Не оставляй меня в темноте

Эрик

Эрик впервые в жизни был зол настолько, что хотел свернуть кому-то шею. Кому-то конкретному — бледному черноглазому, с которым они когда-то вроде как дружили. — Эрик, — Леша взял его за ладонь, и Рик тут же переплел свои пальцы с его. — Не сходи с ума. Он говорил спокойно, как и всегда, но теперь Рик ясно видел в его глазах притаившуюся тревогу, с которой его парень смотрел на Сея. Друг сжимал тонкими пальцами кружку с какао, которое Леша подорвался заваривать сразу, как только увидел того на пороге, и казался бледнее и тоньше. Эрик вздохнул. Действительно, выход эмоциям можно дать и позже. Он благодарно взглянул на Лешу и сел рядом с другом. Сей тут же уткнулся лбом в его плечо, и Рик почувствовал, как он дрожит. Влас — ублюдок, считающий, что любовь и желание обладать — это одно и то же, а значит, можно взять и объявить права на понравившегося тебе человека. Но это так не работало, иначе Рик бы давно уже приватизировал Лешу на правах своей любви. — Он тебя не ударил? — обеспокоенно спросил Леша. Он сел на соседнее кресло, чтобы дать Сею почувствовать: он тоже рядом, но при этом не нарушить единение этих двоих. — Не помню, — немного истерично отозвался Сей, обжигая дыханием кожу, — но не думаю. Если бы он всерьез решил подраться, вряд ли я вообще выбрался бы из квартиры. — Не думаю, что Влас причинил бы тебе вред, — Рик приобнял друга за плечи, и тот уронил голову ему на грудь. — Ты знал, да? — Да. — Ясно, — в голосе Сея не было обиды. Но он позволял себя успокаивать, и Рик почувствовал себя совсем виноватым. — Я должен был… — Да не должен, — легко сказал Сей. — Я понимаю, почему ты промолчал. То есть, если бы я рассказал Лексу о твоих чувствах, сомневаюсь, что ты бы обрадовался. — Но ты мой друг. — Как и Влас. Рик насторожился — голос Елисея надломился на этом имени. Хотел бы он знать, насколько того впечатлило произошедшее и что надломило внутри, но он не знал, как спросить. — Поживешь у нас, — решил за всех Леша и встал. Он всегда как-то особенно чувствовал, когда нужно было уйти. — Приготовлю тебе комнату. — Спасибо, Леш, — Рик поднял на него благодарный взгляд, и тот тепло улыбнулся. Он был таким невозможным сейчас: заботливым, тревожным, еще растрепанным ото сна, таким искренним, что внутри сжалось почти до боли. — У вас все хорошо, да? — спросил Сей, все еще дыша Рику в грудь. Он так и не согрелся совсем, был по-прежнему холодным — черт знает сколько времени бродил по совсем не весенне-промозглому городу. Эрик бросил взгляд на настенные часы — половина первого. Первый день мая. — У Ким день рождения сегодня, — почему-то сказал он и почувствовал, что Сей улыбнулся. — Мы обычно выбирались с палатками за город в этот день, — вспомнил он и, кажется, перестал дрожать. — Поздравляли ее песнями под гитару, это был единственный день, когда Тим не ломался играть нам. Они не пишут тебе? — Ким писала в начале апреля в последний раз, — Рик и сам поражался, как быстро подруга исчезла из его жизни. Так же, как и появилась. — Еще объявится. Наверняка собирает там себе новую компанию и дрессирует братца. Эрик усмехнулся, вспоминая подругу. Им всем было хорошо вместе, а потом он влюбился и откололся. И теперь ничего не осталось. — Я сказал ему, что мы поцеловались. — Ты умеешь провоцировать людей. Сей хмыкнул. — Я разозлился. Разозлился и сказал то, чего не следовало. А он сделал то, чего не должен был делать. — Он не должен был влюбляться в тебя? — Не должен был.

