Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Subheim – One Step Before The Exit Phantom Power Music – Never Surrender *** Вместе с прятавшейся за Дверью чернотой, мягко, почти невзначай - словно бархат - простиравшейся из самой глубины открывшегося нам туннеля, из недр горы вырывались старые страхи. Они собирались в этой темноте за многие и многие годы, когда-то отпрянув от тех, кто, оставив здесь все, что у него имелось, бежал из Эребора, где завелся новый квартирант. И теперь, оказавшись на свободе - среди потревоживших покой Одинокой Горы гномов, так стремившихся к возвращению своего дома - запах страха промелькнул вновь. Из темноты, перечеркнувшей всякую надежду на то, что наконец удастся рассмотреть, как выглядит Эребор внутри хотя бы через с трудом открытую гномами щель (дверь оказалась очень старой и тяжелой, и целой ватаге гномов, которых неженками нельзя было назвать даже с натяжкой, поддавалась плохо), он вырвался подобно вихрю, и, ведая о плаче и боли, проник в сердца тех, чья надежда была непоколебима. Многие из присутствовавших еще четко помнили тот день, когда остались без семьи, имущества и крова над головой, и все они поддались ему, нашедшему новую жертву и теперь торжествующе вселяя сомнение в их души. Я видела это в глазах гномов. С каждой минутой, начиная с момента открытия Потайной Двери, они, наконец осуществившие большую часть своего плана, все чаще оглядывались на своего предводителя, пытаясь донести до него безмолвный вопрос: "Что с нами всеми будет теперь, когда путь проложен?". Однако король не замечал этого, будучи покоренным своей страстью, причина возникновения которой крылась в наконец открывшейся двери, что вела в его королевство - к моему сожалению, природа ее была довольно-таки прозаична. А, главное - канонична. Но, Торин все же не собирался останавливаться на достигнутом. Дракон Смауг, который сейчас наверняка купался в его, Торина, драгоценностях, и, быть может, располагался в его, Торина, тронном зале, был самым главным препятствием в этом путешествии. При одной только мысли о том, что совсем недалеко от тебя есть самый настоящий дракон, который если сейчас быть может и спит, то в принципе не прочь привести тебя в состояние "кучки пепла" в чисто гипотетическом недалеком будущем, нервные окончания в районе коленок начинали подрагивать не по-детски. А лихолесские паучки и орки казались мелкой сошкой по сравнению с той мощью, которая крылась за стенами Эребора. По обоюдному согласию было решено, что в сей же момент заходить в Эребор не стоит - все слишком вымотались после эпопеи с дверью, да и солнце уже давно спряталось за горизонтом: даже свет особенно яркой по поводу гномьего праздника луны гномы посчитали недостаточными для того, чтобы совершать какие-либо передвижения. Лагерь разбили тут же, поленившись спускаться вниз - благо, для этого хватало места. - Главное, что мы успели сделать самое важное. А дракон может и подождать, если уж шесть десятков лет потерпел, - подытожил Балин со свойственной ему рассудительностью, уже когда все собирались ложиться спать. Постелями нам служили куски меха и наши же плащи, костром - белый столп лунного света, что лился прямо на наше плато. Бледно-желтое тело луны низко висело на самой середине сливово-черного небосвода, и его мягкие лучи заливали площадку, давая не меньше света, чем мы бы получили от всполохов огненного пламени. Решение Торина насчет того, что костер разводить ни в коем случае нельзя, было отчасти понятно - никто не хотел будить прятавшееся в недрах горы когтистое и зубастое лихо, пока оно тихо. - Если он еще не подох под завалами нашего золота, - Торин не без самодовольства хмыкнул, покосившись в сторону каменной двери. - Я бы не стал так опрометчиво списывать дракона со счетов, - возразил Двалин, краем уха слушая разговор. Облокотившись спиной о каменную стену, гном сосредоточенно протирал свой меч куском какой-то ткани. Фигура Двалина, наполовину скрытая ночной полутьмой, по-монументальному массивная, казалась высеченной из того же самого камня, из какого был сделан профиль гномьего воина, что выступал из рельефа Одинокой. И если бы не медленные, но планомерные движения Двалинских рук, а так же отсвечивающая лунными бликами сталь, в них удерживаемая, можно было бы подумать, что он действительно является созданной из камня статуей. Ночные тени скрадывали одни черты и придавали другие, показывая личность, до того мне незнакомую, в новом свете. Его лицо в тот момент почему-то не казалось мне таким пугающим, даже