Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Howard Shore – Thrice Welcome James Dooley – Hold The Line...Fire At Will *** Когда Бильбо наконец решился на шаг, который он еще год назад назвал бы откровенным безумием, оранжевое солнце уже высоко висело над небосводом: его лучи, словно спелые пшеничные колосья в хороший урожай, геометрическими узорами переплетались на каменной двери, с таким трудом открытой гномами. Черноту, что таилась за ней, не могла разбить даже их сила - сразу за приоткрытой створкой сгущалась она: пугающая, вечная, будоражащая воображение. Неизведанная, она манила и пугала, и приглашала заглянуть в гномье королевство. Быть может, уже искаженное, отдавшееся мраку, распространявшее только печаль и страх, успевшее позабыть о том, кем были его законные обладатели. Каждый из компании гномов уже успел в красках расписать, какие именно и в каком количестве там скрывались драгоценные украшения, золотые монеты (как утверждал Бофур, в недрах Одинокой их там были целые горы) и прочие богатства. Как ни странно, о Драконе не говорил никто - видимо, чтобы лишний раз не нервировать хоббита. - Не пора ли, Мистер Бэггинс? - Торин, довольно добродушно посмотрев на все еще сомневавшегося в себе Бильбо, неуверенно переминающегося с ноги на ногу у входа в потайную дверь, сделал шаг назад - тем самым словно поторапливая и без того нервничающего хоббита. - Да.. Да, конечно, - едва слышно промямлил последний, моргая из-за чересчур яркого света и тщетно пытаясь всмотреться в скрывавшуюся за дверью тьму. Гномы, собравшись в кучку неподалеку, с явным нетерпением поглядывали на своего короля и Бильбо, которые стояли у самой двери. Один из них собирался шагнуть в бездну, из которой вряд ли мог выбраться невредимым. Алчность и гордыня, скрываясь в блеске Аркенстона, стремились погубить обоих. Я, не решившись присоединиться к их компании и нашедшая себе место где-то посередине плато - вернуться к остальным из отряда не хватило смелости, затаив дыхание ждала, когда же Бильбо наконец переступит черту, отделяющую его от всех сокровищ, что скрывались за стеной Одинокой горы. На несколько мгновений все застыли в безмолвии - взглядом каждый из нас пытался подбодрить хоббита, и каждому из нас не терпелось, чтобы это все закончилось как можно скорее. Да заходи ты уже в эту дверь, Моргот бы ее побрал! "Он еще не покидает надежду оттянуть момент, который вполне может стать для него последним. Думаешь, сама бы так не сделала?" Я бы поступила лучше - никогда бы не решилась на это. Маленькая фигура Бильбо, казавшаяся еще меньше на фоне массивной серой стены, где в белом свечении играли лучи, высвечивая едва приоткрытую дверь, выглядела достаточно беспомощно. Однако хоббит вдруг отряхнулся, и, наконец сделав несколько шагов по направлению к двери, обернулся. - Значит, вперед, - было видно, что хоббит отбросил все страхи. Теперь он был похож на одного из тех, кто отчаянно идет до конца, не сомневаясь ни в едином своем решении. Об этом открыто заявляла неуловимая, словно солнечный зайчик, складка в уголке губ - точно такая же есть у Торина. И у Барда. И у каждого, кто хоть раз в жизни смирился с тем, что никогда не станет прежним. Она не имела ничего общего с улыбкой - скорее, ее можно назвать одной из разновидностей горькой ухмылки, что появляются в мимике каждого, кто когда-либо преодолевал трудности, приготовленные им самой судьбой. - Один - за всех, и все за одного! - с этими словами Бильбо наконец юркнул за дверь, и был таков. Что за ней скрывалось, ему только предстояло узнать. ** Ожидание стирало часы и минуты, обращая их в нечто тягучее, что расплывалось в сознании, и превращая в ничто каждую мысль и попытку сориентироваться во времени. Где-то спустя час с того момента, как Бильбо зашел в Потайной ход, неведение начало охватывать каждого, кому не был безразличен исход Бэггинсовой вылазки. А поскольку в какой-то мере судьба любого из отряда зависела от того, чем обернется прогулка Бильбо по гномьим угодьям под самым боком у Смауга, то это касалось всех. Было видно, что гномы нервничали — хоть они и не стремились выдавать этого по каким-то своим причинам, но хотя бы только по тому, что каждый из них время от