Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Hans Zimmer and James Newton Howard – Barbastella Marco Beltrami, Marcus Trumpp and Brandon Roberts – Where Is My Smile James Newton Howard – The Gravel Road Hans Zimmer and James Newton Howard – "The legend begins..." ***** Из темной и холодной ночи мы нырнули в такое же темное и холодное королевство Торина Дубощита. Ожидая поскорее попасть в более пригодные условия для жизни, чем те, которые предоставляла нам Пустошь Смауга в зимнее время, мы с Бильбо совсем позабыли о том, что в Эреборе нас вряд ли ждал теплый прием. Пытаясь спрятаться от ночного мрака и зимнего холода, мы попали в мрак, который не имел никакого отношения к времени суток, и в холод, у которого не было ничего общего с погодными условиями. Из пустого в порожнее - так, кажется, говорится? Когда мы взобрались на взгроможденную гномами стену и, благодаря помощи Бофура, оказавшегося там по чистой случайности, наконец оказались внутри, мы оба поняли - обстановка здесь заметно ухудшилась. Вдобавок к уже ставшим привычными необъятности и монументальности, Эребор вдруг стал отталкивающим и даже пугающим. Толстые каменные стены, перекрывающие любой доступ к солнечному свету, колонны, взвивавшиеся ввысь, лестницы, ведущие вниз - все изменилось. Все стало еще темнее, холоднее и нелюдимее, чем было раньше. Все давило, вытесняло и гнало прочь - теперь находиться в подгорном королевстве гномов было сродни заплыву на большую глубину. Удержаться и не поддастся первому желанию вновь покинуть Эребор стало сложно. Бофур, казалось, был рад нашему возвращению - гном встретил нас с добрыми словами, и ничем не показал, что наше с Бильбо присутствие в Эреборе неуместно. Однако он сразу сказал, что обязан привести нас к Торину. Здесь мы с Бильбо испуганно переглянулись, но Бофур, лишь рассмеявшись в ответ на нашу реакцию, сказал, что нам обоим нечего бояться Торина. Эх, если бы он знал, во что вляпался Бильбо, то не был бы так легкомысленен. Нас повели вниз, и нам пришлось пройти несметное количество лестниц и коридоров, чтобы дойти до тронного зала. Еще ни разу я не спускалась туда. С грустью озираясь по сторонам, я понимала - решение не заходить в залы, расположенные на нижних этажах, было мной принято не просто так. Чем ниже мы спускались, тем мрачнее становилось вокруг. И без того черный камень стен, лестниц и колонн становился еще чернее, и казалось, что вокруг сгущался туман (которому, впрочем, под горой взяться было неоткуда), и что с каждым шагом шансы на возвращение назад - на свежий воздух - стремительно уменьшаются. Мерцание бриллиантов, алмазов, изумрудов и сапфиров, блеск благородных металлов искрились впереди ярким, разноцветным калейдоскопом. Их сверкание подбадривало, придавая силы. В какой-то момент, словно почувствовав разливавшееся в груди тепло, я поняла - мои опасения были напрасны, и бояться совершенно нечего. Нужно только прислушаться к собственным ощущениям и оттолкнуть все ненужные мысли, которые роились в голове и которых становилось все больше по мере того, как мы приближались к тронному залу. Полностью побороть собственную трусость мне удалось тогда, когда Бофур толкнул огромных размеров каменную дверь - ее две створки открывались медленно, и гному приходилось подталкивать их. Нашему взгляду предстал просторный, но темный зал, пол которого сиял золотом и был начищен так, что можно было разглядеть собственное отражение. Отчасти за счет этого помещение казалось очень большим, а стоявший напротив невысокого постамента, смастеренный умелыми руками гномов из одного камня гранитный трон, напротив - очень далеким и маленьким. Создавалось впечатление, будто необходимо было пройти сотни шагов, чтобы его достичь. Вглядевшись в фигуру того, кто сидел на королевском троне, я сперва не поверила, что она принадлежит Торину - настолько она показалась мне чужой. Уставший и изможденный драконьим недугом, Подгорный король не был похож на самого себя. Казалось, золото высасывало из него всю жизненную силу. Он сидел полусклонившись, сгорбившись, вцепившись в поручни трона так, что создавалась полная уверенность в том, что это была его единственная опора. Спутанные волосы, на которых заметно прибавилось седины, полностью закрывали его лицо. Пальцы его нервно сжимались, будто Торин боялся выпустить поручни трона, прилагая все усилия, чтобы не сделать этого. Эхо его тяжелого, хриплого дыхания