Салазар и Кубок огня

      ​Следующие несколько дней прошли относительно тихо. Разве что Финеас умудрился сломать на уроке травологии ядовитую росянку. Профессор Лонгботтом, за лето словно воспылавший ненавистью к слизеринцам ещё сильнее, заставил Финеаса после уроков собирать пыльцу с очень пахучих растений. Бедный Фин, страдавший аллергией, кажется, даже на росу, чихал ещё целый вечер. - Интересно, с чего это Лонгботтом в таком отвратительном настроении? – поинтересовался Забини, когда Белвина поила Финеаса противоаллергическими каплями. – Нет, он всегда был конченым ублюдком, но не до такой же степени! - Я слышала, что он метит на место профессора Долиша, - отозвалась Белвина, подаваясь назад от собирающегося чихнуть Нотта. ​      Брови Салазара взлетели вверх. - Лонгботтом? На место Долиша? – ахнул он. – Он же полный придурок, чему он нас сможет научить? - Ну, в Орден Феникса он же как-то вошёл, - пожал плечами Финеас, после чего опять оглушительно громко чихнул. – Может, хочет слегка поразмяться?       ​Салазар волновался в первую очередь потому, что профессор Долиш был единственным его взрослым сторонником в Хогвартсе. Если бы ему понадобилось, чтобы кто-нибудь помог ему обстряпать очередное сомнительное дельце, он бы в первую очередь обратился к Рабастану. Не говоря уже о том, что Лестрейндж мог помочь ему покинуть школу или встретиться с подпольем Пожирателей, если потребуется. Да и, если быть совсем откровенным, Салазар в глубине души испытывал потребность в человеке вроде Лестрейнджа рядом с собой. В особенности после того, как он узнал, что его крестный Люциус Малфой на самом деле предатель.       ​Слизеринским четверокурсникам не терпелось попасть на уроки Долиша в этом году. Во-первых, потому что пятикурсники рассказывали, что только с четвертого курса начинается что-то по-настоящему стоящее, во-вторых, потому что на уроках Долиша всегда было жутко интересно. Ждал и Салазар. Не то что бы он ожидал от уроков Рабастана большего, чем от дополнительных занятий с ним, но Защита от Тёмных Искусств по праву считалась любимым предметом Салазара. Хотя бы потому, что Долиш был единственным преподавателем, который не зеленел лицом, когда Салазар поднимал руку и собирался отвечать.       ​Явившись на урок даже раньше преподавателя, слизеринцы набились на первые парты. В первом ряду оказались Салазар с Джессикой, Финеас и вездесущая Августа Рэйнолс, конечно же. Стюарту с Белвиной оставалось сесть сразу за ними, потеснив Джемму Блетчли и Лианну Деррек. Все ждали с лёгким нетерпением, Августа даже открыла учебник и начала читать первый урок, чтобы успеть сумничать при необходимости. Финеас открыл свой учебник, в котором половина страниц была изукрашена цветными карандашами. - Алекто, - извиняющимся тоном объяснил он.       ​Наконец-то явился профессор Долиш, он же Рабастан Лестрейндж. Несмотря на то, что время от времени он вспоминал о наличии у аврора Долиша застарелых травм, в этот день Лестрейндж был в приподнятом настроении и казался весьма бодрым. - Так, сегодня без учебников, - радостно оповестил он.       ​Никто не стал спорить, только Августа разочарованно засопела.       ​Рабастан оперся спиной о преподавательский стол и подмигнул Салазару с Джессикой. Затем взял в руки классный журнал, пробежался по нему глазами, потом вздохнул и отложил. - Пять баллов тому, кто напишет мне список класса, - по привычке заявил он. – Мисс Лафингтон, почему бы вам этого не сделать? Если я правильно помню, у вас прекрасный почерк.       ​Джессика с довольным видом уселась за преподавательский стол, и, обмакнув большое перо Рабастана в чернила, принялась за работу. - Итак, ребята, в прошлом году мы с вами неплохо потрудились: научились давать отпор разным магическим созданиям. Это хорошо, но жаль, что мы не успели перейти к заклятиям. В этом году будем проходить то, что вам может на самом деле пригодиться. Потому что, поверьте мне, волшебники могут быть куда опаснее красных колпаков и боггартов. - О да, мы будем учить проклятья? – выпалил Стюарт.       ​Профессор ему ухмыльнулся. - Имейте терпение, Забини. Такс, заклятия. Они, как вам известно, я надеюсь, бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства Магии я должен обучить вас некоторым контрзаклятиям. Но лично я полагаю, что лучше бы вам сразу понять, каковы тёмные проклятья, и что с вами будет, если вы не сможете им противостоять. Поэтому, с позволения директора МакГонагалл, я также буду объяснять вам сущность самих проклятий. Мисс Деррек! Для кого я тут распинаюсь? Ну-ка уберите то, что вы там читаете под партой…       ​Покрасневшая Лианна, разглядывающая вместе с Джеммой свой гороскоп, пристыженно потупилась. - Ладно, знает ли кто-нибудь, какие заклинания наиболее тяжело караются волшебным законодательством? – поинтересовался профессор Долиш.       ​После войны прошло не так много времени, чтобы дети не знали ответ на этот вопрос. Тут же взметнулись почти все руки. - Да, Нотт? - Есть одно заклинание… - замялся Финеас. – Империус. Отец рассказывал мне о том, что после войны многие волшебники ссылались на него. Якобы, Тёмный Лорд заставил их быть на его стороне с помощью этого заклинания. - Многие, - фыркнула Августа. – Твой папаша, например?       ​Стюарт сполз под парту, чтобы дотянуться до стула Рэйнолс и хорошенько его пнуть ногой. - Да, верно, - кивнул Рабастан. – Так, я тут решил вам продемонстрировать…       ​Профессор повернулся к столу, за которым Джессика всё ещё корпела над журналом, и достал из непрозрачной банки паука величиной с ладошку. Финеас с Августой слегка отшатнулись, так как были ближе всех к профессору и его подопечному.       ​Лестрейндж положил паука на свою ладонь так, чтобы все его видели. - Империо! – вдруг произнёс он, и паук, к удивлению слизеринцев, стал исполнять что-то вроде ирландских танцев на ладони Рабастана. ​      Послышались смешки. - Да, в целом забавно, - усмехнулся Лестрейндж. – Но, когда Империус применят к вам, будет уже не до смеха.       ​Смех более-менее поумолк. - Профессор, сэр, а если, скажем, кто-нибудь применит Империус ко мне и прикажет мне сдать все экзамены превосходно? – спросил Забини. - Тебе даже это не поможет, - тут же вклинилась Августа. - Я боюсь, что мисс Рэйнолс права, хотя задумка интересная, - заметил профессор. – Скорее всего вы умрете от истощения и перенапряжения, Забини. Потому что Империус – это полное подчинение всех чувств и мыслей…       ​Паук повис на паутинке на пальцах Долиша и стал раскачиваться, выполняя акробатические номера. Все неотрывно наблюдали за ним. - Я могу заставить его не только развлекать нас, но и выпрыгнуть в окно, сожрать своих сородичей, не есть до тех пор, пока он не умрёт… И так далее, насколько фантазии хватит. Жертва не будет помнить ничего, все её стремления сведутся к выполнению приказа. Так что, Стюарт, ты помрешь от обезвоживания за учебником по трансфигурации день так на третий, если повезет, - резюмировал Лестрейндж. – По официальной версии в основном это заклинание использовал Тёмный Лорд и его Пожиратели Смерти, но, я вас уверяю, некоторые авроры тоже не гнушались при необходимости. Я постараюсь научить вас сопротивляться Империусу, и, возможно, у кого-нибудь даже выйдет.       ​Рабастан перехватил паука и сунул обратно в банку. Джессика как раз закончила заполнять журнал и вернулась на своё место. - Кто-нибудь знает другие запрещенные заклинания? – поинтересовался профессор.       ​Опять были подняты несколько рук. В том числе и рука Лафингтон. - Да, Джессика? – улыбнулся ей Рабастан. - Проклятие Круциатус, - со странным придыханием проговорила Джесс и тут же, кашлянув, заговорила обычным спокойным голосом. – Те, кто испытал на себе его действие, говорят, что оно хуже даже самой смерти. - Да, мисс Лафингтон, вы правы, - негромко ответил профессор, опуская глаза. – Это страшное заклятие. Когда человек испытывает на себе его действие, всё, чего он хочет, это умереть. Тут мало слов, вы должны увидеть…       ​Рабастан вытащил из банки другого паука и посадил его на свой стол. - Круцио! – воскликнул он.       ​Салазар понадеялся, что никто другой не заметил, с какой лёгкостью и сноровкой Лестрейндж исполнил это заклинание. И с какой оттяжкой взмахнул рукой, и как сверкнули его глаза. В этот момент лицо Долиша было не узнать. Джессика Лафингтон, поражённая этим изменением, даже шумно вздохнула.       ​Паук катался по столу в ужасающих корчах, его всего била конвульсивная дрожь, и даже беглого взгляда на насекомое хватало, чтобы понять, насколько жуткой агонии он подвергался. Салазар смотрел на это немигающим пристальным взглядом. Он слышал, что все Лестрейнджи, и в особенности его мать, виртуозно владели этим заклинанием. Конечно же, они использовали его только против врагов, и вообще были вынуждены применять тёмную магию исключительно по вине воинствующих грязнокровок… И всё же у него в голове едва укладывалось, что его мама могла причинить кому-то такую запредельную боль. Насчёт методов Тёмного Лорда Салазар не питал иллюзий, но чтобы женщина могла использовать такую зловещую магию?..       ​Тут он покосился на Джессику – она даже дыхание затаила, глядя на то, как Рабастан истязает паука. И что это, если не желание обрести эту силу в виде владения Круциатусом, так явно блестело в её глазах? - Боль, - с упоением прошептал Рабастан, кажется, совсем забывшись. – Вам не понадобится ни испанского сапожка, ни ножей с крючьями для свежевания, если вы можете применить заклятие Круциатус… Был период, когда оно было весьма популярно и у наших, и у других… - Простие, сэр, не хотите ли вы сказать, что авроры могли использовать Круциатус? – с сомнением вопросила Августа.       ​Рабастан резко к ней повернулся, оставляя паука в покое. Его глаза сверкнули так, что Рэйнолс втянула голову в плечи. - Авроры владели им не хуже некоторых Пожирателей Смерти, - с чувством проговорил он, пронзая девочку взглядом. – В ходе допросов Круциатусы не оставляют следов на теле, что весьма ценно. Зато, испытав проклятье на себе, узники начинают соловьем распеваться, рассказывая всё, что не попросишь. Круциатус ломает человека, лишает малейшей способности мыслить трезво, малейшего желания геройствовать. Ощутив на себе эту боль, волшебник уже не может бороться, уже не может огрызаться на допросах или пытаться темнить. Это касается не всех, конечно… Были и те, которые выстояли, не сломились. Единицы, самые стойкие и сильные духом. Братья Лестрейндж, к примеру. Я присутствовал на их допросах… Рудольфус, старший, даже пытался не кричать, а это, уж поверьте, невозможно. И Беллатриса, конечно же… Круциатус повредил её разум, но не сломил её…       ​Салазар слушал как завороженный. В кабинете стояла мёртвая тишина, казалось, рассказ профессора Долиша произвёл такой эффект, что некоторые даже затаили дыхание. Взгляд же Рабастана устремился куда-то вдаль, и Салазар понял, что сейчас Пожиратель Смерти видит перед собой сцену жестокого допроса его самого, его брата Рудольфуса и Беллатрисы… Матери Салазара…       ​«Нет уж, к инферналам», - подумалось Тёмному Принцу. – «Ну и пусть она сама применяла Круциатус. Куда страшнее то, что кто-то посмел использовать его на ней!» - Профессор, - проговорил Салазар плохо слушающимся голосом, поняв, что Лестрейндж мыслями слишком уж далеко и это уже вызывает шепотки. – Я знаю ещё одно непростительное проклятье. И, по-моему, оно хуже Круциатуса, потому что необратимо. Авада Кедавра.       ​В классе тут же воцарилась ещё более зловещая тишина, чем минуту назад. Зато Рабастан вернулся к реальности и, поморгав, как будто только что проснулся, отхлебнул из фляги с оборотным зельем. - Да, правильно, Салазар, - кивнул он. – Последнее непростительное заклинание – Авада Кедавра. Мгновенная смерть.       ​Он развернулся, рассёк палочкой воздух, и один из пауков в банке замертво откинулся на спину, пронзённый зеленой вспышкой. Отсвет был настолько ярким, что Салазар инстинктивно прищурился. Какой красивый зелёный свет. Не случайно ли эмблема Слизерина именно зелёная? - Не существует контрзаклинания, не существует защиты… - проговорил профессор негромким, спокойным голосом. – За всю историю известен лишь один человек, сумевший выжить после того, как его поразила Авада Кедавра. - Гарри Поттер, - процедил Салазар, и внутри него сжался уже знакомый комок ненависти.       ​Одного упоминания Поттера хватало, чтобы он буквально сатанел и едва не терял контроля над собой. - Да, Гарри Поттер, - кивнул Лестрейндж, опять задумавшись. – Причём, дважды он выжил от прямого заклинания Авада Кедавра промеж глаз. И несколько раз во время поединка с Тёмным Лордом что-то шло не так и Авада Кедавра не срабатывала как надо. - Известно, почему, сэр? – с любопытством спросила Джессика. - Существуют лишь догадки, - пожал плечами профессор. – Насколько я знаю, всегда находилась какая-то случайность… Безделица, встававшая на пути Тёмного Лорда и пускавшая все планы под откос.       ​Салазар вот уже четвёртый год, с тех пор, как он узнал, кто он такой, много раз думал над тем, как же так вышло, что его родители, такие сильные и могущественные, проиграли в той войне. Как так вышло, что Лорд Волдеморт, величайший волшебник всех времен и народов, не смог победить сопливого мальчишку, которым был Гарри Поттер? В особенности учитывая такое количество верных слуг? Какие-то случайности помогали Поттеру выстоять даже перед Авадой Кедаврой! Ничего, он, Салазар, будет внимательнее. Когда придёт время, он учтёт все случайности. Если потребуется, бензопилой отпилит голову Поттеру, только бы закончить дело, начатое отцом!       ​После урока профессора Долиша Салазар впал в какое-то довольно-таки воинственное настроение. Малейшее упоминание Гарри Поттера вообще всегда выбивало его из привычной колеи на некоторое время. Зато остальные пребывали в восторге. - Ай да урок! – вовсю восхищался Забини. – Наконец-то что-то путное! - Да, профессор Долиш ведет уроки очень интересно, - довольно промурлыкала Джессика. – И тема сама по себе была любопытная. Правда, Салазар? - О да, более чем, - отстранённо заметил Тёмный Принц, всё ещё размышляя над тем, как же Поттеру вечно удавалось избежать Авады Кедавры…       ​Ребята пришли в Большой зал, где уже дымился на столах горячий обед. Слизеринцы уплетали с большим аппетитом, и только Салазару кусок в горло не лез. Он всё думал и думал о заклятии Круциатус, которым авроры подвергали его мать, думал о Гарри Поттере, неуязвимом для Авады Кедавры… Надо бы всё же расспросить Рабастана, может, он не захотел говорить чего-то при остальных. Долиша за обедом не наблюдалось, и Салазар решил, что профессор должен быть у себя или, на худой конец, в учительской. Самое время, чтобы переговорить наедине. - Увидимся в гостиной, - буркнул Салазар друзьям, только тут заметив, что Джесс куда-то исчезла. – И где Лафингтон опять? - Почем знать, это же твоя девушка, - невнятно отозвался Стюарт, жуя куриное бедро.       ​Салазар презрительно на него взглянул, но отвечать не стал. Вместо этого, пребывая всё так же в своих мыслях, он поспешил на выход. И, уже выходя из Большого зала, вдруг со всей силы врезался… в Изабель Салливан!       Салливан ойкнула, уронив книгу. От неожиданности Тёмный Принц даже слегка растерялся, что вообще-то было ему несвойственно. - Ну, конечно же, кто бы ещё это мог быть, - проговорила Изабель.       ​Салазару показалось, что она была в неплохом настроении – даже голос звучал беззлобно, просто как констатация факта. Он щёлкнул пальцами, и книга девушки влетела ему в руку. - Эффектно, - похвалила Салливан.       ​Убедившись в том, что она не стремится сбежать от него как обычно, Салазар решил закрепить успех. Он взглянул на обложку книги и прочитал название: - «Обитатели Запретного леса у Хогвартса». Неожиданный выбор. И как, интересно?       ​Салазар старался вести себя максимально спокойно и сдержано, так, как если бы перед ним стояла любая другая девчонка, например, Джесс или Молли. Но сердце предательски ускорило свой ритм, в животе странно тянуло. Он помимо воли вглядывался в глаза девушки, как будто пытался её загипнотизировать, а на самом деле боясь, что если он разорвёт зрительный контакт, то Изабель придёт в себя и поспешит уйти. - Да, почитать можно, - пожала плечами Салливан. – Это так, чтобы отвлекаться от учебы перед сном.       ​Синева её восхитительных глаз с длинными черными ресницами завораживала. Салазар на собственной шкуре убедился в том, что заезженная фразочка «тонуть в чьих-то глазах» всё же не лишена смысла. Изабель как будто слегка засмущалась под его пристальным взглядом и первая опустила глаза. У Салазара даже под ложечкой заныло от удовольствия, что ему удалось слегка смутить гордую рэйвенкловку. Как будто и она сама на какое-то мгновение попала под его чары. - Ну, увидимся, - буркнула девушка и, забрав из рук Салазара книгу, прошла мимо него в Большой зал.       ​Даже не думая о том, сколько человек могут это заметить, Тёмный Принц повернулся и проводил Изабель пристальным взглядом. Сегодня её волосы были подобраны в небрежный пучок, и он не мог насладиться всей их красотой, но почему-то один вид удаляющейся фигуры Изабель Салливан заставлял его чувствовать всё тот же трепет в груди.       ​«Прямо наваждение какое-то», - подумал Салазар и с усилием заставил себя развернуться и пойти туда, куда шёл. Хотя, откровенно говоря, его мысли уже крутились исключительно вокруг Салливан. Что бы он себе ни говорил, как бы ни пытался сдерживаться и не думать о ней – стоило проклятой девчонке вот так неожиданно выпрыгнуть перед ним, и Салазар уже как будто не принадлежал себе.       ​Всю дорогу по пути к кабинету Долиша он видел перед собой только большие синие глаза. Не такие тёмные, цвета морской волны, как были у Адель Розье, а просто насыщенного синего цвета, яркие, сверкающие, как… Как какие-нибудь драгоценные камни…       ​Тёмный Принц одёрнул себя. И что за розовые сопли он разводит? Глаза, как драгоценные камни! И где он только набрался такого?..       ​Кабинет Долиша оказался заперт, как и учительская. Но Салазар даже не раздосадовался от того, что проделал свой путь впустую. Он вполне сможет и позже поговорить с Рабастаном, всё равно настроение уже не то. Хотя, безусловно, не помешало бы и отвлечься на что-нибудь. Но даже по пути в помещения Слизерина он не выпускал из головы свою внезапную встречу с Салливан. Она не чуралась его как обычно. Может, из-за растерянности? Потому что была не готова его видеть? Не успела натянуть на лицо свою обычную маску? Но, если вспомнить, то Изабель ведь сама как-то раз обмолвилась, что и он ей понравился, всё дело только в том, что его мать прикончила её матушку. Ну и в разных взглядах на жизнь, конечно, она ведь собирается стать аврором ко всему прочему. Нет, нет, его рациональная сторона понимала, что нельзя позволять себе даже думать об этой предательнице крови. Слишком важен каждый его шаг, слишком много глаз наблюдают за ним. И слишком большая ответственность лежит на плечах Салазара, чтобы он мог позволить себе забивать голову всякими пустяками.       ​Когда Салазар пришёл в подземелья, его друзья уже вовсю корпели над подготовкой домашнего задания по прорицанию. Финеас даже до того опустился, что советовался с Августой о том, как точнее проследить линию судьбы на звёздах небосклона.       ​Салазар плюхнулся, - не слишком грациозно для Тёмного Принца, - в своё излюбленное кресло у камина. - Акцио, мой гороскоп, - пробормотал он.       ​Вскоре Салазар уже тоже был погружен в работу и даже несколько отвлёкся от своих переживаний, которых что-то было чрезмерно много для одного дня. Он даже не заметил, как пришла Джессика и села на подлокотник его кресла. - Впечатляет, - констатировала она, изучив через плечо его гороскоп. – Дождь из мёртвых жаб это довольно сильно, Салазар. - Я всегда смогу его устроить своими силами, - пожал плечами Тёмный Принц. – Нет, Джесс, я поверить не могу, что ты действительно не будешь заниматься этой мутью! - В конце года я напомню тебе написать заявление об отказе от предмета, - усмехнулась Джесс, неожиданно положив руку на плечо Салазара и слегка его погладив.       ​Впрочем, эта акция скорее была рассчитана на Забини, который поспешно отвёл взгляд и уставился в свой гороскоп. Салазар прислушался к своим ощущениям. Было непривычно, что кто-то дотрагивается до него с такой нежностью, хоть и показной, но не более того.