времени поглядывал на каменную дверь, можно было разгадать их волнение. Что же касается меня, то помнившая, что в первый раз Бильбо принесет с собой помимо новостей о все еще дремлющем драконе разве что одну чашу — не самый умный поступок, как по мне — я была почти спокойна. Разве что, время от времени приходила мысль о том, что и на этот раз все события могут измениться, но будучи слишком занятой ожиданием, которое само по себе мешало сосредоточиться на чем-либо другом, я не придала этой мысли особого значения. И только тогда, когда белесая луна пришла на смену желтолицему солнцу, а серые облака стали закрывать собой вспыхнувшие на небосводе звезды, стало понятно — что-то идет не так. В темноте — той, что по наступлению сумерек сгустилась над нашим плато, и той, что скрывалась за дверью, ведущей к сокровищам Эребора, отблески пламени нашли свой приют, и их красно-черные тени зловеще играли на каменной стене, а так же на той части хода, которая теперь была различима за дверью. Профиль исполинского великана, выделявшийся с правой стороны уступа подобно горному хребту, на фоне темного небосвода выглядел еще более устрашающим, чем прежде. Один только его глаз, со строгостью смотревший вперед, по размеру наверняка был равен половине моего роста. С уходом дневного светила с места действия все стало выглядеть загадочнее, чем прежде, и это не могло не наводить на определенные - отнюдь не внушающие спокойствие - догадки. Наступление сумерек заставило волноваться не только меня - гномы, так же решившие, что прошло слишком много времени, все же собрали совет с целью выяснить, что же следует делать дальше. Я, не решившись присоединиться к компании гномов и в этот раз, нашла себе место у стены, прислонившись к камню и завернувшись поплотнее в плащ: с этой точки наблюдать за их разговором было удобнее. - Мистера Бэггинса все нет, хотя прошло достаточно времени. Необходимо предпринять хоть какие-нибудь действия, чтобы выяснить причину, которая могла помешать его возвращению к нам, - Балин, будучи инициатором сбора, начал первым. Среди остальных раздалось бурчание — кто-то одобрял затею, кто-то же в шутливо-пренебрежительном тоне заявил, что «причиной был дракон, и от нашего мистера взломщика уже небось остались рожки да ножки». От внезапного осознания, что в данном раскладе дел и подобный результат — не исключение, по телу пробежал холодок даже не смотря на то, что погода и без того в открытую заявляла о наступавшей зиме, и холодный ветер с каждым днем становился все настойчивее. Торин столь вольному заявлению не придал особого значения — похоже, он и сам не был рад тому, что отсутствие Бильбо доставляет чуть больше проблем, чем он того ожидал. - Я не для того привел сюда свой отряд, чтобы рисковать всеми ради жизни какого-то взломщика! И если ты боишься... - повернувшись к Балину и увидев негодование, отразившееся на лице последнего, Подгорный Король осекся - видимо, не найдя нужного продолжения для своей фразы. Секундная тишина, казалось, случайно нашедшая себе место в потоке речи Торина, была довольно неловкой. - Я боюсь того, Торин, что рассказы Трандуила окажутся правдой, и окажется, что сокровища и впрямь несут одни беды. Вспомни своего деда, ведь именно они свели его с ума! - Балин — казалось бы, всегда спокойный и рассудительный гном, выглядел на редкость рассерженным. Однако Подгорный король с его точкой зрения соглашаться и не собирался — я чувствовала, что сейчас даже влияние Балина ему не поможет. Его взгляд оставался холоден, когда как седовласый гном смотрел на своего подопечного с горечью и разочарованием. - Я вовсе не похож на своего деда, - четко и даже не повышая голоса возразил король, отвернувшись. И в этот момент его профиль почему-то вдруг напомнил мне тот, другой профиль, что был вырезан в скале — суровость и безразличие, а так же некая схожесть черт были тому виной. В голове вдруг всплыла мысль о том, что Бильбо помощи от Торина придется ждать, как у моря погоды — Дубощит слишком был занят думами об Аркенстоне и других сокровищах, более дорогих ему, чем жизнь какого-то хоббита. Бэггинса, который должен был вернуться гораздо раньше, все не было. «Кто этому виной? Конечно же ты, которая