Трудности перевода по-Средиземски

Саунды: Abel Korzeniowski – A Thousand Times Good Night Hanz Zimmer – Time "Посмотри вокруг внимательно. Ничего не замечаешь?" Назойливый голос, сколько бы я ни пыталась его отогнать и продолжить передвигаться в сторону зиявшего чернотой туннеля - медленно, цепляясь за каждый попавшийся на моем пути выступ - исчезать не собирался. Сердито фыркнув и попытавшись сбить прядь волос, не к месту лезшую на лицо, я повертела головой. Головокружение немедленно дало о себе знать, будто я не на ровной каменистой поверхности стояла, а находилась на карусели - одной из тех, которые выглядят как обычные качели на цепочках, но стоит на них сесть, и они начинают раскручиваться все быстрее и быстрее; вот уже перед глазами все расплывается в тусклые пятна, ветер свистит в ушах, и неуемный вихрь неубранных по неосторожности в хвост волос так и норовит попасть в глаза или рот. Прищурившись и постаравшись отогнать ненужные воспоминания, которые и без того были почти забыты, я, пересилив себя и груз давящих на плечи доспехов, сделала еще один шаг. Ситуация не улучшилась - все так же трудно было осмотреться вокруг, только вход в Эребор выделялся из неразберихи черным пятном. Всего пара шагов осталась, и можно будет считать, что путь наполовину пройден. Идти было недолго, но трудно, и последнее очень меня нервировало, приводило в оцепенение и чуть ли не заставляло топтаться на одном месте. Нужно отбросить все лишнее и думать о пользе моей затеи. Если она вообще есть. Погладив указательным пальцем по стеклу, внутри которого привычно мерцал интенсивный алый свет, и вновь ощутив жар, исходивший от того, что в этом стекле хранилось, я опять поймала себя на сомнении. Сомнение приходило всякий раз, стоило мне попытаться взять какую-либо ситуацию на себя. И я знала, что это все пустые переживания, но не могла с такой легкостью отбросить их. В голове не укладывалось одно - раз Элронд, Гендальф и Галадриэль так пеклись о том, чтобы кулон попал в мои руки, не значит ли это, что он как-то влияет на хронологию событий? И что бы было, не будь его и не будь меня в этой хронологии? Забыв про всякую боль (она давно казалась мне чем-то совершенно обыденным), я крепко сжала кулон в руках. "Ты достаточно сообразительна, но это совсем не то, что тебе нужно". Кивнув самой себе, я целеустремленно посмотрела вперед. И, постаравшись сконцентрироваться, уверенно пошла по тому пути, который на меня смотрел - всего один шаг оставался до того, чтобы нырнуть в своды огромного, холодного и темного зала, нашедшего свое расположение под Одинокой горой. *** - Что ты здесь делаешь? - Торин, в лице которого я немедленно увидела новые, незнакомые мне черты, вопросительно посмотрел на меня. Не успев пройти и половины пути, я в нерешительности остановилась. Кто этот человек, который стоит в нескольких шагах от меня и смотрит так внимательно, будто сам пытается узнать меня? Откуда в Торине, вечно суровом и раздражительном Короле-Под-Горой, взялась эта мягкость во взгляде и почти незаметная, но очень добрая складка в уголках губ? В какой момент я забыла, что блеск в его глазах - следствие вовсе не его безумия и упорства, а мудрости и решительности? Снова поборов не к месту вернувшийся приступ дурноты - на этот раз темнело в глазах - я еще раз взглянула на того, кто стоял передо мной. Да, это прежний Торин, жизнь которого я так хочу спасти. Тот Торин, каким бы он был, не повлияй на него эта драконья болезнь, чтоб ее ко всем балрогам. Торин еще раз внимательно посмотрел на меня и оглянулся вокруг так, будто он впервые видел все, что его окружало, хотя в заточении этих каменных стен и позолоченных полов он провел далеко не одну неделю. Желтый свет, исходивший снизу, и алый - от кулона - сливались вместе, и получившийся оранжевый мерцал на лице Дубощита, играя тенями с его чертами лица. Но изменения в нем появились вовсе не из-за этого. Теперь он создавал впечатление