не понимавшие причину столь странного игнорирования своим королем простых норм безопасности списывали все на обыкновенную упрямость, присущую каждому из них. Однако мне было понятно - в голове Подгорного Короля нет места для подобных мыслей вовсе не поэтому. Все его стремления были побуждением помешательства, которое со стремительной скоростью брало главенствующую роль в его сознании. Итак, под образовавшийся не без помощи гномов шумок я в одиночестве ушла подальше от ссор, поднявшись выше. Как ни странно, часто выступающие камни, что располагались по обе стороны от тропинки и являлись весьма своеобразными ступенями (за них вполне можно было цепляться, карабкаясь вверх), мне показались не такими уж и опасными. И первый же выступ в стене оказался весьма удобным для того, чтобы на него можно было взобраться. Как оказалось чуть позже, на деле он представлял из себя площадку, будто нарочно выдолбленную гномской киркой в самой горе - настолько неестественным казалось ее расположение. Укрытая с одной стороны камнем, созданным природой, с другой - камнем, обработанным гномами, площадка не была видна с той точки, где остановился отряд. По правую руку взору открывался огромный каменный профиль, явно принадлежавший гному - видать, предки моих теперешних спутников постарались каждому своему гостю, званому и не очень, дать понять, кому принадлежит Эребор. Каменная голова с надетым на ней шлемом смотрелась вполне сурово и воинственно, и ненароком я поежилась. Взгляд статуи, пусть и искусственно созданный, выглядел очень даже живым, будто каменный исполин действительно охранял Эребор от нежелательных гостей. Только вот на деле такая охрана оказалась бесполезной - дракона этот страж, по видимому, совсем не впечатлил, раз это не помешало ему вторгнуться в чужие владения. Тем временем, внизу все еще раздавались обрывки возмущенных фраз - временами среди них проскальзывали и кхуздулские диалекты - и, в изнеможении усевшись на небольшой пригорок, образованный нагромождением больших и не очень камней, я принялась ждать, когда гномам надоест пререкаться. Вообще, насколько я успела заметить, споры - любимое их занятие, и если уж гном затевает выяснение отношений, как правило, скоро это никогда не заканчивается. Так что мне только и оставалось, что гадать, когда же они наконец вспомнят, что вечер на подходе, а значит, самый важный для них день близится к своему завершению. - Помолчите же наконец и послушайте меня! Подумайте, чего вы боитесь? Ваш страх мешает нам всем положить конец скитаниям, которым столько времени подвергались вы и ваши деды. Вот он, ваш дом - перед вами. И когда остается всего лишь несколько шагов до обретения законного крова над головой - того, который принадлежал еще вашим предкам - что вы делаете? Обращаетесь в бегство, едва ли завидев преграду, которая показалась вам опасной? - голос короля все же пробился через возгласы сетовавших гномов - властный и вселяющий уверенность в тех, кто его слышал, он заставил стихнуть жалобы подданных своего обладателя. - За этой дверью кроется еще большая опасность, и каждый, кто пошел за мной, знал об этом, - в момент этих слов Подгорного короля я почти пожалела, что ушла вперед - наверное, нужно было видеть его вживую, и тогда я, быть может, смогла бы оценить, насколько его слова искренни, и исходят ли они от чистого сердца, или же являются порождением драконьей болезни, которая их нашептывала. Но и без этого четкость интонации и утвердительная манера речи дали мне четко понять, что Торин в этот момент, должно быть, указал рукой примерно в ту сторону, где пряталась от излишнего внимания я. - Но никто не может претендовать на награду, если не получит ее путем тяжелых испытаний. Большую часть из них мы уже прошли, и вы сами об этом знаете. Так что же вам мешает преодолеть себя и закончить путь, который дался нам так тяжело? У нас есть лишь один день на осуществление задуманного, и он заканчивается - даже сейчас своими спорами вы подвергаете риску положительный результат, которого желает каждый из нас. Не мне вам говорить о том, что наши сокровища находятся под лапами дракона, и каждая минута проволочки только усиливает его уверенность в том, что мы - народ, которому они принадлежали изначально - смирились с этим! Так ли это? - Торин сделал выразительную паузу - недовольный ропот среди гномов донесся до моих ушей, тем самым подтверждая, что гномий король добился необходимого ему эффекта. Каждое его слово звучало уверенно и звонко, разве что слегка своеобразные метафоры, используемые королем, видимо, для