Салазар и Кубок огня

      На следующий день погода стала уже получше, хотя потолок в Большом зале всё ещё был облачным. Темные, мрачные тучи клубились над головами, когда Салазар с друзьями изучали своё расписание на текущий семестр. Все вокруг говорили только о том, как бы почувствовать в Турнире Трёх Волшебников. - Всё утро будем мёрзнуть на улице, - поморщился Финеас. –Травология с гриффиндорцами… И сдвоенный уход за магическими существами с Рэйвенкло. - Первым же уроком – травология с Гриффиндором! – ахнул Забини. – И они ещё ждут, что мы не будем драться в этом году! Это же попросту издевательство. - А днём прорицания,- скривился Салазар. – Джессика, ты вот почему не сказала прошлой весной, что можно от них отказаться?       ​Лафингтон вздёрнула одну бровь. - Я не думала, что кому-то здесь требуется нянька, - пожала она плечами.       ​Салазар поджал губы. Джессика была всем хороша, но её склонность отстраняться и делать всё в одиночку иногда попросту добивала его. Вот и вчера она просто взяла и пошла спать, когда он вместе с остальными ребятами стоял и разговаривал у Большого зала. А по весне сходила к Слагхорну и написала заявление о том, что отказывается от прорицаний у Трелони и будет изучать древние руны!       ​Над головами ребят послышался шорох множества крыльев – это с утренней почтой влетело огромное множество сов. Салазар запрокинул голову – ни одного силуэта с острыми крыльями не было видно, Авис ничего ему не принёс. Совы кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок и опуская перед ними почту. Мама Финеаса передала ему забытый дома свитер в большом пакете. Люпину пришло несколько пакетов со сладостями – и его бабушка, и дядюшка Гарри явно баловали несчастного сироту. Салазар хмыкнул – нет, ему это совсем не было нужно. Правильно, что Малфои не смеют ему писать, он бы попросту озверел от этого. ​      На травологию слизеринцы плелись совсем без энтузиазма. Профессор Лонгботтом больше всех остальных терпеть не мог змеиный факультет и в особенности Салазара Блэка. Ни одного занятия по травологии не проходило без его придирок и издевательств. Салазар в свою очередь исправно огрызался в ответ. ​Ребята пришли к третьей оранжерее, возле которой уже толпились гриффиндорцы. - Блэк со своей свитой, - намеренно громко фыркнул Люпин, демонстративно отворачиваясь к своим подпевалам. - Люпин со своей сворой! – тут же выпалил Стюарт. - Пошёл ты, Забини! - Разве что к твоей мамаше! – машинально отозвался Стюарт.       ​Тедди в ту же секунду развернулся и уже собирался было кинуться на обидчика. - Минус пять баллов со Слизерина, - нараспев протянул профессор Лонгботтом, подходя к оранжерее и отпирая её дверь. – Благодаря вам, Забини, факультет в первый же день умудрился уйти в минус. - Да я забыл, что его мамаша померла! – вполне искренне взмолился Стюарт, невинно хлопая глазами. - Марш в теплицу! – рявкнул на него Лонгботтом.       Четверокурсники вошли внутрь и их взглядам предстали, вне сомнений, самые уродливые растения из всех, что им только приходилось видеть. Они больше походили на жирных гигантских червей, торчащих из земли. Каждый слегка извивался и был усеян великим множеством надутых, блестящих бубонов. - Это бубонтюберы, - жизнерадостно сказал Лонгботтом, любовно глядя на своих подопечных в горшках. - Этого можно было и не говорить, - тихо проговорил Салазар. - Вы должны выдавить из них гной вот в эти бутылочки, - припечатал профессор Лонгботтом. - О нееет, - простонала Белвина. - Сначала надо надеть перчатки из драконьей кожи, поскольку гной бубонтюбера может вызвать серьёзное раздражение на коже. И будьте аккуратней – это чрезвычайно ценная субстанция.       ​Выдавливание бубонтюберов было не самым приятным занятием, но и в этом нашлись свои плюсы. Например, когда профессор Лонгботтом вышел перекинуться парой фраз со спешившим к своей хижине Хагридом, Забини зажал один бубонтюбер между ног и сжал так, что из того брызнула целая струя гноя. До конца занятия Стюарт и Грэхэм Монтегю, с которым он оказался в паре, ржали как сумасшедшие.       ​Салазар работал вместе с Джессикой, которая выполняла задание Лонгботтома с обычным хладнокровием. К концу урока они собрали около пинты гноя, и траволог сухо отсчитал им за это несколько баллов. ​      Удар колокола в замке возвестил о конце первого урока, и класс разделился. Гриффиндорцы пошли на трансфигурацию в замок, а слизеринцы направились в противоположном направлении – вниз по склону луга к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке возле Запретного леса.       ​Полувеликан-недоумок стоял и ждал ребят возле своего жилища. На его дебиловатом лице было написано радостное нетерпение. Когда ребята подошли к Хагриду, они увидели рядом с ним несколько банок с крохотными паучками. Рэйвенкловцы, пришедшие чуть раньше, стояли на безопасном расстоянии с выражением лёгкого ужаса на лицах. - Привет! – поздоровался Хагрид с четверокурсниками. – Так, ну вот… Это, все в сборе. В общем, это у нас хищные марокканские многоножки. - О, неплохо! – воодушевился Салазар, знающий о том, что когда-то его отец неплохо использовал акромантулов в военных целях – как знать, может, и многоножки могли бы пригодиться.       ​Хагрид поднял банку с насекомыми, которые были всего по несколько сантиметров в длину, и с гордостью предъявил слизеринцам. Многоножки вовсю копошились между собой, а на стенках банки красовалась зеленоватая слизь. - А зачем они нужны? – спросила Джемма Блетчли, брезгливо морщась. - Ну, как! Для разного! – тут же пробасил Хагрид. – Их слизь, это, как клей… - О, его нюхают? – встрял Стюарт. ​Салазар пихнул его локтём. - Ты где такого вообще понабрался? – спросил он. – Я среди магглов живу и то фильтрую. - Да, и нюхают некоторые, - обрадованно закивал Хагрид. – Молодчина, Стюарт, пять баллов Слизерину! - Я очки зарабатываю вообще-то, - хмыкнул Забини.       ​Августа Рэйнолс оскорблённо засопела – она наверняка не могла вынести, что Забини заработал очки раньше неё. - Только нюхать, эммм, не советую, - улыбнулся великан. – Он этого голова идёт кругом и можно ослепнуть, да. Короче, вам их надо накормить. Да, и проект составим! Они это ж, только вылупились, вы их, так сказать, с колыбели… - А до каких размеров они вырастают? – поинтересовался Салазар. - Нуу, метров до пяти, - важно сказал Хагрид. - Это восхитительно! – воскликнул Тёмный Принц. – Я готов начинать!       ​Марокканские многоножки оказались крайне шустрыми и злобными, то и дело пытались прихватить кормящую руку за палец, извивались и щёлкали жвалами. Девчонки, как со Слизерина, так и с Рэйвенкло, наотрез отказались даже подходить к ним. Даже Джессика содрогнулась и, нервно сглотнув, отошла в сторонку. Зато Салазар выполнял своё задание с таким упоительным старанием, что растроганный Хагрид наградил Слизерин ещё целыми десятью баллами, пять из которых, впрочем, тут же вычел у Забини, когда тот кинул горсть многоножек в Августу Рэйнолс. Тёмный Принц же очень надеялся, что многоножек можно дрессировать. Тогда у его армии в будущем был бы убойный авангард! - Что же, по крайней мере, они ещё маленькие, - нервно почёсываясь, заметила Белвина, когда ребята возвращались в Хогвартс. - Они имеют свойство расти, - весело заметил Салазар. - В таком случае, может, передавим большую часть, пока они ещё не кидаются на нас? – с надеждой предложил Финеас. - Передавить – слишком непрактично, - возразил Тёмный Принц. – А вот как-нибудь использовать можно было бы…       ​Усевшись за слизеринский стол, Салазар с друзьями отдали должное отбивным с картофельным пюре. Джессика кое-как поковырялась в своей тарелке и засобиралась. - Спешишь куда-то? – поинтересовался Тёмный Принц. - Да, надо кое-что успеть перед рунами. Увидимся за ужином, - отозвалась Джесс, после чего встала и удалилась. ​      Салазар даже жевать перестал. Раньше он не замечал такой автономности за Лафингтон, хотя та и любила удрать и исчезнуть где-нибудь на часок-другой. Возможно, теперь он так остро на это реагировал, поскольку стоило Джесс вот так встать и куда-то убежать, даже не спрашивая и не отчитываясь, Финеас и Стюарт, и даже Платт, если тот бывал рядом, замолкали и с непониманием на него глядели.       ​Когда колокол прозвонил к началу послеполуденных занятий, Салазар, Стюарт, Финеас и Белвина направились к Северной башне. Крутые каменные ступени вели на самый верх, а там по узкой лесенке надо было пролезть через круглый люк в потолке и только тогда можно было попасть в комнату, где обитала профессор Трелони.       ​Знакомый приторный аромат сшибал с ног ещё с порога. Окна, как всегда, были зашторены, и в помещении царил тусклый красноватый сумрак, создаваемый торшерами, завешенными какими-то шарфами и шалями. Салазар и Стюарт пробрались через обитые ситцем стулья и пуфы, загромождавшие комнату, и сели в самом дальнем углу за маленький круглый столик. Финеас и Белвина подсели к Августе Рэйнолс за соседний столик. - Добрый день, - раздался томный голос профессора Трелони. - Вот кто уж точно успел нюхнуть слизи многоножек, - фыркнул Забини, и ребята не удержались от смешков.       ​Профессор Трелони была очень худой немолодой женщиной, которая носила огромные очки с толстыми линзами. Она неизменно куталась в множество шалей, навешивала на себя множество браслетов и бус и вечно смотрела на Салазара печальным, трагическим взглядом. - Вы сегодня немного опоздали, мой дорогой, - грустно сказала она ему. – А между тем перед моим Внутренним Оком вы являетесь так часто. - Я случайно, - на всякий случай поспешил сказать Салазар. - Вижу, для вас грядут тёмные времена, полные потерь и боли, - не слыша его, продолжала профессор Трелони. – Боюсь, вы окажетесь в смертельной опасности, и, возможно, тьма даже поглотит вас…       ​Её голос понизился до замогильного шёпота. И хотя все взгляды устремились на Салазара, он изобразил каменное лицо. Профессор Трелони предсказывала ему мучительную смерть вот уже второй год подряд.       ​Прорицательница тем временем опустилась в большое кресло за столик Джеммы Блетчли и Лианны Деррек, которые слушали её, раскрыв рты. - Дорогие мои, для вас настало время обратиться к звёздам, - сакраментально изрекла профессор. – Таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах…       ​Мысли Салазара куда-то поплыли. Ароматические благовония в этой башне всегда действовали на него, как опиумный дурман, а монотонные речи профессора Трелони усыпляли. Он внаглую опустил руки на стол и положил на них голову, но тут же получил тычок под рёбра от Рэйнолс. - Мало мы из-за Забини баллов потеряли! – злобно прошипела она.       ​Стюарт, не изменяя традициям, принялся ругаться с Августой на чём свет стоит, и Салазар слегка взбодрился. Однако же, стоило Забини и Рэйнолс умолкнуть, как он опять задремал, подперев подбородок рукой. - Салазар! – позвал его кто-то. - Отстань, Августа, - зевнул он.       ​Но это Забини пихал его локтём. Открыв глаза и проморгавшись, Салазар обнаружил, что на него таращиться весь класс. Оказывается, он почти заснул под бубнение Трелони. - Я только говорила, мой дорогой, что вы рождены под кровавым знаком Марса, - произнесла профессор Трелони не без некоторой обиды в голосе, поскольку было очевидно, что Салазар пропустил её предыдущие слова мимо ушей.       «Сказал бы я, под каким знаком я родился,» - проговорил себе под нос Салазар, вспоминая сияющую в небе над стадионом Тёмную Метку. - Да, да, Марс был несомненно в пике активности в момент вашего рождения… Тёмные волосы, тяжелый характер… Думаю, я не ошибусь, если скажу, что вы родились под знаком Марса… А было это в мае? - В декабре, - поправил слизеринец, и его друзья опять прыснули со смеху, а профессор Трелони поджала губы.       