не того, кого поработил блеск золота и драгоценных камней, а того, кто сам взял верх над ними, и теперь вряд ли упустит не только их, но и свое королевство. Торин протянул ко мне руку и открыл рот, собираясь что-то сказать; я понимала, что он не забыл меня, и была рада уже хотя бы тому, что дело сделано без какой-либо моей помощи. "А теперь смотри: петля закрывается" Поначалу я не придала особого значения этой фразе, показавшейся мне странной и не к месту прозвучавшей в моей голове. Но потом я увидела, как все вокруг вдруг застывает на месте и как Торин, только что собиравшийся что-то мне сказать, становится похож на восковую статую в музее мадам Тюссо. На моих глазах в считанные секунды он застыл, не успев сказать того, что хотел сказать, будто его настигло и поглотило само Время. Зажмурившись, я с ужасом ожидала, что и меня саму постигнет та же участь. В темноте казалось, что страху здесь не может быть места, и что все происходит так, как надо. - Не бойся, - спокойный, тягучий, как мед, голос вдруг полушепотом прозвучал под самым ухом. Он звучал так, будто все времена, минуты и часы, все пространство собралось в его силу, и теперь вырывалось с этим голосом. Ему не нужно было кричать: его было слышно так же хорошо, как если бы его обладатель говорил в микрофон, настроенный на самую полную мощность. Каждое слово звучало в голове, четко выделяясь в отдельные фразы. И мне казалось, что похожее ощущение у меня уже когда-то было. - Тебе нечего бояться, потому что ты не имеешь нити, чтобы расплести узел этих событий. Разве что только ключ, - продолжал тем временем голос. Интересно было, что скрывается за моей темнотой, в которую я спряталась, как черепаха в панцирь. И в желании наконец из нее вырваться и увидеть обладателя голоса, который говорил загадками куда получше Гендальфа, я открыла глаза. Вопреки мыслям о том, что делать этого не стоит. И, вопреки вообще любому здравому смыслу, я увидела то, чего, наверное, ни одной живой душе никогда не удавалось увидеть. Вы когда-нибудь видели, как останавливается время? Нет, я говорю не о тормозящих часах, а о настоящем Времени, которое застывает в считанные секунды. Оно, подобно вязкому, еще не успевшему застыть желе, концентрируется в воздухе густым и прозрачным, плотным, словно губка, пространством. Лицо - самое прекрасное, самое правильное, самое светлое из всех, какие мне только доводилось видеть - предстало передо мной, и его обладателя я узнала немедленно. И даже поняла, что видела его раньше, только никак не могла вспомнить, где и когда. - Знаю, ты задаешься вопросом, реально ли все это. И я тебе на него отвечу: это гораздо реальнее всего остального, - он обвел руками вокруг, указывая на застывший зал. Он завораживал и заставлял с оцепенением смотреть на него, не отрываясь - таким был Аулэ. - Ты искала ответов на вопросы, только не знала, где их нужно искать, и не помнила, в каком точно Времени ты их нашла. Твой инстинкт подсказывал тебе правильные решения, с тобой пытался связаться я, чтобы предотвратить ошибки, но только я не учел того, что смертным тяжело воспринимать меня даже в обличии достаточно сильного эльфа, - уловив мое удивление, он медленно кивнул. - Да, ты права - Трандуилу было ни к чему помогать тебе тогда, в Пустоши. - Но почему сейчас я нахожусь здесь? И что все это значит? - Ты - случайность. Ты попала сюда, в Арду, в момент образования Петли Времени в полотне Вайры, - он говорил с остановками, словно ожидая, когда я пойму каждое его слово. - В какой-то момент ты забыла, в который раз проходишь ее снова и снова, только не одна ты исключение. Есть те, кто так же видят все события и участвуют в них из раза в раз, только в отличии от тебя они знают, что их существование в той реальности - результат моей ошибки. И они всеми силами стремятся ее исправить, только Петля была пройдена уже столько раз, сколько существовало способов из нее выйти. И сделать это возможно... - он