напротив - впервые за все время с нашего первого знакомства я рассмотрела в нем живого чел... то есть, гнома (когда же я перестану оговариваться?), а не "машину для убийств", каким видела его раньше. Он смотрел на своего короля точно так же, как и все остальные его соратники - с уважением и надеждой, и ничуть не сомневаясь в своей верности ему. Сомнение присутствовало и в его взгляде, но другого рода. Это был тот самый страх, который я почувствовала во время открытия двери - как ни странно, даже сам Двалин, которого я всегда считала неуязвимым, оказался ему подвержен. Воин, привыкший служить своему королю, обнаружил в себе сомнение относительно его правоты. И именно это его пугало. - Если дракона не видел никто из горожан, это еще не значит, что он мертв и можно расслабляться, - продолжил тем временем Двалин, заметив, что Торин повернулся к нему лицом. Гномий король было покачал головой, нахмурившись, но в следующую минуту словно понял что-то важное - Торин выжидательно покосился на Двалина, подперев правой рукой рукоять топора, что был засунут за пазуху и, похоже, никогда не оставлялся своим владельцем без присмотра. - Именно для того, чтобы проверить, здесь ли Смауг, мы и взяли мистера Бэггинса. И если он докажет обратное, это нас не остановит. Не для того мы проделали такой широкий путь, чтобы в итоге остаться ни с чем, - сделав осечку, Торин замолчал. Казалось, в запале он собирался сказать чуть больше, но что-то заставило его остановиться - как вариант, понимание того, что его последняя фраза прозвучала несколько нелепо. Двалин недоверчиво покосился на вышеупомянутого мистера Бэггинса, который при одном только упоминании своего имени нервно повел плечами. Похоже, идея о том, что первым пойдет внутрь горы именно он, не очень-то и улыбала Бильбо. И в этом я была абсолютно с ним солидарна. - Мы должны будем проработать план в случае обнаружения Смауга. Торин, оглянись - нас всего тринадцать. А ты прекрасно помнишь, как он выглядит, - Двалин наконец спрятал меч обратно в ножны, и сделал шаг от стены в сторону Торина, тем самым выйдя на полностью освещаемый луной участок. Он оказался достаточно близко к королю, и тот мог со всей точностью увидеть, что гном сосредоточен больше обычного. Уже почувствовавший вкус спора, Торин не собирался сдаваться. Гномы с ожиданием смотрели на него, уже вошедшего в раж: будучи по природе своей чуть ниже Двалина по росту, Подгорный король, напротив, не выглядел нелепо. Черные волны волос, изредка посеребренные лунным светом и естественной сединой, строгий взгляд приобретавших в полутьме схожий с ночным небом цвет глаз, гордая осанка и выдающийся вперед орлиный нос не проигрывали дикой внешности Двалина, со своей лысиной и достойной заправского боксера мускулатурой выглядевшего не менее внушительно. Торин, некоторое время молча наблюдая за своим собеседником, который, казалось, отказываться от своей точки зрения вовсе не собирался, почему-то вдруг повернул голову в мою сторону. Двалин последовал его примеру - на меня весьма сурово воззрились две пары глаз, обладатели каждой из которых априори были настроены по отношению ко мне весьма неоднозначно. Я с досады шмыгнула носом. Бильбо, тоже почуяв неладное, окинул меня сочувственным взглядом. Ему-то хорошо - завернулся в плащи и спрятался в своем углу, его в тени даже почти и не видно. - Наруэ, подойди-ка сюда, - строго сказал король, не отводя взгляда. Попав под давление более харизматичной личности, я подчинилась, краем глаза заметив недоумение в выражении лица Двалина. - Ближе, - видимо, та пара шагов, которую я сделала, показалась его величеству недостаточной. Дальше - только впритык. Остальные гномы из отряда наблюдали за этой сценой с нескрываемым любопытством в полной тишине, лишь изредка переглядываясь друг с другом. И что ему от меня надо? Приблизившись так, как велели, я заглянула в глаза Двалину - гном, казалось, был заинтересован в исходе ситуации не меньше, чем остальные. Тем временем, Торин продолжал просверливать во мне дыры, явно что-то замыслив. А я что? В каком-то смысле я получала и свой плюс - разглядывать его вблизи я никогда не устану. Разве что, это чревато тем, что в большинстве случаев я теряю над собой контроль, но что уж поделаешь - я не виновата в том, что его присутствие в непосредственной близости так на меня воздействует. - Протяни руки! Вот и сейчас, поддавшись его властному голосу, я не нашла в себе сил сопротивляться. Повязки с ладоней были сняты еще перед тем, как мы покинули Эсгарот, так