***

— Просто передай ему ключи. — Влас стоял в своих красных кроссовках, медленно перекатываясь с пятки на носок, и сверлил Рика нечитаемым взглядом. — Он может сменить замки, если не доверяет мне, но я съехал и не буду его тревожить. — Я тебе верю, — Рик вздохнул, забрал протянутую связку и убрал ее в карман. После того, как злость прошла, да и Сея перестало трясти от переживаний, Рик все-таки посмотрел на ситуацию глазами… друга. — Ты как? Влас горько ухмыльнулся. — Я думал, ты устроишь драку. — Ты придурок, что сорвался, — Рик достал пачку сигарет, которую прятал от Леши бог знает сколько, и протянул парню. — Но Сей тебя спровоцировал, так что сложно тебя винить. — Он винит? — Конечно. Ты лишил его друга и соседа по квартире. И я его понимаю: когда-то моя лучшая подруга выкинула похожий фортель. Я надеюсь, ты не вернулся к матери? Влас заметно поежился. — Нет. Снимаю однушку неподалеку от универа. Рик задумчиво затянулся — ему влетит от Леши, вот уж точно. — Может и хорошо, что вы разъехались. Жгучий взгляд темных глаз прожег его насквозь. — Ты занимаешься чем-то подозрительным, и это может быть опасно для Елисея. А у меня нет желания доверять друга тому, кто подвергает его опасности. Он видел, как напряглись пальцы Власа, как едва заметно сузились глаза, но в остальном парень остался спокоен. Они так и сверлили друг друга упрямыми взглядами, пока напряженную тишину не нарушила трель звонка. Рик отвел глаза и полез за телефоном, Влас бросил сигарету в мусорку и развернулся, собираясь уйти. — Приезжай сейчас, — раздался из динамика безжизненный Лешин голос. — У меня еще пара. — Сейчас, — с нажимом повторил Леша. — И возьми Власа с собой. Рик почувствовал, как тревога сворачивается комком в желудке. — Что-то с Елисеем? Влас не успел отойти далеко, плавно остановился и медленно развернулся, следя напряженным взглядом. — Он попытался покончить с собой.

***

Эрик никогда так быстро не бегал. И никогда не испытывал такого животного леденящего ужаса, который сейчас обжигал каждую клеточку тела. То, что легкие сжимает огненным обручем, он заметил только когда остановился перед машиной скорой помощи. Рядом остановился Влас — он тяжело дышал и выглядел каким-то потерянным, бродил глазами от машины к дверям подъезда и как-то придушенно всхлипнул, когда двое санитаров вынесли кого-то на носилках. Кого-то… Рик сорвался с места, едва не споткнувшись, и бросился к другу. Сей выглядел совсем бледным и, казалось, вовсе не дышал. Только казалось. — Отойдите, молодые люди, — строго сказал вышедший следом мужчина в белом халате с закатанными до локтей рукавами. Рик поежился под холодным расчетливым взглядом голубых глаз. Вспомнилось, что отец называл такой взгляд профессиональным. — Можно мы поедем с ним? — Вы родственники? — Мы друзья. — Можно только родственникам. — Но… — Не спорьте, молодые люди, — немного мягче сказал врач. Санитары тем времнем уже упрятали Сея в машину. — Ситуация серьезная, мы должны не только спасти вашего друга, но и сделать так, чтобы случившееся больше не повторилось. Мы не нашли его медицинскую карту, вы знаете что-нибудь важное? — У него аллергия на все анальгетики, — выдавил из себя Рик. Сердце его выбивало о ребра бешеный ритм, и в голове постепенно нарастал шум. — Спасибо, — врач кивнул и быстро направился к машине. — А куда вы… — Мы торопимся, молодые люди. Растерявшиеся парни проводили скорую одинаково беспокойными взглядами и переглянулись. — Леша там один сейчас? — спросил Влас, и у Рика внутри похолодело. Леша сидел на полу посреди комнаты, в которой раньше жил Рик, а потом перебрался Сей, и напряженным взглядом водил по стенам. — Леш, — Рик опустился рядом на колени и притянул своего парня к себе. Он до побелевших пальцев сжал ткань его футболки. Потом они пили горячий шоколад — Леша много накупил, когда решилось, что Елисей останется на неопределенное время. Молчали. Потихоньку успокаивались. — Это я виноват, да? — наконец зло спросил Влас. — Вы об этом думаете? Рик думал. Первые несколько минут, конечно, думал. Но, черт, это настолько не походило на его лучшего друга, что в голове просто не прослеживалась связь между случившимся и Власом. — Заткнись, — так же зло ответил Рик. Какой же Сей придурок. Какой же идиот, да как он посмел бросить его одного, бросить своего брата, бросить влюбленного в него Власа, в конце концов! — Вы же понимаете, что мы теперь долго его не увидим, — подал голос Леша. — Почему? — Потому что Сей не отравился, не случайно превысил дозу лекарств. Влас с Эриком переглянусь, с ужасом осознавая ещё одну истину. — Психушка.