доносилось до наших ушей. Бильбо, с растерянным видом приоткрыв рот, взял меня за руку. Хоббит выглядел подавленно и явно не ожидал увидеть Торина таким, но было видно, что идти дальше он не боялся. Когда мы оба сделали первый шаг и наконец пересекли порог, дверь за нами закрылась с жалким, приглушенным не то поскрипыванием, не то стуком. Подгорный король, услышав этот звук, приподнял голову. Его отстраненный взгляд исподлобья, обращенный в нашу сторону, заставил меня на секунду усомниться в том, узнает ли нас Торин вообще. Казалось, он смотрит в пустоту. - Хорошо, что вы оба пришли. В нынешние времена можно доверять только друзьям, так ведь? - тихо сказал он, измученно улыбнувшись. Удивленная его словами до глубины души - подобного приема я уж точно не ожидала, особенно после всего того, что было - я не поняла, как так получилось, но расстояние до трона вдруг показалось мне гораздо короче. В следующий момент я уже была рядом с ним, пытаясь взглянуть на него. Торин, наконец подняв голову, посмотрел на меня. Того блеска в его взгляде, который по моему мнению всегда был проявлением истинного королевского величия, уже не было. Но все равно чувствовалось, что Торин не собирался выпускать власть из рук. Король не желал терять свое королевство даже тогда, когда почти всеми его мыслями завладел Аркенстон. Это его сверкание я видела в глазах Торина, это камень все менял и перепутывал, переставлял местами все поступки и решения короля-под-горой. - Нужно опасаться всех - я помню, что ты говорила об этом. Здесь никому нельзя верить, - продолжил он, вдруг осмотревшись с заговорщицким видом - так, будто думал, что его кто-то подслушивает. - Завтра начнется война, в которой ты поможешь мне. Я, с грустью посмотрев на Бильбо - печальная улыбка не покидала лица хоббита - поняла: того, что предрешено, уже никак не избежать. И, вновь взглянув на Подгорного короля, нервно сглотнула - казалось, будто в горле застрял комок. Разреветься от отчаяния при Торине было не лучшей идеей, и я это очень хорошо понимала. *** Выделяясь из казавшегося темно-бордовым тела луны, тонкий серп месяца висел на самой середине ультрамаринового неба. Звезда, мерцавшая под ним белым сиянием, блестела ярче всех остальных звезд. Заснеженная долина, полуразрушенный город и видневшаяся вдали гладь озера были чистыми, пустыми и тихими. В предрассветную пору ни одна душа не нарушала покой природы, наслаждавшейся последним мирным сном. А уже облаченные в боевые доспехи гномы собрались у стены, ожидая, когда к входу в их королевство придут те, кто желал заполучить все богатства Эребора, те, кто поклялся уничтожить весь род Дурина, и те, кто лишь надеялся на исполнение обещанного. Начиная с этого часа, врагами детей Аулэ становился каждый, кому не посчастливилось находиться по ту сторону от стены, сооруженной ими самими. Возводя эту стену, они четко знали, что этот час когда-нибудь наступит. Когда стал пробуждаться рассвет, на немного посветлевшем небе появилось множество черных силуэтов птиц - большие и маленькие, они направлялись к горе и приближались к ней с каждой минутой. - Когда птицы прилетят к горе... - прошептал Ори, схватившись за блокнот. - Сейчас не время, Ори, - тихо одернул его Глоин, с сожалением во взгляде посмотрев на молодого гнома. Бомбур нахмурился, а Кили наблюдал за птицами, взволнованно вглядываясь в небо. Его темные волосы, поддаваясь порыву ветра, то и дело лезли ему в лицо, однако Кили это, казалось, вовсе не заботило. Охваченный предчувствием предстоящей битвы, он почти не шевелился. Словно понял вдруг, что, может быть, видит небо в последний раз. - Может, сказать об этом Торину? - предложил он, посмотрев на Фили. Тот, оглянувшись, удрученно помотал головой; - Не думаю, что дяде сейчас это поможет. Фили не нравилось все, что происходило прямо сейчас. То, что рядом с гномами не было их короля, сильно влияло на них. Казалось, гномы уже разочаровались в своем короле, но виду этому никто из них не подавал. Они с неохотой перекидывались между собой фразами, стараясь не говорить про войну и про то, что их шансы на счастливый конец практически равны нулю. Лишенные лидера, они больше походили на тех, кто ждал поражения, а не победы. - Что верно, то верно. Только чудо может заставить его образумиться, - поддакнул с не менее грустным видом Балин, стукнув пальцами по своим доспехам. На не очень приятный слуху металлический