Не оставляй меня в темноте

Эрик

— Ты серьезно пошел в субботу на первую и единственную пару? — Рик ткнулся лбом в плечо своего парня и зевнул. — Ты ненормальный. — Я не могу просто взять и прогулять все, я же староста в конце концов, — Леша тепло улыбнулся и потрепал его по волосам. — По-моему, это какая-то суперспособность. Сам Рик подтянулся только ко второй паре, успешно отсидел ее, потом еще одну, потом собрание группы, и, собираясь домой, наткнулся на Лешу в коридоре. — Я был уверен, что ты уже ушел. — Я подумал, что мы могли бы вместе вернуться домой, — сказал Леша, поймал недоверчивый взгляд и признался. — Дима таскал меня поесть суши. Рик старательно погасил в себе приступ ревности. — Сегодня Ленка зайдет, приготовит чего-нибудь. — Класс, я как раз голодный. Поел бы мяса. И оладьев. — Нужно было в магазин сходить, наверное, — Леша поискал в кармане ключи и принялся открывать дверь. — Да ничего, — Рик только махнул рукой. — Лена придет, скажет, что ей нужно, и я метнусь. — Какой ты у меня, — Леша усмехнулся, втолкнул парня в квартиру и со вкусом поцеловал. Мир покачнулся под этими губами, и Рик ухватился за Лешины плечи, сжимая пальцами куртку. Ему до сих пор не верилось, что так можно, что можно трогать и чувствовать. Отпустили его также внезапно. — Посмотрим фильм какой-нибудь? — Да, конечно, — слегка дрожащим голосом ответил Рик, все еще приходя в себя. — Пойду переоденусь и к тебе. Леша не очень любил заходить к Рику, а когда приходилось, всегда скользил по стенам каким-то тоскливым взглядом, хотя выражение лица его никак не менялось. Может быть эта тоска Рику только казалась, но она была понятна — это же спальня его родителей и… — Странно, — Леша огляделся, поджимая губы. — Такое чувство, будто кто-то у нас побывал. — Может Лена пришла уже? — Рик повесил куртку и внимательно посмотрел на Лешу. Он стоял чуть поодаль и активно вертел головой. — Она бы предупредила, — Леша нахмурился сильнее, прошел на кухню, Рик хвостиком последовал за ним. Ему самому все казалось таким же, каким было до его ухода. — Думаешь, это… ну, Райсс? — осторожно предположил он. — Да вроде не было поводов. Макс может быть? Так… — Кто такой Макс? — Такая. У нее уж наверняка есть ключи от квартиры, но она бы не стала шариться по дому в отсутствии хозяев. — Леша тряхнул головой, от чего челка упала на глаза. — Ладно, может я брежу. Иди к себе, я чайник пока поставлю. Кажется, он и правда успокоился, хотя никогда нельзя было знать наверняка. Рику хотелось бы думать, что он научился читать Лешу, но это было не так. По крайней мере не совсем. «У меня еще есть время, — не стал расстраиваться он, отправляясь в комнату. — В конце концов, я уже понимаю его лучше остальных». — Какого… А Леша был прав. На его кровати раскинулось тело. Мужское тело. Сопело моськой в подушку как у себя дома, подминая под себя яркий оранжевый плед с рисунком мороженого на нем — сам Рик его не использовал, оставил в шкафу. — Леееш! Его вполне можно было спутать с девчонкой — худой с разметавшимися по подушке длинными светлыми волосами он спал на животе, задравшаяся футболка оголяла тонкую светлую кожу на пояснице, а черные джинсы весьма плотно обтягивали аппетитную задницу. Невысокий, хрупкий — именно такие обычно нравились Рику. — Что у тебя тут? — Леша зашел в комнату, наткнулся взглядом на тело и замер. — Знаешь его? Леша демонстративно ущипнул себя на руку, сморщился и решительно подошел к кровати. Некоторое время разглядывал тело перед собой, а потом схватил его за лодыжки и резко дернул, стаскивая с кровати. Парень заворчал, попытался обернуться, сжал руками покрывало, поднимая голову, но его упрямо тащили назад. — Эй! Когда кровать закончилась, они оба рухнули на пол. Падая, Леша неловко взмахнул руками, отпуская чужие ноги, и немного болезненно приземлился на задницу. Парень, впечатавшись лицом в ковер, застонал, сообщил полу то-то неприятное, кряхтя перевернулся и тоже сел, подтянув к себе колено. Обиженно потер ушибленный лоб. Потом поднял взгляд и замер. И стало тихо. Рик почему-то боялся пошевелиться и только отчитывал удары сердца. Чьего-то оглушительно бьющегося сердца. Леша? Глупости, ну не может он его слышать. А они так и сидели на полу лицом к лицу, и пожирали