Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: James Newton Howard – Rue's Farewell James Newton Howard – I'm Listening *** Пространство шатра казалось узким и тесным. Все вокруг давило и сжимало, отчего дышать становилось тяжелее, а странные, туманные черные образы так и норовили подавить сознание. То, что эти образы совершенно мне не нужны, я поняла только тогда, когда оказалась снаружи — зимняя стужа немедленно прочистила голову, заставив протрезветь от навеянного наваждения. В шатре же оно норовило стать совершенно реальным, что меня совсем не пугало. Я хорошо помнила, что ощущала себя храброй и способной на многое — в общем, такой, какой очень давно уже хотела стать. Невесомый, но вполне ощутимый холодный порыв ветра, обдавший меня еще раз, заставил вспомнить, что все эти ощущения далеки от реальности. Гендальф перевел дух, вытащив меня чуть ли не за шкирку на свежий воздух. Примерно в этот момент я и пересмотрела свое мнение о волшебнике. Хоть и совсем ненамного, но все-таки в лучшую сторону - он оказался прав в решении избавить меня от общества эльфийского короля и будущего правителя Эсгарота. Гендальф, остановившись, нагнулся и заглянул мне в лицо. Его серые глаза окончательно прогнали видения, так и стремившиеся одержать надо мной верх. - Эльфы были уверены в том, что кулон сможет заработать по-другому, если история о нем будет скрыта от всех. В итоге вышло только хуже, и теперь еще эта трещина только усиливает влияние. Низкий, успокаивающий голос волшебника не давал вновь провалиться в омут, кишащий чернотой и ее призраками. Что-то явно хотело, чтобы я изменилась. Только вот, в какую сторону? Опять вопросы. Я нахмурилась, сдув упавшую на лицо прядь волос. - Бильбо уже рассказал мне о Смауге и о том, что тебе сказал дракон, так что тебе не придется пересказывать все по многу раз. Что тебе известно о Сауроне? - волшебник посмотрел на меня с надеждой — казалось, он не особо горел желанием выкладывать абсолютно все. Слушая свист, раздававшийся где-то неподалеку от скольжения мечей друг о друга — видимо, это люди Эсгарота готовились к уже ставшей неизбежной битве, - я думала о том, что когда-нибудь маг повстречает зло куда более сильное, чем армию орков и огромного огнедышащего дракона, вместе взятых. На секунду показалось, что Гендальф прищурился. Мое молчание его явно не радовало. А может, он все-таки умеет читать мысли? - Ровно столько же, сколько известно и вам самим, - все же ответила я, снова решив не испытывать судьбу. Раз спрашивают — надо отвечать. Быть может, и мне в конце концов будет отвечено тем же. - Тогда ты знаешь и о том, что когда-то он был одним из Майяр, - Гендальф опасливо посмотрел в сторону, и, уверившись, что нас никто не подслушивает, облегченно вздохнул. Волшебник не стал снова смотреть на меня; его взгляд так и остался отвлеченным куда-то в несуществующую за моей спиной точку, немного грустным, но тем не менее серьезным. - В те времена тьма не была так сильна, как в наши дни, но это продолжалось недолго. Вскоре эльфы поняли, что нужно что-то предпринимать для того, чтобы хотя бы сохранить равновесие сил. Тогда и был создан этот кулон — в дополнение к кольцу Наруэ, о котором, как я понимаю, ты тоже знаешь, - я снова утвердительно кивнула, боясь испортить момент — у меня аж дух перехватило от неожиданности, когда я наконец поняла, что маг и впрямь больше не собирается отмалчиваться. - История, которую поведал тебе дракон, правдива от первого до последнего слова. Однако Смауг не упомянул об одной вещи — Наруэ не просто так сохраняет равновесие. Кулон символизирует баланс сил света и тьмы, это своего рода весы, которые всегда должны находиться на одном уровне. И следить за этим должен тот, кто его хранит. Однако Трандуил сделал большую ошибку, не завершив работу над кулоном до конца. Эльфы должны были полностью уничтожить все побочные эффекты от огня Ородруина, чтобы кулон стал не только безвредным для его носителя, но и достаточно сильным для того, чтобы тьма не смогла до него добраться, - Гендальф сделал паузу, вздохнув и по-грустному прищурив глаза. Было видно, что волшебнику тяжело продолжать рассказ, и он пытался собраться