достижения большей убедительности, давали понять, что Торин не совсем в ладах со своим сознанием. И это наводило на определенные мысли. - Так докажем ему, что он ошибается! Мы теряем время, пока Смауг купается в чужом имуществе, и если вы желаете, чтобы это бесправие закончилось, самое лучшее сейчас - пойти вперед. И помните, что нас ждет пророчество, посланное самими Валар не случайно! Где-то там внизу отряд гномов слушал речь своего короля, веря каждому его слову, и ожидая, что в скором времени судьба их народа изменится в гораздо лучшую сторону. Но даже я, которая была так уверена в своих знаниях насчет прошлого и будущего Арды, не могла с уверенностью ответить, какой станет история Средиземья после того, как туда попал человек из другой реальности. С первого взгляда казалось, будто здесь всё шло своим чередом, однако незначительные изменения в хронологии событий заставляли меня ломать голову над истиной - мир, обладавший некоторыми отличиями от того, что был создан стараниями двух талантливых людей и жил в их воображении, был слишком странен для того, чтобы быть правдой. Как бы то ни было, но Торину все же удалось убедить гномов в своей правоте, и спустя некоторое время мое личное пространство было нарушено - отряду не стоило больших затруднений добраться до той площадки, где я наслаждалась собственным обществом. - Надо же! Ты пришла к самой Потайной двери! - с радостью воскликнул Кили, который то ли в силу молодости, то ли в силу того, что путь был ему знаком, первым вскарабкался на уступ. В глазах гнома читалась надежда, а по его тону было понятно, что младший из рода Дурина находится в хорошем расположении духа. - Ребята, Наруэ нашла дверь! Она оказалась гораздо ближе, чем я предполагал! - тут же крикнул он, обернувшись в сторону остальных гномов, которые все еще поднимались. Приехали. Мало того, что и так вляпалась, теперь надо всем все раструбить. Эй, здесь вообще хоть когда-нибудь все пойдет по известному мне плану, или нет? "Ага, держи карман шире. Давно бы уже пора понять, что все твои знания здесь почти бесполезны." - Все-таки есть от неё хоть какая-то польза, - послышалось в ответ - высказывание принадлежало, как ни странно, Дубощиту. Что ж, будем считать это своеобразной похвалой. Вскоре весь отряд был в сборе - даже запыхавшийся Бильбо на этот раз не отставал. Хоббит в последнее время вообще проявлял гораздо лучшую выносливость, нежели чем было в начале путешествия - казалось, Бэггинс постепенно привыкал к приключениям. Он меньше жаловался, старался не слишком выделяться из коллектива, и, что самое главное - перестал умничать по любому поводу, что раньше делать очень любил. Бильбо давно уже понял, чего от него ждут, и это осознание будто придало ему уверенности в себе. Одним словом, он все больше стал походить на самого настоящего взломщика. Однако, одного у него было не отнять - неиссякаемого любопытства и привычки задавать вопросы по любому, казавшемуся ему необъяснимым поводу. - А откуда мы узнаем, что День Дурина именно сегодня? - с невинным видом спросил хоббит, когда довольный Торин принялся доставать карту и ключ. Балин, так же его услышавший, добродушно улыбнулся - его белоснежные усы чуть приподнялись вверх, совершенно не показывая рот (настолько густой была его борода) и от этого казалось, будто они слегка завиваются сами по себе. Гном подошел к краю уступа, и с видом мудрого ученого указал правой рукой на небо. Его короткий, лишенный изящных линий и награжденный маленьким прямоугольным ногтем указательный палец пришелся как раз в ту точку, где солнце уже стремилось к закату. - Видишь - дневное светило указывает нам, что близится момент, когда его последний луч коснется земли, - Бильбо, заинтересованно следивший за движениями Балина, кивнул. Балин перевел руку правее - тем самым указывая на еле проявлявшуюся луну. - А ты когда-нибудь видел, чтобы в такое время на небе было еще и ночное светило? - гном получил безмолвный отрицательный ответ, - Это и называется Днем Дурина. Только в этот день Луна выходит раньше обычного, тем самым попадая под влияние Солнца. Тем временем гномы уже успели обступить, к счастью, найденную раньше предполагаемого Бофуром времени дверь со всех сторон, и на этот раз я не захотела оставаться в стороне - уж это стоило того, чтобы потолкаться среди совершенно не привыкших к соблюдению хороших манер гномов. Каждый из них с благоговением вглядывался в нее, будто видел старого друга - наверное, примерно такие же чувства они и испытывали, ведь гора была для них не пустым звуком, а домом, где они жили