друг друга каким-то одинаково-лихорадочным взглядом. В груди неприятно потянуло — он никогда не видел столько эмоций на любимом лице: не только восторженную почти детскую радость, но и тяжелую закоренелую боль. Так смотрят только на очень важных людей. Рик с усилием перевел взгляд на гостя, и сердце ухнуло вниз. Они были похожи, не так чтобы бросалось в глаза, в глаза как раз бросалось их разница — мальчишка выглядел как школьник, был ниже, тоньше, мягче. Но было что-то общее, что читалось в чертах лица, разрезе глаз, изгибе губ и — более явно в ярких цветастых фенечках на запястье, аляпистом принте футболки, сережке в брови и ворохе амулетов на шее. Они были похожи не как родственники, а как друзья, что знают друг друга с пеленок и всю жизнь перенимают жесты и привычки. Рик впервые возненавидел кого-то так ярко. — Ты не выглядишь особо довольным, — сварливо заметил мальчишка, пряча улыбку в уголках губ. — Можно подумать, кто-то будет рад такому засранцу как ты.  — Да, — он сделал шаг вперед, оказываясь совсем близко, на расстоянии поцелуя. — Ты мне определенно не нравишься. Хоть и такой глазастый. Какая-то тень смешанных эмоций мелькнула по невозмутимому лицу, а потом этот невозможный, серый, совершенно неинтересный парень улыбнулся. И от этой улыбки у Рика перехватило дыхание — Можно подумать, я хочу нравиться такому засранцу как ты. Все верно. Это он напомнил Леше этого светлоглазого парнишку, это он попытался занять чужое место. И сейчас лишним здесь был именно он. Рик смотрел на этих двоих и думал, что лучше бы они стискивали друг друга в объятьях, но они продолжали просто сидеть, и мальчишка выглядел так, словно вернулся домой, а Леша, всегда такой сдержанный и серьезный, расслабился, разулыбался, заострился и стал словно младше на несколько лет. Сейчас он меньше всего походил на Ворона, скорее на городского воробья. Он хотел уйти, просто выйти и оставить их одних, и не мог — он просто ждал, ждал, когда Леша вспомнит о нем, представит его, просто скажет что-нибудь, но Леша молчал. Смотрел, смотрел, словно боялся, что видение рассеется, и, кажется, даже не моргал. И улыбался — так легко, так непринужденно, как никогда — все еще никогда — не улыбался Рику. И Рик знал, абсолютно точно знал, что за это всегда будет ненавидеть этого светлого мальчишку, который одним своим присутствием делал эту комнату теплее и ярче. Только лишь за эту улыбку. — Эй, мальчики, вы дома? — раздался из коридора женский голос, вырывая Рика из пучины нахлынувших эмоций. Мальчишка встрепенулся, расширил свои огромные серые глаза, сейчас словно налившиеся синевой, и, глядя на это, Леша рассмеялся, запрокинув голову вверх. — Что у вас такого весело… Даник? Даня подорвался с пола, в мгновение преодолел это расстояние и заключил девушку в сильные, но бережные объятья. — Привет, сестренка. — Даник, — голос Лены задрожал, она обхватила его за плечи и притянула к тебе как можно ближе. — Даник, боже мой, Даник. Из глаз ее брызнули слезы, но девушка улыбалась ясно-ясно, как только что улыбался ее брат. Леша поднялся с пола, подошел к Рику и положил подбородок ему на плечо. И Рик понял, что все это время его сердце ныло пронзительно и больно. Понял, потому что сейчас боль прошла. — Так, — Лена отодвинула мальчишку от себя и принялась придирчиво разглядывать. — Худющий то какой. Но похорошел, ты и в школе был хорошеньким, но стал совсем красавчиком, — Даня смутился, и Лена рассмеялась. — Ну вы посмотрите на него. А как тебе идет отсутствие синяков и ссадин. Эрик, милый, оладьи сегодня будут не очень сладкие, уж прости. Или сделать тебе отдельную партию? — Ничего, я сгущенки больше налью. — Отлично, — Лена схватила Даню за запястье. — Пойдем, поможешь мне, а то этих двоих вообще к кухне нельзя подпускать. Напоследок мальчишка кинул на Лешу дразнящий взгляд, и Рик невольно сжал кулаки. Он не отдаст Лешу никому, не сейчас, не после того, как… Это не ненависть, это страх — жуткий, удушающий, поднимающийся из печенок к самому горлу. Отравляющий. Этот мальчишка может спасти его Лешу. И может забрать. Рик развернулся, и увидел, как улыбка медленно сползает с Лешиного лица. Но привычной маски не было, в карих глазах застыла тревога. Леша посмотрел на него в ответ, растеряно