с мыслями. Я, посчитав за наглость открыто смотреть в его лицо, отвела взгляд. Встретившись с пламенем, горевшим в одном из прибитых к стене факелов, я вгляделась в огонь, тихо трещавший и даривший красно-оранжевый свет. Вдруг, под неожиданно резким порывом ветра, пламя едва не погасло — встрепенувшись и мигнув алой искрой, оно в следующий же момент загорелось вновь, будто подчинилось неведомому магическому заклинанию, не имея никакого права на угасание. Невольно моргнув, я подумала о том, что кулон сам похож на искру, которую я только что видела — она может либо дарить свет, либо забирать его. - Короля Лихолесья можно понять, потому что жертва, которую он заплатил за эту вещь, велика, и никто не вправе осуждать его за это, но тем не менее вышло так, что вместе с силой огня не исчезла и вероятность, что Саурон может завладеть кулоном. Никто точно не знает, что будет, если так случится, но нам удалось выяснить, что тот, с кем мы имели встречу в Дол-Гулдуре — Некромант, дух Саурона, вернувшийся с Запада. В таком случае, не велика вероятность и того, что его сила станет гораздо мощнее, если он сможет полностью изменить Наруэ. Похоже, ему об этом стало известно, когда кулон повредился — он может чувствовать, что вместе с этой трещиной постепенно уходит свет. Я думаю, именно поэтому с тобой происходят все эти вещи... - Гендальф замялся, поджав губы. Его серая шляпа отбрасывала огромную конусообразную тень на каменной стенке, возле которой мы стояли. Огонь, зажженный в располагавшихся рядом с шатром факелах, отражался на ней, и тень мага выделялась большим черным пятном на фоне полуразваленной каменной кладки, из-за источника света казавшейся темно-рыжей. Тень волшебника плясала в такт языкам пламени, дрожавшим из-за ветра, принимая причудливые и немного пугающие образы. Казалось, тьма вот-вот выпрыгнет из нее, отделится от стенки, и накроет весь Дейл, а следом — и все Средиземье. Я быстро отвела от нее взгляд, стараясь не думать об этом. Откуда мне знать, вдруг и здесь любая мысль материальна? - Ты должна бороться с собой сразу, как почувствуешь любое изменение в себе. Тьма побеждает тех, кто предпочитает одиночество и с недоверием относится к другим, запомни это, - задумчиво сдвинув брови, Гендальф поправил кушак и посмотрел на небольшую тропинку — улочку, которая образовалась между разрушенными зданиями и немногочисленными шатрами, и вела к главным воротам Дейла, обветшалым и обугленным до черноты. За ними пряталась ночь, накрыв темно-синим покрывалом полумертвый город. Звезды, расшитые по небу мелкой россыпью, замерли - не мигая, они опасливо выглядывали из-за остатков кирпичных стен, что когда-то служили защитой Дейлу. Все вдруг остановилось. Даже ветер, временами порывавшийся шаловливо затушить факелы и растрепать и без того ненадежно лежавшие на шатрах покрывала, затих и больше не пробуждался вновь. Достигшая своего пика ночь всеми силами стремилась оттянуть наступление нового дня, будто сама природа, не желая мириться с наступавшей битвой, решила отсрочить новое утро, сулившее лишь беды и горе. - Как вы думаете, это все стоит того? - спросила я, нервно дернув плечами. Волшебник озадаченно потрогал серые поля своей огромной шляпы. - Мы занимаем относительно небольшую роль по сравнению с масштабностью всех событий. Складываясь, они представляют собой тот самый мир, в котором мы живем - любой, даже самый незначительный их участник не может отказаться от своего влияния на то, что в конце концов этот мир будет из себя представлять. Если есть шанс, что этот мир станет лучше, то мы должны стремиться к этому всеми силами, не боясь ничего. В конечном счете, если сидеть сложа руки, ничего не выйдет ни у кого из нас. - Что ж, в таком случае, нас всех завтра ожидает тяжелый день, - я, приложив немало сил к тому, чтобы придать себе хитрое выражение лица, покосилась на Гендальфа. И, оценив реакцию своего собеседника, поняла, что недостаточно старалась. Правильно, мне до таких профессионалов — семь верст и все лесом. - Я начинаю понимать, что погорячил, назвав тебя самозванкой при Торине. Мы с магом синхронно повернулись к нарушителю тет-а-тет, для создания эффекта «пыль в глаза» постаравшись не шарахнуться от него. Бард, впрочем, судя по всему не слишком-то и был заинтересован нашими тайнами — вид у него был довольно простецкий, словно он отродясь никого не подслушивал. - Все мы, люди, склонны совершать ошибки, - примирительно заметила я. - В таком случае, не поздно ли мне взять свои слова назад? Вижу, что Подгорный Король не милосерден даже по отношению к своим самым близким друзьям, - потомок Гириона смотрел на меня достаточно хладнокровно, чтобы я могла судить о степени его раскаяния. Впрочем, новые враги мне сейчас совершенно не нужны. Особенно те, которые умеют стрелять из лука и убивать драконов. Да и вообще. Не каждый день передо мной извиняется кто-то, кто выглядит в точности, как Люк Эванс! - Как говорят там, откуда я родом - простите на глупости, не судите на простоте, - кивнув головой в знак принятия извинений, я вовремя удержалась от реверанса. Похоже, придется избавляться от этого рефлекса. Бард кивнул в ответ, озадаченно прицокнув языком: - Впервые встречаю человека с силой воли, которой хватает на то, чтобы не поступиться лишним упрямством. - Именно за это качество я ценю людей. Гномы слишком упрямы, хоббиты — слишком непредсказуемы. Эльфы лишь в редких случаях заботятся о других, ставя превыше всего свой собственный народ. И только люди способны испытывать все самые положительные чувства, которые заложены в трех вышеупомянутых мной расах, - Гендальф, самодовольно задрав подбородок, гордо воззрился на нас обоих из-под полей своей шляпы. И что этот волшебник опять задумал? - Тебе лучше вернуться в Эребор - в любом случае, там будет гораздо безопаснее. Надеюсь, при сложившихся обстоятельствах для тебя это будет не затруднительно, - немедленно ответил Гендальф на мой безмолвный вопрос. Я, вспомнив о Торине и о том, что Подгорный король вряд ли будет рад моему возвращению, с Гендальфским вариантом решения проблемы была не согласна. - Не думаю, что Торин примет меня с надлежащим радушием. Королевская ярость ничуть не лучше, чем многотысячная армия вооруженных солдат. Я бы даже сказала, что они вполне равносильны, и даже первая в какой-то мере опаснее — армией хотя бы можно управлять, - пронаблюдав за реакцией Гендальфа на мои слова, я нахмурилась. Вопреки моим ожиданиям, он ничуть не погрустнел. Маг явно снова взялся за свои интриги. Волшебник, задумчиво пригладив бороду, выжидательно взглянул на Барда. - Гендальф, она права. Боюсь, в ближайшее время дорога в Эребор ей закрыта, - подтвердил мои слова тот, с сочувствием посмотрев на меня. Казалось, будущий правитель Эсгарота и впрямь старается исправить свое неосмотрительное поведение. - Похоже, вы оба недостаточно хорошо знаете Торина. Если Наруэ придет не одна, он не станет никого прогонять. - Что ж, если вы пойдете со мной и докажете, что слова Барда — недоразумение, быть может, вы и правы, - поспешив напомнить Гендальфу о том, что он давно обещал вернуться к гномам, прервала его я. Маг озадаченно сдвинул брови. - Обещаю, что присоединюсь к вам с Бильбо позже. Мистер Бэггинс, кажется, собирался возвращаться к гномам, и поэтому я хотел, чтобы ты отправилась в его компании. Если он не против, конечно же, - волшебник хитро прищурился, не обращая никакого внимания на мое недоумение. Бард чему-то удивился, а затем усмехнулся, подбоченившись. Едва уловимое движение за спиной заставило меня обернуться — впрочем, это оказался ни кто иной, как сам Бильбо. Хоббит, почесав за ухом, добродушно улыбался. Однако он умеет вовремя находиться в нужном месте, чего не скажешь о некоторых определенных личностях. - Если Наруэ согласна, я только с радостью, - Бильбо выглядел дружелюбно и вполне жизнерадостно, что никого не заставило сомневаться в намерениях хоббита. Оценивающе смерив взглядом нас обоих с головы до ног, Гендальф кивнул, похоже, какому-то своему личному умозаключению. Его довольное лицо только подтверждало мою догадку о том, что маг остался рад своим планам, которые свершились, скорее всего, в пользу волшебника. Решив не медлить, мы с Бильбо в ту же ночь отправились назад — к Эребору, и оба совершенно не имели никакого понятия о том, какой нас там может ожидать прием.