***

Ночью Рик так лихорадочно вжимал Лешу в себя, что тому было сложно дышать. Ему казалось, что вот пришла пора платить за то счастье, которым он так бессовестно пользовался. Что вселенная вот-вот вырвет Лешу из его объятий, оставит совсем одного с огромной дырой вместо сердца. И он это заслужил — за все эти разбитые сердца, которые с такой гордостью собирал в своей коллекции. Ему нельзя было засыпать, ему нельзя разжимать объятий, пока Леша здесь, теплый, дышит в шею и позволяет гладить себя по спине, пока все еще можно исправить. Если он останется один, то уже ничего не сможет исправить. А завтра нужно съездить в квартиру Сея и найти медкарту. Или она хранится в районной клинике? Собрать вещи, что там полагается — тапочки, халат, зубную щетку. Ему это потребуется, если его вытащат. Когда вытащат. Он проснулся резко в шесть утра от какого-то пустого сосущего чувства где-то под ложечкой, тряхнул головой, пытаясь вспомнить, что ему снилось, и обнаружил, что вторая половина постели совсем холодная. Они сидели на кухне — Леша о чем-то напряжено думал, сжимая в пальцах обрывок бумаги, а Влас выжидательно смотрел на него. — Чего вы здесь? Влас поднял голову, несколько минут изучал розовое гнездо на его голове, а потом встал и принялся наводить кофе. — Елисей не в больнице, — сказал Леша, продолжая изучать бумажку в руках. — То есть? — Елисея не привозили ни в одну из больниц нашего района, — спокойно объяснил Леша. — Мой вызов оформлен официально, скорая выехала, но мне отказались предоставить какую-либо дальнейшую информацию. Рик сел. Перед ним опустилась чашка с кофе. — Вот, — Леша передал ему бумажку. На ней Лешиным почерком было выведено какое-то название лекарства, которое Рику ни о чем не говорило. — Врач забрал упаковку, даже не дал толком рассмотреть, но я запомнил название. Это сильное успокоительное, его не было в нашей аптечке, и не в каждой аптеке его продадут даже по рецепту. Вчера был первый день, когда Елисей остался в квартире один, до этого он постоянно был у нас на глазах. И у него не было ключей от квартиры. Так что-либо он принес таблетки с собой в первый же день, либо… — Либо их ему принес кто-то еще, — Рик обхватил чашку двумя руками и осушил сразу наполовину. Горло обожгло. — Но зачем такие сложности? Если он хотел покончить с собой, существует масса других, более доступных, вариантов… Влас смерил его тяжелым взглядом. — Вы подозреваете что-то? — Рик растеряно посмотрел на обоих. — Все это слишком странно. Таблетки эти, которые просто так не добудешь. Машина скорой помощи, которая угодила в черную дыру, — принялся перечислять Леша, складывая листочек с названием лекарства вдвое и вчетверо и вновь разворачивая. — Я не думаю, что Елисей собирался покончить с жизнью. На несколько минут повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом терзаемой Лешей бумажки. Первым подал голос Рик: — Если кто-то хотел убить Сея, почему он не довел дело до конца? — А что если не убить? — Если кто-то смог проникнуть в квартиру и накормить Елисея таблетками, то мог бы и уволочь его. Зачем оставлять здесь, заморачиваться со скорой. — Чтобы можно было официально держать его в какой-нибудь закрытой клинике, — сказал Влас. — Уволочь обдолбанного парня из квартиры и запереть — это похищение. Провернуть все официально — это уже «ради его же блага». — Кому Елисей мог помешать? Влас с Лешей переглянулись.