звон ни кто не обратил внимания. Я, то и дело поправляя жутко неудобные, тяжелые и громоздкие доспехи, которые гномы заставили меня надеть в целях моей же безопасности, старалась отогнать от себя все самые плохие мысли, однако сделать это было трудно - перед глазами то и дело всплывали образы будущего, которое могло наступить, если опасения Гендальфа сбудутся, и Саурону удастся завладеть не только моим кулоном, но и Эребором. К темному силуэту Трандуила, заточенного в Лихолесье, поглощенном черным туманом, теперь прибавился Торин Дубощит и его королевство. А еще я чувствовала, как набирает свою силу огонь, что содержался в моем кулоне. Казалось, вот-вот, и он сожжет все на своем пути подобно пламени, вырывавшемуся из пасти Смауга. Однако, я не боялась этого. Я знала, что та помощь, которой хочет от меня Торин - единственное, что я могу сделать для гномов, и если так, то пусть будет, что будет. Когда вдали появилась армия эльфов во главе с Трандуилом и Бардом, я все еще лелеяла надежду на то, что всех можно спасти. - Ждите. Ждите, и вы поймете, что мы не одни, - голос Торина Дубощита, вдруг прогремевший за нашими спинами, заставил обернуться нас всех. На лицах гномах, не ожидавших, что король присоединится к нам, читалось непонимание. Торин же смотрел на подлетавших к горе птиц, и, казалось, это его вовсе не удивляло. Подгорный король как будто был твердо уверен в том, что удача на его стороне, и гномы, почувствовав это, еще раз взглянули на небо, на этот раз воодушевленные присутствием своего предводителя. Армия лесных эльфов, очень скоро достигнув подножия горы, расступилась, пропуская вперед короля Лихолесья. Золотые доспехи солдат сверкали в лучах рассветного солнца - белые блики, вспыхивавшие на них яркими пятнами, слепили глаза и мешали толком понять, насколько многочисленна была армия. Казалось, их там десятки тысяч. Трандуил игнорировал все известные мне способы передвижения, используя в качестве ездового животного самого неожиданного - лесного оленя. Зверь выглядел статно, передвигался медленно и бесшумно, чем во многом походил на своего наездника. Насмотревшись на эту живописную и даже в чем-то театральную сцену, Торин взглянул на меня с ироничной ухмылкой. - Кажется, я разгадал твою загадку про бочки и оленя, - он кивнул в сторону Трандуила. Испытывая двойственные ощущения, я пыталась побороть приступ ставшего бы неуместным смеха и одновременно чувствовала, как краснеют щеки. Значит ли это, что он на самом деле все помнит? Впрочем, присутствие подоспевшего на своем белом коне Барда, который не отставал от лесного владыки и шел вровень с ним, свело на нет все желание смеяться. Вспомнив об Аркенстоне, я взглянула на Бильбо. Хоббит нервничал, стараясь лишний раз не попадаться Торину на глаза. Почти вплотную приблизившись к главным воротам, Бард и Трандуил остановились, подняв головы и взглянув на нас. Оба выглядели так, словно были уверены, что все их намерения и требования исполнятся, и даже не попытались приветственно кивнуть в нашу сторону хотя бы ради приличия. Торин, почуяв неладное, нахмурился. - Мы пришли спросить у тебя в последний раз, Торин Дубощит. Ты точно не передумал насчет обещания? - будущий правитель Эсгарота явно не был похож на того, кто сдался, и только этим заставлял насторожиться. К тому же Трандуил, с лица которого не сходила самодовольная улыбка, явно раздражал Торина. - Я разве похож на того, кто меняет свои решения? Ты, видимо, пропустил мимо ушей мой совет по поводу армии эльфов, так что я тебе его напомню: пока они здесь, никакого соглашения между нами быть не может, - ответил твердо стоявший на своем Торин. - Как ты думаешь, Торин Дубощит, стоит ли Аркенстон того, чтобы ты отдал свою часть золота? - Бард не спешил сдаваться, не без наглости посмотрев на короля-под-горой. - Что вы знаете об Аркенстоне? Верно, ничего! Вам не понять, насколько важен для моего народа этот камень, - вспылил вконец раздосадованный Торин. Бард, совершенно никак не отреагировав на разгневанного одним лишь упоминанием о камне короля, со спокойным выражением лица достал из-за пазухи тот самый Аркенстон, мгновенно засиявший во сто крат ярче эльфийских золотых доспехов. - Если тебе так дорог камень, так приди и забери его. Только сначала поделись с моим народом тем, что ему полагается, - сказал Бард, сделав акцент на последних словах. Торин, потерявший от удивления дар речи, пристально