как рекомендованный Гендальфом срок для их ношения истек, и теперь покрасневшая и тонкая кожа, едва успевшая восстановиться, стала видна для всеобщего обозрения. На правой руке была повреждена вся ладонь - начиная с первых фаланг каждого пальца и заканчивая запястьем, на левой - тыльная сторона и совсем немного внутренняя. Гномы - из тех, кто находился ближе и смог все увидеть - удивленно присвистнули, находившийся рядом Двалин произнес парочку кхуздульских идиом - скорее от неожиданности, чем из-за сердобольности. - Согласна, зрелище не из самых приятных, но все-таки не смертельное, - поспешила заверить их я, потупив взгляд. Однако не все были согласны с моей точкой зрения - во всяком случае, Торин тут же ясно дал понять, что мне следует заткнуться. Что я и поспешила сделать - неловкая тишина воцарилась на небольшом плато, что служило нам и приютом, и порогом, который следовало лишь переступить, и Эребор предстанет в ином свете. Подгорный король обернулся, посмотрев на каждого из своих подданных. Затем вновь повернулся вполоборота ко мне, требовательно сверкнув синевой глаз. - Это еще не все, я прав? Решительно не понимаю, чего он хочет этим добиться? Гномы впечатлены, произносить речь он вроде и не спешит. А смотрит так, словно от моего поведения на данный момент будет зависеть все будущее если не Арды, то хотя бы его королевства. Я коротко кивнула, посчитав, что юлить сейчас не к месту, да и он действительно был прав. - Достаточно! - махнув рукой в повелительном жесте, Торин вновь посмотрел в сторону гномов. Поспешно спрятав руки, я было предприняла попытку уйти к выбранному для сна месту, однако как бы не так - Подгорный король пресек это намерение, довольно стремительным и неожиданным жестом схватив меня за край рукава. Не торопясь отпускать меня, он оглядел всех присутствующих - каждый, на ком он задерживал взгляд, отчасти перенимал те чувства, которые он испытывал. Азарт и эмоции охватили почти всех - разве что, Бильбо до последнего не стремился ввязываться в создавшуюся ситуацию, все так же ютясь в своем углу. - Скажи нам, Наруэ: эта вещь, коль причиняет тебе столько боли, все же имеет свои плюсы, верно? - въедливо, чеканя каждое слово, наконец спросил он - при этом, будто нарочно посмотрев прямо мне в глаза. Словно знал, что делает, и делал так по своему собственному расчету. Несмотря на догадки, отвертеться от ответа на заданный вопрос шансов не было. И, собрав всю волю в кулак, я медленно, едва слышно сказала чистую правду: - Без нее я бы не протянула и минуты, - и, как ни странно, даже моего полушепота было достаточно, чтобы он меня услышал и понял. В глазах Подгорного короля заиграло знакомое пламя. Быть может, во всем были виноваты красные и белые блики света, сосредоточившиеся повсюду вокруг, но в тот момент его глаза показались мне до безумности странными - холод ледяной синевы, отстраненность чернильного черного, страсть алых всполохов играли в них, сбивая с толку и мешая разобраться в том, чего же именно он хочет добиться и что именно чувствует в данную секунду. Наваждение спало, когда Торин, наконец отвернувшись, обратился к своим собратьям. - Глядите! Глядите все! И ответьте мне на вопрос - кому принадлежит все то, что скрывается за этой дверью, - соблюдая нарочито риторическую интонацию, Торин все же сделал небольшую паузу - для того, чтобы обвести рукой некий круг в воздухе, располагавшийся параллельно тому месту, где в едва различимом сплетении лунных лучей виднелись очертания Потайной двери. - Дракону? Или же тем, кто жил здесь и веками обустраивал это место, заботясь о том, чтобы ни один самодовольный нахал не смог заполучить то, что ему никогда не принадлежало? Наши предки охраняли Эребор и отдали свои жизни не для того, чтобы Смауг вечно держал мой народ в страхе, купаясь в добытыми нашими кровью и потом золотом и бриллиантами! Перед вами, - вдохнув закончившийся воздух для продолжения оборвавшейся фразы, Торин почему-то покосился в мою сторону, - Перед вами - достойное доказательство того, что любая жертва будет вознаграждена! И тут я увидела, что в словах своего предводителя гномы почувствовали ту же страсть и жажду, что бурлила в их жилах - каждое сомнение, промелькнувшее в их помыслах, было немедленно отвергнуто, и в гномьих возгласах, раздавшихся немедленно среди отряда, было слышно одобрение и стремление служить своему королю. Стало понятно, что дорога назад закрыта окончательно и бесповоротно - впереди нас ждало пламя, что томилось в самой сущности Смауга Ужасного.