Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Celtic Woman – Siuil A Run Loreena McKennitt – The emigration tunes Тот день начался обычно. Вернее, обычно для того, кто вечно собирался жить в Эреборе - темном каменном королевстве гномов, где не стоит и надеяться на появление хотя бы самого маленького лучика света, даже по утрам. Отчасти по этой причине мне казалось, что во владениях Торина время идет иначе, подчиняясь своему собственному распорядку. Оно здесь текло медленно, совсем как тягучее расплавленное золото в гномьих кузницах, после долгого перерыва заработавших вновь совсем недавно. Просто удивительно, как хватило сил небольшому отряду гномов снова включить массивные, тяжелые и неповоротливые от своей тяжести механизмы для перерабатывания и плавления металла. Их шум, стук и жужжание гудели достаточно для того, чтобы эти звуки разносились далеко вглубь горы, и они не смолкали даже тогда, когда перед только-только ожившим королевством вновь встала угроза войны, и момент ее самого пика вот-вот грозился наступить, и мчался к нам на всех парах. Казалось, он все равно никогда не успеет, потому что Эребор не подчинялся обычным законам времени. Даже в самый последний день я не чувствовала этого, и лишь напоминание о грядущем вновь заставило меня вспомнить, кто я есть на самом деле и чего следует ожидать в ближайшем будущем. Думаю, не надо и замечать, что меня это отнюдь не обрадовало. Мне, напротив, почему-то казалось, что чем меньше я буду об этом думать, тем скорее сведется на нет вероятность свершения моих самых плохих ожиданий. К тому же, углубляясь в исследование жилой части королевства гномов, я все больше уходила в себя, теряя понимание, где заканчивается реальность и где начинается мираж, вызванным моими постоянными терзаниями о том, что ждет гномов и меня саму в ближайшем будущем. И, как мне бы не было в этом страшно признаться, мне это нравилось. Я уже не хотела ничего менять, и меня вполне устраивало такое существование. И потому я была не довольна тем, что мне об этом вновь напомнили и выцепили из собственных попыток уйти в личные раздумья. - Эй! Ты же не собираешься в таком виде идти на битву? - я обернулась на голос Бофура, в полумраке одного из Эреборских коридоров прозвучавший по-особенному тепло и доброжелательно. - Каком - таком? - попытка всмотреться в лицо гнома, казавшееся мне каким-то расплывчатым из-за недостатка света, оказалась тщетной. Впрочем, едва заметный блеск его темно-карих глаз я все же уловила, и так же заметила, что гном вполне хорошо держится. Нельзя было увидеть в нем того, кто знал о неизбежном. Это был обычный, весело улыбающийся Бофур, который никогда не жаловался на мелкие неурядицы. "Вряд ли войну можно назвать мелкой неурядицей". - Как минимум опасно выходить навстречу стрелам, мечам и копьям с незащищенным туловищем. И вообще, на твоем месте я бы и шлем надел, - беззаботно подмигнув мне с таким видом, будто он не о войне говорит, а рассказывает о том, какая погода была сегодня с утра, Бофур скрестил руки на груди. Дальше меня не стали особо слушать, и не успела я опомниться, как оказалась почти погребенная под как минимум пятикилограммовыми доспехами, которые явно не рассчитывались для того, чтобы их носили хрупкие человеческие девушки вроде меня. Тот факт, что доспехи были мужскими, непрозрачно намекал, что они вообще не были предназначены для воинов, чей пол отвечает за хромосомы Х, если выражаться научным термином. Я вообще сильно сомневаюсь, что у гномов были женщины, которые когда-либо участвовали в сражениях, и не на кухне, а на самом что ни на есть настоящем поле боя. И мои подозрения были тут же подтверждены: - Вообще, не очень нравится мне вся эта затея, если честно. Будь я на месте Торина, так запер бы тебя в комнате на самом нижнем этаже и закрыл бы семью замками. Так куда безопаснее, - его шутливый тон заставил меня улыбнуться, и ощущение, будто вся эта груда металла меня придавит своей тяжестью, на секунду ушло. - Как видишь, Торин на этот счет иного мнения, - тут же помрачнев, заметила я. Вновь вспомнилось, что через несколько часов все переменится, и Эребор уже никогда не будет принадлежать Торину. - Не переживай. Ему сейчас точно тяжелее, чем всем нам, вместе взятым, да и не его это вина. Я вот верю, что он обязательно образумится в скором времени. Потому что знаю точно, что его заставит вновь вернуться к нам. Вернее, кто, - Бофур подмигнул мне, нисколько не успевшей сообразить, что могли бы значить его последние слова и это подмигивание. Прежде, чем я успела свыкнуться с тем, что мне теперь придется неизвестное количество времени находиться наполовину облаченной в железную броню - и не просто так находиться, а еще и предпринимать попытки двигаться во всем этом продукте гномьей металлоиндустрии - час, которого все так боялись, настиг нас. Война кралась за нами по пятам, нагнав нас тогда, когда все ее вроде бы и ждали, и, с другой стороны, ожидали ее появления в самую последнюю очередь. Она вырвала нас из почти ставшего привычным спокойного существования в тот момент, когда Торин и гномы, наконец, нашли свое королевство, когда Бильбо понял, что выходить за пределы калитки своего дома бывает интересно, но не