поколениями. Потайную дверь можно было и не заметить с первого раза - горная стена казалась совершенно однородной и нетронутой какими-либо инструментами для обработки камня. И только еле различимые невооруженным глазом рельефы, едва выступающие в стене, образовывали форму арки, с помощью которой можно было догадаться, что именно это и есть дверь, что вела во владения гномов. Торин подошел вплотную к двери, пытаясь разглядеть замочную скважину - ключ был готов, стоило только открыть дверь. - Мы точно ничего не перепутали? - спросил он с волнением в голосе спустя минуту внимательного разглядывания каждого участка двери в поисках хотя бы отдаленно похожего отверстия, куда можно было бы вставить ключ. Все было тщетно - стена была идеально гладкой, не имея никаких трещин или уступов. - Торин, уверяю тебя - все подсчеты верны, - с уверенностью заверил его Балин, подойдя ближе к королю. - Быть может, вы выбрали неправильное место? - уже более строго обратился король в сторону Кили и Бофура. При этом почему-то вскользь посмотрев на меня. Ага, еще и меня виноватой сделайте, будет совсем замечательно! Я еле нашла в себе силы помолчать, потому что взгляд был уж очень вызывающим - будто я виновата во всех смертных грехах одновременно. И при этом совершила их не единожды, а как минимум до семи десяти семьдесят раз подряд. - Не может этого быть. Гендальф говорил, что у двери должен сторожить дрозд - так мы и узнаем, что это то место, которое нам нужно. А когда мы ее впервые нашли, то видели, как небольшая черная птица спокойно сидела на камне рядом, даже не испугавшись нас. Дрозд протрещал три раза, и потом перелетел на то самое место, где вы сейчас стоите, Ваше Величество. Определенно, это знак! - эмоционально воскликнул Бофур, явно уверенный в своей правоте. Торин внимательно следил за его реакцией, словно пытаясь понять, честен ли с ним гном. Видимо, убедившись в искренности его намерений, он удрученно покачал головой. - Но замка ведь не видно, а конец дня все приближается. Что-то здесь не сходится, - добавил король, задумчиво потерев бороду и еще раз обратив свой взгляд в мою сторону. Думаю, не надо и замечать, что при очередном шансе оценить всю глубину его особого отношения ко мне я совершенно запуталась в том, что же именно он чувствует, когда на меня смотрит. И зачем смотрит вообще. Однако самому Подгорному королю в тот момент было вовсе не до той ерунды, которая посещала мои мысли - его голова была занята попыткой сообразить, как же нужно поступить в сложившейся ситуации. - А что на это скажешь ты, Наруэ? Ну да. Очередная проверка на вшивость, чего и следовало ожидать. Король просто-напросто решил посмотреть, как я справлюсь с очередным заданием, а я уже себе невесть что вообразила. Когда я перестану быть настолько наивной? - Скажу, что вам стоит еще раз внимательно посмотреть на карту, Ваше Величество, - ответила после основательного раздумья я, кляня себя за то, что из-за любопытства позабыла про конспирацию и вышла вперед, тем самым обретя свою личность на необходимость прохождения еще одного квеста. Мне что, мало приключений на пятую точку? "Судя по всему - да, раз ты до сих пор здесь, а не осталась где-нибудь в Ривенделле и Лихолесье" Еще чего, не хватает мне еще тусоваться среди этих эльфов. Я там бы сдохла со скуки, уж лучше здесь. Хотя бы веселее. Тем временем, Торин последовал моему совету - тщательности, с какой он просмотрел каждый сантиметр карты, позавидовал бы любой исследователь. Однако, не найдя ничего нового, король сложил теперь казавшуюся ему бесполезной карту и подошел чуть ближе ко мне, отнюдь не излучая доброжелательность. - Ты, видимо, забыла, что все руны здесь читаются только с помощью лунного света, так что кроме карты местности, известной мне наизусть, здесь совершенно ничего нет, - сухо заметил он, затем разочарованно отвернувшись с таким видом, будто я совершила судьбоносную ошибку, которая повлечет за собой как минимум конец света. - Ты просил подсказку - я тебе ее дала. Тебе должно быть самому известно, что в День Дурина свет Луны появляется на горизонте гораздо раньше обычного, - пожала плечами я, с досады перейдя на "ты" и тем самым весьма удивив остальных гномов. Те, привыкшие к своему королю обращаться исключительно с уважением, теперь смотрели на меня с еще большим осуждением, чем прежде. Особенно более старшие, вроде Глоина и Двалина. Торин, казалось, вняв моим словам, воззрился на постепенно набирающую силу луну - солнце уже почти полностью спряталось за хребтами гор, и его последние лучи, с особенной яркостью