покусывая губу, и Рик притянул его к себе, обнимая. — Зачем он вернулся? — прошептал Леша, вцепившись пальцами в его плечи. — Ему же нельзя. Или он насовсем, что если он насовсем вернулся? — Это плохо? — Я не знаю. Не знаю. Рик коснулся губами теплой кожи, улыбнулся и отодвинул Лешу от себя. — Иди и спроси у него. Он же пришел к тебе. — Ко мне, — кивнул Леша, и глаза его вмиг стали больше. — Значит, он не к Райссу. Этот демон убьет его, когда узнает. — Если он узнает. — Когда, — упрямо повторил Леша, поджал губы и решительно двинулся к выходу. — Сейчас я этому засранцу трепку то устрою. Даня сощурил свои чисто-серые, когда они вошли на кухню, скользнул по Рику, но тут же прикипел взглядом к Лешиному лицу. Смотрел с насмешливо вздернутой бровью и ждал. — Какого черта ты здесь делаешь? — Эх, Воробей, ты все еще совсем не милый, — серьезно ответил Даня и подвинулся, уступая место рядом с собой. — Птичка нашла меня. Леша смешался, снова бросил на Рика растерянный взгляд и сел. Слишком близко. — Ты из-за меня приехал? — внезапно осипшим голосом спросил он. Даня сглотнул, а потом уткнулся лбом в его плечо. — Да. — Ты идиот, Ломанский. — Я знаю, — не стал спорить Даня, и Леша улыбнулся. — Я думал, ты уже забыл меня. Знаешь, мы дружили так мало, а не виделись так долго. Ты должен был меня забыть, оставить все там, в школе, а ты… — Как и ты. Даня вздрогнул, поднял голову, и Рик увидел, как их взгляды снова встретились, словно прикипели. — Как и я, — от кивка светлая прядь упала на лицо, и Леша плавным движением заправил ее за ухо. Слишком бережно. — Ты почти не изменился со школы. — А ты изменился, — Даня вдруг расслабился, вскинул брови и усмехнулся. — Стал выше меня, кто бы мог подумать. А ведь был воробей воробьем. — Ты бы еще через десять лет объявился. — Злишься, что я так долго? Соскучился? — Вредный засранец. С каких пор ты такой острый на язык? — С каких пор ты такой занудный? — Эй, — наконец подала голос Лена. — Прекращайте тут ворковать, как голубки. Ночью запретесь в спальне и шушукайтесь там на здоровье. Я тоже поболтать хочу. — Но… — попытался запроестовать Леша, но сестра осадила его суровым взглядом. — Я тут беременная женщина, к тому же скоро уйду. Есть возражения? Две головы отрицательно замотались из стороны в сторону. — Отлично, — Лена улыбнулась. — Даник, а Лешка наш в геи подался. Рик вздрогнул и перевел ошеломленный взгляд на девушку. Та только заговорщицки ему подмигнула и продолжила. — Хотя это было ожидаемо, конечно. — Эй! — тут же возмутился Леша, и Рик почти залюбовался этими эмоциями на его лице. — Это когда я давал повод? — Не отмазывайся мне тут. Я знаю, что твой первый поцелуй был с парнем. — И что? Это совсем не то… — Первый? — Даня удивленно распахнул глаза. — Это был твой первый поцелуй? — Ой да брось, — Леша скривился. — Можно подумать в тот момент тебя это интересовало. Рик сделал оооочень глубокий вдох. Отлично, эти двое целовались. Что еще он не хочет знать? На мгновение лицо Дани застыло, и глаза снова блеснули синим. Всего на секунды, но Рик отчего-то почувствовал, что в прошлом этого парнишки боли куда больше, чем может показаться. Райсс? — Что ж, значит парень, который смотрит на меня так, словно я разрушил его песочный замок, твой парень? — невозмутимо спросил Даня и уставился своими раздражающе-серыми на его малиновые волосы. И Леша — не может быть! — его Леша залился краской. — Мой. Это Эрик. — Привет, Эрик, — и Даня улыбнулся ему так искренне, что Рик подумал, что может быть сможет его не ненавидеть. А потом они ели совершенно не сладкие оладушки, Рик и Лена — поливая их сгущенкой, Даня с Лешей — макая в сметану. Лена рассказывала тысячи историй, о себе и Нине, о Леше, обо всем на свете. Сам Леша молчал, не сводил с Дани внимательного взгляда, вернее с золотой полоски метала на его безымянном пальце. — Ничего не хочешь мне рассказать? — каким-то деревянным голосом спросил он, когда Лена загремела посудой. Рик подскочил со стула, отобрал у девушки тарелки и отошел к раковине. — Очень много, — сказал Даня, прокрутив пальцами кольцо. — Я очень много хочу тебе рассказать. Но я не уверен, что тебе нужно знать. Рик почти физически почувствовал, что Леша смотрит на него. — Нужно. Я больше тебя не брошу.