одним своим присутствием там, где ей быть не положено, меняет все с ног на голову — в этом уже нет никаких сомнений.» Значит, теперь моя очередь геройствовать. Я покрепче сжала в руке цепочку с кулоном. Стараясь быть незамеченной (сделать это было не так уж и сложно, поскольку внимание всех сейчас было обращено на Балина, с горечью вспоминавшего о том, что прежний Торин давно бы уже пришел на помощь), и тенью пробравшись ближе к двери, я не без опаски заглянула в скрывавшийся за нею туннель. Что ж, была — не была, прорвемся. Помимо полного отсутствия здравого смысла (в чем можно не сомневаться) у меня хотя бы есть вещь, которая неизвестно еще как отреагирует на огнедышащего дракона. И кинжал, само собой. Хотя, похоже, это оружие будет точно бесполезным. *** - О, я чую запах огня! Кого ты еще привел за собой, воришка? - откуда-то издалека — словно в самой глубине темного туннеля, по которому я едва ли успела сделать пару шагов, пророкотал голос, эхо которого, казалось, звенело не только в барабанных перепонках, но и во всем теле. Обертонное пение и голос Бенедикта Камбербетча явно позавидовали бы столь широко развитой амплитуде колебаний, какую имел голос всамделишного Смауга Ужасного. Последняя надежда остаться незамеченной не то что умерла, а испарилась мгновенно, не оставив после себя и единого напоминания — Смауг оказался чуть более продвинутым драконом, чем я того ожидала. - Нет, нет, больше никого. Только я. Я здесь один, и это совершенно точно! - гораздо менее впечатляющая интонация голоса Бильбо говорила о том, что хоббит, к счастью, все еще жив и невредим. Сердце екнуло куда-то в ноги — вжавшись в стену и зажмурив глаза, я уже успела тысячу раз проклясть тот момент, в который решила сунуться в эту дверь, чтоб ее Мелькор в щепки разнес. - Врешь! - прорычал дракон, сотрясая стены. Металлический звон словно от тысячи рассыпавшихся монет сопроводил его — не видя Смауга, я вполне живо представила, как он в сердцах взметал горы сверкающего золота, и как Бильбо едва ли успел спрятаться за какой-нибудь колонной от лавины обрушившихся на него сокровищ. - Моя стихия — огонь, и тот, кто пришел сюда, принес с собой его часть. Ему меня не обмануть, маленький ездок на бочках. Я чувствую его — кусочек пламени, что существовал еще задолго до того, как появился на свете ты, вор, и тот, кто с тобой пришел. Вечного пламени, которое когда-то породило и меня, - мурлыканье Смауга звучало подобно колыбельной - я пыталась вслушаться в его слова, еще не до конца почувствовав всю глубину ситуации: за стеной, где пряталась я, находился самый настоящий дракон, ключевой функцией которого была вполне банальная для подобных существ способность плеваться огнем, которой он, несомненно, очень даже пользовался. Изредка раздававшийся грохот, сопровождавшийся звоном чего-то металлического, давали понять, что Смауг перемещается — быть может, вслед за хоббитом, который пытается пробраться ближе к выходу. В сгущавшейся повсюду тьме было сложно что-то различить — только мерцавшие то тут, то там островки каменных стен, едва видимые только благодаря всполохам света, исходившим от моего кулона. Я, все еще прижавшись к стене, ждала более удобного момента для того, чтобы свернуть к каменной лестнице, которую из-за недостатка света даже не сразу заметила — она вела куда-то вниз, и, казалось, голоса раздавались именно оттуда. В глубине мглы, что скрывалась за этой лестницей, дракон поджидал того момента, когда ему удастся обнаружить очередную жертву. Он явно пытался ее заинтересовать — выкурить из норы, если можно так сказать. И прекрасно знал, что жертва слышит каждое его слово. - А ну погоди-ка, маленький вор. Я начинаю вспоминать, откуда взял это пламя тот, кто сюда пришел за тобой. Старая, старая история, в которой и я принимал немаловажную роль. Все его речи казались подобны сладкому меду — их хотелось слушать, а голос Смауга действовал почти гипнотически, заглушая мои собственные мысли. Однако я успела понять, что в словах дракона была доля правды, которую я так долго желала услышать. И потому выходить из своего укрытия я все еще не спешила в надежде на то, что наконец узнаю все тайны, которые так тщательно скрывал от меня Гендальф.