Через некоторое время, когда словоблудие профессора Трелони иссякло, каждый получил запутанную круговую карту неба и стал пытаться расписать на ней положение планет на день своего рождения. Это была нудная работа, требовавшая постоянно сверяться с таблицами времени и рассчитывать углы. Но на Салазара она произвела неожиданно умиротворяющее действие, и он сам не заметил, как втянулся в процесс. - У меня получилось три Венеры, - тяжело вздохнул Стюарт, и отложил свою карту. – Вряд ли такое может быть? - Одна Венера означает, что ты будешь окружен женским вниманием, - прочитала Белвина по учебнику. - А, ну тогда всё на своих местах, - ухмыльнулся Забини.       В это время Лианна и Джемма старались вовсю и то и дело обращались к Трелони. - Профессор, мне кажется, у меня получилась какая-то неизвестная планета? Что бы это могло значить, профессор? - Что вы очень творческая личность, дорогая, - ответила профессор Трелони, всматриваясь в карту. - Бред какой-то, - слишком громко сказал Салазар, отрываясь от своей карты.       К несчастью, профессор его услышала и поспешила посмотреть, что получилось у слизеринца. - Это парад планет, мой дорогой, - удовлетворённо заметила она. – Как я и говорила, вас ждёт самый тернистый путь.       В конце занятия она задала ребятам непомерное домашнее задание. Необходимо было подготовить анализ траекторий планет, влияющих на них в наступающем месяце. Причём всё должно было быть готово к следующему понедельнику, и ни днём позже. - Вот же наказанье, это займёт все выходные, - ныл Забини всю дорогу до Большого зала, когда они шли на ужин. - Напишем какой-нибудь бред, - пожал плечами Салазар.       Они вошли в холл, где уже толпилось много студентов. - Эй, Блэк! – раздался звонкий голос.       Конечно же, это был Тедди Люпин. Он радостно размахивал над головой газетой и спешил к кучке слизеринцев. За ним поспевали гриффиндорцы с глумливыми ухмылками. - Уже видел свежую газету? – с ухмылкой поинтересовался Люпин. - Что тебе надо? – нетерпеливо спросил Салазар. - Тут про твою блондинистую няньку написано, - прямо таки светясь от удовольствия, заявил метаморф. – И про тебя!       Волосы Люпина в этот день были кислотно-зелёными, чем тот, кажется, страшно гордился. Подойдя поближе к Салазару, он развернул газету и принялся читать вслух: - «Создаётся впечатление, что промахи Министерства Магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Не так давно критике подверглось полное отсутствие мер по обеспечению безопасности на Чемпионате мира по кввидичу. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал благодаря мистеру Люциусу Малфою, в прошлом ближайшему соратнику Тома Реддла, а ныне главе отдела по защите прав и безопасности бывших Пожирателей Смерти».       Люпин выдержал паузу, оглядываясь по сторонам и поджидая, пока подойдёт побольше народу. Салазар же пытался убедить себя, что ему нет абсолютно никакого дела до всего семейства Малфоев, но всё же он ощутил волнение. Что могло случиться с его крестным? - «Люциус Малфой, неоднократно подвергавшийся арестам и штрафам за незаконное хранение темномагических артефактов, вчера был уличён в попытке подкупить попечительский совет Хогвартса с целью организовать срыв готовящегося там Турнира Трёх Волшебников». Видишь, Блэк, твоя тётушка слишком боится, как бы тебя не избрали чемпионом Хогвартса. Как будто такое возможно, ха! – глумился Люпин.       Он эффектным жестом перевернул страницу и продолжил громко зачитывать статью: - «Нет ничего удивительного в том, что Люциус Малфой пытается вмешиваться в дела Хогвартса. В школе на данный момент учится его племянник, некий Салазар Блэк, как известно, отличающийся особенно ужасным поведением, склонностью к насилию и врождённой жестокостью. Что вполне объяснимо, ведь его родителями были печально известные супруги Лестрейндж. Совершенно очевидно, что такое масштабное мероприятие, как Турнир Трёх Волшебников, может вызвать у юного Блэка обострение психической болезни»!       