***

Даня ночевал в комнате Леши. С Лешей. И Рик не сомкнул глаз за всю ночь. Лена ушла вечером. С нее не стали брать обещание хранить тайну, но Рик понимал, что это и не нужно. Лена искренне любила этого мальчишку и, кажется, знала куда больше, чем тот же Рик. Когда Рик оказался один в комнате, то сильно пожалел, что не попросил девушку остаться. Так, по крайней мере, они могли бы сидеть на кухне и пить чай. А вместо этого Рик просто изводил себя мыслями о том, что сейчас его Леша с человеком, который ближе ему в сто раз, и подавлял в себе желание сорваться к Сею. Нельзя, нельзя привлекать к этому вечеру никакого внимания, нельзя привлекать к этой ситуации Елисея. Он ни при чем. В конец измучившись под утро, Рик решил сделать кофе. Он и сам не знал, какая сила потянула его на балкон. — Не очень доброе утро, да? — спросил Даня, чуть поворачивая голову в его сторону. Он был в той же одежде, что и вечером, разве что в Лешиных домашних тапочках, и убранными в высокий хвост светлыми волосами. Стоял, облокотившись о раму, и курил. Рик поморщился. — Воробей тоже ругался, — понимающе сказал Даня и развернулся к открытому окну. — Дурная привычка, еще со школы. Никак не могу бросить. — Да ничего, — Рик полностью зашел на балкон и закрыл за собой дверь. — Мой друг тоже курит. — Тебе не предлагаю, — Даня чуть подвинулся, и Рик тоже высунулся в окно. — Я и сам не знал, как скучал по этому пейзажу. — Ты жил у них? — Короткое время, — он затянулся и помолчал какое-то время. — Воробей сказал, что на тебя можно положиться. Это правда? — Смотря в чем. Я тебя не знаю. — Если кто-нибудь узнает, что я был здесь, то Райсс вывернет Лешу наизнанку. В прямом смысле, — холодно сказал Даня, не глядя на него. Внутренности скрутило. — Тогда зачем ты явился? — зло спросил он, подавляя желание схватить этого парня за плечо и заставить посмотреть на себя. — Ты подвергаешь его опасности. — Я явился, потому что был ему нужен, — спокойно ответил Даня, затягиваясь. — Разве нет? Разве тебе самому не было трудно от того, что Воробей похоронил себя в этом чувстве вины? — Думаешь, так хорошо разбираешься в людях? — Я не разбирался раньше, — Даня затушил сигарету об остатки талого снега за окном и бросил окурок вниз. — И случилось много плохого. Пришлось подучить матчасть. — Что это значит? Наконец Даня посмотрел на него — своими чисто-серыми очень уставшими глазами. — Эта история началась задолго до того, как ты появился. И боюсь, закончится она не скоро. Ты можешь или смириться с тем, что в его жизни есть такие люди, с которыми ты бы предпочел не иметь ничего общего, или уйти и оставить его. Не давать ему ложных надежд. Только решай сейчас, пожалуйста. Потому что сейчас он готов открыться полностью и впустить в свою жизнь то хорошее, что раньше боялся. И если ты используешь это и уйдешь, то разобьешь ему сердце. Подумай об этом, хорошо подумай. Нужно быть смелым, чтобы быть с ним. — Смотрю, в любви ты тоже разбираешься, — горько бросил Рик, чувствуя, что даже злости не остается под этим уставшим взглядом. — Нет, — Даня грустно улыбнулся. — Мне в свое время не хватило смелости, чтобы любить. И что-то было в этом голосе, что в груди тоскливо потянуло. — Ты жалеешь об этом? Парень задумчиво повертел пальцами обручальное кольцо и не ответил.