всегда опасно, и когда я решила почти все загадки, которые так или иначе касались и меня в отдельности, и Средиземье в частности. Черные полотна орков, троллей, варгов, копошились на побелевшем от снега горизонте. Секунда за секундой они все быстрее закрывали собой поля и холмы Пустоши. Они стремились заполонить все. Их мерзкие лица и тела сливались в одно, гораздо более омерзительное лицо и тело. Сверху, с каменного постамента, смотреть за всем было куда страшнее. Казалось, что эта мощь непобедима - я сама не сразу даже поняла, что это все происходит на самом деле. Голливудские спецэффекты? Ха! Ха-ха-ха! Им и не снилась такая правдоподобность. Особенно хорошо я осознала эту правдоподобность, когда почувствовала толчок в спину от какого-то не особенно осторожного гнома, и, не выиграв в битве за гравитацию, подчинилась ей - доспехи, как того и ожидалось, отнюдь не помогали мне. Лишь благодаря перилам, к счастью, оказавшимся неподалеку, я, скрипя и грохоча, что армейский взвод короля с Железных холмов, все же удержала равновесие и не полетела с горы вверх тормашками. Перед глазами промелькнул Кили, рвущийся вниз, как и остальные. Никому не понятно было, с кем нужно было биться. С армией Трандуила? С людьми Барда? С орками? Все перемешалось. Все знали, что надо присоединиться к своим, и все подчинялись этому почти инстинктивному порыву. Оглянувшись, я увидела, что Бомбур, Ори, Нори и Бофур уже внизу - прежде, чем я успела их разглядеть, они нырнули в взлохмаченную, без разбора стремившуюся только вперед армию гномов Даина. Равнина, простилавшаяся под самой горой, поделилась на три части, в которых самую большую площадь занимали эльфы - статные, сверкающие, возвышавшиеся над остальными и, что поражало, сохранявшие строгую точность в своем строе. Чуть поменьше была армия Даина - пестрая, низкая, чрезмерно агрессивная и вся какая-то совершенно недисциплинированная, отчасти напоминавшая плавящийся и булькающий металл в кузницах Эребора. И, наконец, люди Эсгарота, следовавшие по пятам за Трандуилом и собравшиеся в небольшую группу, совсем непохожую на армию, напоминали собой стаю шакалов, преследующую крупного хищника в надежде на легкую добычу. Я покрепче ухватилась за перила, и, не слишком-то и понимая, что вообще происходит, попыталась найти в этой гуще знакомые силуэты. И если Трандуил, Гендальф и Бард были видны четко, то гномов, которые еще с полминуты назад были в поле зрения, и след простыл - среди воинов Даина было довольно сложно различить, кто есть кто. Радовал хотя бы тот факт, что Фили и Кили не успели еще окончательно спуститься вниз, и что многие гномы все еще были на площадке - включая Торина, который еще давно ушел в зал с троном и бриллиантами и, похоже, вообще не выказывал желания участвовать в происходящем. Думая об этом, я все смотрела, как надвигается армия Саурона, и чувствовала, как с каждой секундой приближается наше поражение. Их было несметное количество, которое в сотни раз превышало всех эльфов, людей и гномов, вместе взятых. Не нужно было иметь какие-то особенные способности, чтобы догадаться, что избежать жертв можно только в том случае, если свершится какое-то чудо и к нам придет помощь настолько быстро, насколько это вообще возможно. А что могу сделать я? Что я вообще должна делать? В голове почти не было никаких мыслей, а те, что были, не могли мне помочь в этом вопросе. Эти мысли были порождением страха - я только и думала о том, что скоро все закончится, что ничего нельзя с этим поделать, что поздно что-либо изменять. "А не рановато ли ты сдалась?" Я, с трудом поднеся руку к лицу, поправила взлохмаченную и давно отросшую челку. Ладонь стала влажной - пряди волос намокли от пота. В поле зрения снова попал Кили, который все почему-то медлил и не спускался вслед за остальными. Или мне так только кажется, потому что время идет не так, как обычно, а гораздо медленнее? Или это в моей голове все прокручивается в замедленной съемке, как старое воспоминание? Глупая, но единственная из имевших шанс на исполнение идея немедленно пришла ко мне. А что, если все же попробовать? Не знаю, почему, но в тот момент я не очень хорошо понимала, что делаю, и не очень четко осознавала все свои мысли. Все походило на сон, дрему - на что угодно, только мое сознание отрицало реальность. Хотелось спуститься вниз, к остальным, защитить все, что только можно, забыться в стычке с врагом. И пусть, что я едва умею обращаться с оружием и уж точно не в состоянии удержаться на ногах в своей броне. Нет, так нельзя. Это все глупо, это похоже на самое настоящее самоубийство. И их тоже нельзя выпускать туда, чего бы мне это ни стоило. Даже в этом решении, тогда для меня казавшемся четким и правильным, я сама себе напоминала утопающего, ухватившегося за последнюю соломинку, и не знающего, в какой именно момент она не выдержит его и сломается пополам. Я не могла до конца быть уверенной в том, что это поможет, но так же понимала и то, что это единственный путь к их спасению. - Кили, стой! - свой голос я даже не узнала. Он был слишком громким, слишком отчаянным, слишком непохожим на мой обычный голос, который не все слышат с первого раза. Значит ли это, что я сама изменилась, как и остальные?