Закончив читать, Люпин пополам согнулся от хохота. Салазар же тяжело дышал, борясь с собой. Вступать в открытые драки было нельзя, это он понимал, но как же чудовищно хотелось схватить эту газету и вбить Люпину в глотку! - Тут и фото твоей мамаши приложено, - весело оповестил Люпин. – Жалкое зрелище…       Перехватив газету поудобнее, он продемонстрировал Салазару и остальным живое фото Беллатрисы Лестрейндж, явно сделанное в Азкабане. Волшебница трясла кандалами, впивающимися в тонкие запястья, её волосы растрепались, глаза бешено вращались. - Закрой свою пасть, Люпин! – воскликнула не пойми откуда взявшаяся Джессика.       Она взяла Салазара за руку и потянула к Большому залу. Он уже почти пошёл вслед за подружкой, как голос Тедди Люпина опять зазвенел на весь Холл. - Ты такой же психопат, как твоя мамаша, Блэк, как и все в твоей семейке! - Ты настоящий кретин, Люпин, потому что твоя бабка и моя мать – сёстры, - воскликнул Салазар, круто развернувшись. – И если я чокнутый, то ты тоже должен быть ненормальным! - Сёстры-то сёстрами, да вот только в моей семье не было психопатов! Все нормальные! – ответил Тедди. - Особенно твой папаша-оборотень! – не остался в долгу Салазар.       Люпин, а вслед за ним и остальные гриффиндорцы, повыхватывали палочки. Салазар и компания последовали их примеру. - Не смей даже говорить о моём отце! – воскликнул метаморф, и его волосы полыхнули огненно-красным. – Он был великим человеком! - Твой отец был блохастым куском дерьма, воющим на луну! – прорычал Салазар. - А твой – больным на всю голову Лестрейнджем! Постой, мы же всё ещё не выяснили, кто был твоим папашей, ведь им мог быть любой Пожиратель Смерти и даже Реддл!       У Салазара глаза заволокло кровавой пеленой, он рассёк воздух палочкой, собираясь проклясть Люпина вне зависимости от последствий, но вдруг гриффиндорца как будто током прошибло, и он, закашлявшись, стал изрыгать прямо на мраморный пол потоки омерзительной, гнилостной жижи. Салазар вытаращился на это в крайнем удивлении, не понимая, как так вышло, ведь он даже не успел выбрать подходящее проклятье!       Но тут всё встало на свои места – к кучке ребят спешил профессор Долиш, он же Рабастан Лестрейндж под оборотным зельем. Конечно, услышав такие слова о своих брате и невестке, он тоже осатанел за какие-то мгновения. - Ну уж нет, парень! – воскликнул он, подлетая к Люпину. – Кто дал тебе право говорить такие мерзости?       Тедди захлёбывался гнилью, его рвало с ужасающей силой и диапазоном. Всем пришлось отойти от него подальше, в том числе и профессору Долишу. Неизвестно, что бы предпринял последний, но тут в холле появился Гораций Слагхорн, декан Слизерина. Увидев, что происходит с Люпином, он даже выронил из рук все свитки, которые нёс. - Профессор Долиш! – ахнул он. – Что тут происходит? - Воспитательная работа, профессор Слагхорн, - отозвался Рабастан, опять занося над Люпином волшебную палочку. - Это… Это вы сделали? – ахнул декан Слизерина. – Профессор Долиш, вам пора бы знать, что мы не применяем тёмную магию к ученикам!       Толстяк тут же взмахнул палочкой и Люпина прекратило тошнить с такой чудовищной силой. Лицо Тедди было зелёным, его шатало. Уже от отвращения, он опять сотрясся от рвотных позывов и, отвернувшись ото всех, согнулся пополам. - Профессор МакГонагалл наделила меня специальными полномочиями, чтобы я мог поддерживать дисциплину, - заметил Долиш, убирая волшебную палочку. - Я не думаю, что Минерва имела ввиду такие меры! – воскликнул Слагхорн. – Кто-нибудь, отведите мистера Люпина в больничное крыло в конце концов!       