вгляделся в сверкавший в руках Барда камень. Казалось, Подгорный король не верит своим собственным глазам, а среди гномов немедленно послышались недовольные возгласы и обещания лишить жизни вора, который так нагло поступил. - Как он попал к вам? - хриплым голосом наконец спросил Торин, еле справившись с потрясением, - Впрочем, что спрашивать у воров, которые никогда не знали чести, - добавил вскоре он, переведя дух. - Разве мы похожи на воров? Мы лишь хотим обменять то, что нужно нам, на то, что нужно тебе, - с невозмутимым видом произнес Бард, перебросив камень из одной руки в другую. Такое обращение с Аркенстоном Торин перенести не мог. Его глаза налились кровью, щеки покраснели, а губы искривились в отвращении. Подгорный король презрительно посмотрел на Барда. - В последний раз спрашиваю у вас: как он к вам попал? - взревел он, бросившись к каменным ограждениям и вцепившись в перила. Взбешенный Торин выглядел как разъяренный зверь. Взлохмаченный и обезумевший от неожиданного для него известия, он едва не рычал и метался по площадке, кидаясь к каждому гному и обвиняя всех в предательстве. До Бильбо он не добрался лишь потому, что юркий хоббит каждый раз умудрялся находиться вне его поля зрения. - Может, тебе лучше скажет об этом твой взломщик? - наконец сказал Трандуил, до этого не проронивший ни слова. Торин замер на месте. Казалось, этого он точно не ожидал, и теперь уже с совершенной уверенностью можно было сказать, что последние проблески рассудка окончательно покинули его. От участи быть сброшенным со скалы Бэггинса спас Гендальф, как всегда появившийся в самый напряженный момент. - Не смей калечить моего взломщика, Торин Дубощит! Как достойный правитель, ты обязан выслушать его, если, конечно, ты еще не стал окончательно походить на своего деда! - воздух вокруг вдруг стал гораздо теплее, а голос Гендальфа звучал громче обычного, словно маг говорил в рупор. Это привело Торина в замешательство. На секунду замерев, он выпустил Бильбо, который немедленно этим воспользовался и выскользнул из рук Подгорного короля. Торин, сбившееся дыхание которого говорило о том, что он еще далек от спокойствия, все же выжидательно посмотрел на волшебника. Тот, в свою очередь, не сводил недовольного взгляда с Торина. - Я очень разочарован тобой, Торин, сын Траина! Отдавая тебе ключ, который принадлежал твоим предкам, я не ожидал, что ты будешь так безрассудно относиться к своим обещаниям, - строго добавил Гендальф, нахмурившись. Подгорный король нехотя посмотрел на напуганного Бильбо. - Я всего лишь выбрал свою пятнадцатую долю, - поспешил воспользоваться затишьем и оправдаться Бэггинс. Бард с интересом взглянул на хоббита, а затем на Торина, все еще держа в руках Аркенстон. - Твое дело решать, Торин, выбираешь ты мир или войну, - сказал он, явно уставший ждать решения короля. Гендальф, видя, как изменился в лице Торин, зажмурился. Казалось, маг не ждал от ответа Подгорного короля ничего хорошего. И в этот момент к Торину вдруг подлетел черный, огромный ворон, который выглядел так, словно прожил не меньше самого короля-под-горой. Птица, сев на ближайший камень, повертела головой и, пару раз тихо каркнув, казалось, подмигнула королю. А он, будто бы только этого и ждавший, с совершенно спокойным лицом посмотрев на горизонт, ответил: - Я выбираю войну. Волшебник отрешенно приложил ладонь к лицу. Бард и Трандуил переглянулись между собой с растерянным видом. А гномы ликовали, глядя на то, как из-за горизонта появляется другая армия - на этот раз армия тех, кто был союзником Торину Дубощиту и его подданным. Дождавшись, когда гномы успокоятся и замолчат, я вышла вперед, подойдя к самому краю площадки. И, медленно высвободив кулон из-под доспехов, протянула руку над перилами. Покачиваясь на золотой цепочке, кулон чуть мерцал алым свечением, впрочем, сильно уступая в этом Аркенстону. Однако на этот раз все смотрели только на меня, замерев в ожидании. - Подожди, Торин, и подумай еще раз. Хочет ли войны кто-нибудь по-настоящему? И что ты будешь делать, когда придут армии орков, если против них у тебя не будет оружия? Я знала, что это был рискованный поступок, но из двух благ - выгоды для себя и шанса помочь другим - я выбрала второе. И сама даже не знала, будет ли какой-нибудь с этого толк, но это решение пришло ко мне настолько быстро и неожиданно для меня самой, что показалось единственным правильным выходом.