запнулся, и на мгновение мне показалось, что в уголках его сияющих глаз скрылась грустная усмешка, - было возможно, так они считали. - Они - это кто? - Те, кто отдал тебе это, - он указал на кулон, который я все еще сжимала в руках, - И это - ключ, который поможет тебе выбраться отсюда. Если ты этого захочешь, конечно же, - добавил он. Ему не нужно было специально смотреть мне в глаза, чтобы я поняла - снова выбор зависит только от меня. - Моя ошибка - лишь результат моего нежелания смириться со смертью моих детей. Но теперь от тебя зависит, выбрать ли ту ветвь Времени, в которой род Дурина закончится, или остаться в этой Петле, которая будет повторяться снова и снова. Он вновь посмотрел на меня, и, казалось, мог бы в этот раз прищуриться - почти как Гендальф, который делал так каждый раз, когда видел, что его собеседник понимает, чего от него хотят. Но Аулэ не нужны были эмоции, потому что он был выше этого. Его можно было понять и без них - все читалось в его глазах. - Ты хочешь знать, будет ли он помнить тебя, если ты это сделаешь? Я отрицательно мотнула головой, вглядываясь в застывший силуэт Торина. Теперь было понятно, почему он с такой уверенностью спрашивал, мог ли он видеть меня раньше. Если он помнил меня тогда, почему бы ему не вспомнить меня, когда Петля снова закрутится? Я даже не рассматривала то решение, о котором говорил Аулэ, потому что знала, что не смогу выполнить его. - Теперь это твое решение. Ты можешь открыть дверь в настоящую Арду и прекратить наблюдать за тем, как одни и те же события повторяются множество раз, и с каждым разом изменяются все больше и больше. Тогда, конечно, все произойдет так, как должно, но в моих силах лишь дать тебе все, чтобы ты сделала свой выбор. Мой выбор не привел меня ни к чему хорошему, как видишь. И он исчез, оставив меня в застывшем Времени. Интуиция подсказывала, что нужно сделать, чтобы Время вновь обратилось в ту точку, с которой все началось. Я пришла не с самого начала этой истории, и уйду не тогда, когда она завершится. И никогда я не увижу ее продолжения, потому что ни я, ни тот, по чьей вине образовалась эта временная петля, не в силах смотреть на то, как она развивается дальше. Без самых доблестных воинов из рода Дурина. Пусть та нить времени, в которой эта история идет своим, верным чередом, вьется и вплетается в полотно Вайры, только это будет не моя нить. Мой удел - выбрать Петлю этой нити и навсегда остаться в ней наблюдателем. Обернувшись и еще раз посмотрев на Торина, я поняла, что если сам Вала не смог стать сильнее своих слабостей, то мне уж точно не пересилить себя. Застывшие глаза Торина не казались стеклянными - даже в остановившейся Петле можно было почувствовать, что он пытается осознать свое новое существование без жажды драконьего золота, и что для него этот момент равен одной десятой доли секунды, и поэтому он все продолжает всматриваться в мое лицо с таким же ожиданием и попыткой произнести неведанную мне фразу, которую я так никогда и не услышу. Нас разделяло всего два шага. Преодолеть их, не смотря на застывшее пространство, оказалось не так уж и трудно; он оказался на таком же близком от меня расстоянии, как и когда-то давно, в сумрачном лесу Трандуила. Будет ли он помнить тот наш момент, если я сделаю это снова? Кто знает... Никогда бы я не осмелилась поцеловать его первой, и я даже не была уверена в том, что сама буду это помнить, когда петля закрутится в очередной раз, но я все же сделала это, в следующую же секунду удивившись собственной смелости. Тишина застыла вместе с Временем, и ничто не могло ее прервать. Я думала, Время не могло уже остановиться, потому что оно и так находилось в застывшем состоянии, но теперь оно, казалось, замерло в оцепенении. Гляди, Время, гляди - ты можешь стать сильнее одного из самых сильных Валар, но тебе не победить чувств, которые зарождаются вопреки твоей воле. Поцелуй истинной любви? Так, кажется, его называют в сказках?