Макклаген и Джордан взяли Люпина под руки и медленно повели по направлению к больничному крылу. - Дядя Гарри узнает об этом… - пробормотал тот. - Дяде Гарри стоило бы научить крестника хорошим манерам! – рявкнул Долиш, и Люпин содрогнулся. – Минус десять очков с Гриффиндора за ужасающие выражения мистера Люпина. - Но, сэр, это слизеринцы начали! – возмутилась Викки Стимпсон. - Жаловаться, мисс Стимпсон, тоже очень нехорошо, - угрожающе заметил Долиш, и Викки втянула голову в плечи. – В следующий раз я вычту баллы и за это. Что же касается слизеринцев, зачинщики, как я понимаю, Блэк и Лафингтон, конечно же? - Что вы собираетесь с ними сделать? – напрягся Слагхорн. - Проведу воспитательную беседу, для начала, - заявил Рабастан. – Ну-ка, за мной, вы двое!       Под сочувствующими взглядами друзей и насмешливыми – врагов, Салазар с Джессикой пошли вслед за профессором Долишем. Салазар внутренне ликовал – наконец-то выдался не слишком подозрительный повод толком пообщаться с Лестрейнджем.       Рабастан Лестрейндж предусмотрительно увёл ребят не в учительскую, а прямиком в свой кабинет, располагавшийся рядом с классом защиты от тёмных искусств. Там он запер за ними дверь и наложил на кабинет антизвуковой барьер. - Ну что, учебный год начинается ярко? – усмехнулся Долиш, прислоняясь спиной к своему столу. - Видит Мерлин, я сдерживаюсь как могу, - отозвался Салазар, опускаясь в кресло.       Джессика нахально уселась прямо на край стола рядом с Рабастаном. - Салазар, ты не должен вестись на такое, это же открытая провокация, - заметила она. – Профессор, вам тоже не следовало бы вмешиваться. Что, если кто-нибудь заметит, что вы постоянно приходите на помощь слизеринцам? - Девочка моя, - улыбнулся Долиш Джессике, - я же не совсем идиот. Всё под контролем. - И всё-таки Джесс права, - нехотя признал Салазар. – Спасибо, Рабастан, что помог, но в этом не было необходимости. Ты слишком ценный соратник, чтобы рисковать твоей безопасностью. - Да знаю я, - отмахнулся Лестрейндж. – Но когда мелкий засранец заговорил так о Рудольфусе и Беллатрисе, я вышел из себя. - Скажи лучше, что там Люциус замышляет? – поинтересовался Салазар. – Зачем он вообще полез в это дело с Турниром? - Видишь ли, Салазар, есть опасения, что ты можешь стать чемпионом Хогвартса, - нехотя проговорил Рабастан. – Думаю, поэтому Люциус хотел сорвать Турнир. - Я-то тут причём? – удивился Тёмный Принц. - МакГонагалл же сказала, что участники не могут быть младше семнадцати. Были мысли как-нибудь обойти это правило, но, говоря объективно, я очень сомневаюсь, что получится, если за дело взялась старушка МакГонагалл…       Джессика укоризненно посмотрела на Салазара, а Рабастан мрачно помотал головой. - В том-то и дело… Когда Турнир проводился в Хогвартсев прошлый раз, впервые одним из чемпионов оказался четырнадцатилетний мальчик… - Да? – оживился Салазар. – Хотел бы я знать, как это произошло!       Долиш мялся, как будто не хотел чего-то говорить. - Рабастан? – позвал Тёмный Принц. - Этим мальчиком был Гарри Поттер, - негромко сказал Лестрейндж. – И в конце того Турнира Тёмный Лорд вернулся.       Салазар ощутил, как сердце ускорило свой ритм. - Как это произошло? – тут же спросил он. - Я не присутствовал, я тогда был в Азкабане, - с горечью сказал профессор. – Но, насколько я знаю, понадобилась плоть слуги, кровь врага и кость отца. И тёмная магия, конечно же. - Какая магия? - Салазар, я не знаю, правда, - отозвался Лестрейндж, опуская взгляд. – И я не думаю, что теперь это возможно… В восемьдесят первом году Тёмный Лорд не погиб, а только развоплотился… А в битве за Хогвартс он был убит. По крайней мере, ещё ничто не говорило об обратном, хотя я долгие годы пытался искать зацепки. - Зацепка одна, и это я, - проговорил Салазар. – Я ещё не знаю, как и когда, но мой отец вернётся. Я не могу объяснить этого, но он как будто со мной…       Рабастан понимающе улыбнулся, а Джессика отвела взгляд. - Нет, это не фигура речи, - помотал головой Салазар. – Мне снятся сны, в которых я – он, через мои мысли как будто текут чужие время от времени. Я, правда, поражаюсь некоторым своим идеям, которые берутся из ниоткуда. Когда мне грозит опасность, тёмная магия сама собой сочится из меня, и я очень сомневаюсь, что это моя стихийная магия. Рабастан, ты не знаешь чего-нибудь, что это объяснило бы? - Мой Принц, если бы я и знал, я бы давно вам сказал, - виновато проговорил Лестрейндж. – Но я не был посвящен во все планы Тёмного Лорда. Беллатриса знала бы, если было что-то особенное. И Рудольфус тоже, я думаю. Когда авроры рвались в твою детскую, Салазар, мой брат успел сказать одно – «Защищай Салазара любой ценой, Рабастан, потому что он – наше спасение».       