заливая нашу площадку своим светом, словно прощались с нами. Круглая как масленичный блин луна же становилась все отчетливее видна на небосводе - если еще десять минут назад она была едва ли различима и висела где-то высоко, бледнея в свете солнечных лучей, то теперь спустилась ближе к верхушкам гор, приобретая все более яркие оттенки серебристого свечения. Еще слабые, ее лучи пытались дотянуться до Одинокой горы. Но солнце преграждало им путь, достигая нас быстрее. Словно в отблесках красного золота, в лучах по-королевски торжественно покидающего небосвод солнечного заката и скромно, словно дебютантки на великосветском балу, заглядывающей сквозь них луны, черты лица Торина и лиц других гномов приобретали другие черты, которые доселе были незаметны. Ожидающие чего-то нового и очень важного, они все были словно отражением друг друга - что-то общее проглядывалось в них, словно все они были дальними родственниками друг другу и вроде бы непохожими по отдельности, но все вместе обретали едва заметную схожесть. И дело было не во внешнем сходстве. Их души, имея единую цель и одного создателя, давали это ощущение - отражаясь в их лицах, они и придавали им это сходство. Провожая последний день осени, почти траурная тишина воцарилась вокруг. Она была не причиной, но следствием того, что каждый чувствовал важность какого-то определенного события, которое должно было произойти совсем скоро. Словно все мы приняли безмолвное послание, переданное нам через природу самими Вала - каждый интуитивно последовал ему, и вокруг воцарилась тишина. Ожидание чего-то необъяснимого вовсе не угнетало, однако ощущение, что будто ватой заложило уши, казалось непривычным. И вдруг откуда-то сбоку послышался треск, будто чем-то твердым и острым стучали по камню. Он раздался резко и быстро, прорезав собой образовавшуюся тишину, и тем самым заставив нас обратить на него внимание - все одновременно обернулись на источник звука. Как ни странно, им оказался дрозд, что сидел у самой двери и, как ни в чем не бывало, совершенно не обращая никакого внимания на такое большое количество народа, столпившегося вокруг него, стучал клювом о лежавший рядом камень. "Клац-клац-клац" - словно в преувеличенном в несколько сот раз вибрато, звук показался гораздо громче и тем самым явственнее, чем должен бы быть по обыкновению. "Клац-клац-клац" - дрозд смотрел на нас своими черными глазами-бусинами, словно пытаясь сказать что-то очень важное. "Клац-клац-клац" - словно в гонг, постучав в третий раз, дрозд повернул голову в сторону Потайной двери и посмотрел на нее. И в этот же момент самый последний - и самый яркий - луч солнца озарил всю площадку, добравшись и до двери. Камень, поймавший отблески оранжевого света, чуть подвинулся, и трещины, что обозначали расположение входа, стали видны более отчетливо. Солнце вот-вот грозило спрятаться насовсем. - Ключ! Быстрее, ключ! - закричал Бильбо, в панике оглядываясь назад. Словно опомнившийся от наваждения Торин немедленно достал злополучный ключ и направился к двери. Тем временем, солнце, в последний раз озарив совсем маленький кусочек двери, скрылось с места действия - его место заняла луна, и ее серебристый свет казался не менее ярким. В потоке первых лунных лучей стала проявляться и замочная скважина - они словно заполняли ее собой, как кузнец наливает расплавленное серебро в подготовленную для этого форму. - Солнечный свет - для того, чтобы найти дверь. Лунный - чтобы открыть ее. Махал, как я сам не догадался! - обернувшись в мою сторону, подобревший Торин радостно улыбался. Лично для меня. Улыбается. Сам Торин. И не какой-нибудь там поддельно-ехидной улыбкой, а по-настоящему искренне и открыто - это подтверждал его взгляд, наконец ставший похожим на то, как смотрит не обремененный вечными подозрениями челове.. простите, гном. Словно он, наконец уверенный в том, что его королевство теперь находится в досягаемости и скоро будет полноправно ему принадлежать, стал воспринимать все, что его окружает в более позитивных красках. Определенно, оси земли поменялись местами, а западное море Арды вышло из берегов. Если он сейчас еще и обнимет меня в благодарность, меня точно будут откачивать всю последующую неделю от переизбытка удивления. Однако всему надо иметь предел - чуда не произошло. Опьяненный охватившим его счастьем Подгорный король поспешно совершил последний поворот ключа - и вот, дверь, давшая медленный ход назад, открыла нашим взорам величественную темноту, что сотни лет обитала в королевстве гномов и скрывала его сокровища от посторонних глаз.