Тёмный Принц нервно сглотнул. Хотелось бы верить, что он и впрямь сможет оправдать ожидания. - На Чемпионате по квиддичу у Гарри Поттера заболел шрам, когда я на него смотрел, - проговорил слизеринец. – Такое было только когда мой отец оказывался рядом с ним, ведь так?       Рабастан взволнованно на него уставился. - Да, - кивнул Лестрейндж. - Но как узнать, почему? – пытливо спросила Джессика. - Каждый раз, когда я оказывался на волоске от смерти, происходило что-то необычное. Как будто завеса приоткрывается, - задумчиво проговорил Салазар. – Рабастан, Джессика, я думаю, что я должен принять участие в Турнире. Джессика даже со стола спрыгнула, хотя Лестрейндж остался спокоен. - Салазар, не вздумай! – воскликнула слизеринка. – Ты не должен так рисковать собой! - Там должны быть крайне сложные испытания, возможно, какое-то из них заставит силы, защищающие меня, пробудиться сильнее, - парировал Салазар. – И я смогу понять, что именно связывает меня с отцом… Может быть даже…       Салазар хотел сказать, что, быть может, у него получится вернуть Тёмного Лорда, но не стал. - Салазар, я понимаю, как много для тебя значит твой отец, - быстро заговорила Джессика, усевшись на подлокотник кресла Салазара и проникновенно глядя ему в глаза. – Но ты не можешь так сильно рисковать собой, это ведь безумие! Если бы Тёмный Лорд хотел, чтобы ты сделал что-то такое, он бы оставил тебе задание! Но, насколько я понимаю, в его планы не входило подвергать своего единственного сына и наследника смертельной опасности! По крайней мере, на четвертом курсе! - Если я захочу, я буду участвовать в Турнире. С помощью или без, - отрезал Салазар.       Спор бы наверняка продолжился, но тут профессор Долиш поморщился, затрясся, и его лицо стало меняться прямо на глазах. Действие оборотного зелья закончилось. И вот перед Салазаром и Джессикой опять был Рабастан Лестрейндж. Более высокий и широкий в плечах, чем бывший аврор Долиш, с ещё привлекательным скуластым лицом, которое не портили даже шрамы на правой щеке.       Вновь обретя собственное тело, Лестрейндж улыбнулся и блаженно потянулся, прищурившись. При этом рубашка Долиша так натянулась, что пуговицы были готовы отлететь. - Смотри, чтобы такого не произошло в Большом зале за ужином, - с опаской сказал Салазар. - Я принимаю оборотное зелье каждые сорок пять минут, - отозвался Рабастан уже грудным, низким голосом. – Но когда никто не может меня видеть, стараюсь его экономить. - Вам идёт, - озорно улыбнулась Джесс. - Спасибо, - ухмыльнулся Лестрейндж. – Да уж, быть собой намного приятнее.       Он опять потянулся под смущённым взглядом Лафингтон. - Ладно, уже довольно поздно, - проговорил Тёмный Принц. – Нам пора идти на ужин, если мы хотим успеть подкрепиться… - В этом году всё внимание будет приковано к Турниру, так что нашим дополнительным занятиям ничего не помешает, - сказал профессор. – Мисс Лафингтон, вас я тоже буду ждать, если вдруг захотите присоединиться. - Скорее уж Салазар присоединится, - улыбнулась Джесс. – В отличие от него, я в том году ни одного занятия не пропустила. - Что верно, то верно, - усмехнулся Рабастан, провожая ребят до двери.       Салазар же весь был в своих мыслях, только машинально кивнул. Тёмный Лорд вернулся после Турнира Трёх Волшебников в прошлый раз… Что, если это какой-то знак – новый турнир? Что, если он должен принять участие? Но как это сделать? Как обычно, слишком много вопросов, а ответов нет совсем.