***

Рик весьма скептически относился к тому, что в «литературе» вечно попадались герои, от которых «мороз по коже», или которые «пугали одним своим видом» (особенно когда речь шла о красавчиках), или — уже совсем мистическое — от которых «исходила какая-то темная аура». Но когда этот парень вошел, Эрик захотел выйти. — Райсс, — Влас пожал вошедшему руку, Леша просто кивнул. Парень обвел кухню взглядом, поддел ногой стул и сел, растянувшись о стол. Рик почувствовал себя странно: с одной стороны, он ожидал кого-то более внушительного, с другой — ни за что не согласился бы остаться с ним наедине. — Нормальный кофе есть? — голос у гостя был приятный, низкий, бархатистый, почти завораживающий, но по-настоящему завораживали глаза — Рик мог поклясться (конечно, это всего лишь игра света), что тьма в них отдает глубоким вишневым цветом. — Сейчас сварю, — Влас снова встал к плите. Леша задумчиво посмотрел на своего парня и уверенно встал рядом с ним. Рик был ему благодарен. — Выглядишь паршивенько. На личный взгляд Эрика, выглядел парень красавчиком, хоть и немного взъерошенным, слегка бледноватым, совсем чуточку демоническим. — Лег спать в первый раз за последние три дня, а тут звонок. — Как ты сразу подорвался. — Я забочусь о своих людях, — Райсс немного помолчал, не сводя взгляд с Леши. — Ты выглядишь по-другому. — Это из-за Эрика. Пристальный взгляд черешневых глаз скользнул чуть в бок, и Рику стало еще более неуютно. Он как-то некстати вспомнил Даню, за встречу с которым этот парень мог бы убить их всех. Да нет, наверняка опасность его преувеличена. — Возможно… — задумчиво протянул Райсс, уперся подбородком о сложенные в замок ладони и закрыл глаза. Дышать сразу стало легче. — Может, тебя покормить? — Кажется, рысий звереныш заставил меня проглотить что-то из своей стряпни. Леша удовлетворенно кивнул. Потом подошел к столу и тоже сел — Рик последовал его примеру. На какое-то время ему показалось, что Райсс уснул, но вот Влас поставил на стол кружку с терпко пахнущим напитком (ради Эрика так не старались, бахнули растворимого), и гость сразу ожил. — Так, — он сделал глоток. — Вы же не думаете, что это я спрятал вашего пацана? — Ты мог бы. Как я понял, Влас еще не дал тебе окончательного ответа. Елисей мог бы стать отличным мотиватором. — Интересная мысль. Может, мне похищать звереныша каждый раз, когда Рысь мне перечит? Леша пожал плечами. — Я понятия не имею, что за бардак творится в твоей голове. Райсс перевел взгляд на Власа. — Ты мог бы, — спокойно сказал он. — Но это не ты. — Не могу поверить, что ты проморгал своего парня. Леша выдал какой-то звук, подозрительно похожий на смешок, но тут же закашлялся. Райсс посмотрел на него. — Давай подробно, что случилось.

***

Когда Райсс ушел, для Рика ничего не изменилось. Тот не сделал ничего: не достал Елисея из шляпы, даже не пообещал, что все решит. Он просто выслушал всех и ушел. Но почему-то Леша стал спокойнее. И даже чертов Влас перестал напряжённо стискивать кулаки, хотя и продолжал смотреть вокруг больным взглядом. Но он хотя бы ел, а Эрику кусок в горло не лез. Где, черт возьми, его друг? Он и сам не знал, сколько ходил привидением по квартире, не выпуская из поля зрения своего парня. Чувство, что он может потерять и его, не проходило и сводило с ума своей навязчивостью. Что тогда с ним будет? — Ты так сам попадёшь в психушку, — наконец не выдержал Леша, схватил его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Какие у него красивые глаза, словно шоколадная крошка. Рик любил шоколад. — Перестань, ты ничем не сможешь помочь ему, если изведёшь себя сейчас. Райсс найдет Елисея и зубами вырвет у кого угодно, только мы не знаем, в каком он будет состоянии, когда вернётся, и в каком состоянии будет тогда Влас. Ты понадобишься им. Рик ткнулся лбом в Лешину грудь, почувствовал, как любимые пальцы заплетаются в его волосах, разгоняя тепло по всему телу. Леша затащил его в их комнату, чтобы своим мрачным видом он не нервировал Власа, да и чтобы поспал, потому что спать Рик тоже не мог. Следил, чтобы Леша не исчез у него прямо из-под бока. — Я люблю тебя. На мгновение пальцы замерли в его волосах. — Я знаю, — тепло сказал Леша и прижался губами к его затылку. — Нет, — Рик поднял голову, перехватил запястья и сжал их, глядя в Лешины глаза. — Я люблю тебя. Я никогда никого не любил — я никогда и не хотел никого любить. Но любовь к тебе — это лучшее, что случилось в моей жизни. Она нужна мне, она вросла в меня, стала частью меня, и я уже не представляю, как это — не любить тебя. Я хочу быть с тобой, даже если это будет больно и трудно, даже если это будет опасно, потому что ты сделал меня лучше: честнее, сильнее, чем я есть на самом деле. Но все это не значит, что ты обязан быть со мной и выбирать меня. Я знаю, как тебе тяжело было подпустить меня к себе и поверить мне. И я знаю, насколько легче тебе стало после того, как вы с Даней поговорили. Я вижу, что ты изменился. Сейчас я могу прочитать по твоему лицу столько эмоций — а раньше я мог только угадывать их. И теперь ты не обязан выбирать меня только потому, что я оказался достаточно упорным, чтобы быть рядом. Я… Ему не дали договорить. Мягкие губы настойчиво накрыли его губы, влажный язык скользнул в приоткрытый рот, и на мгновение Рику показалось, что он слышит, как оглушительно бьется чужое сердце. Его сердце. И потянулись руки: стянуть одежду, провести ладонями по коже, мягко по рёбрам, бокам, спине, сжимая настойчивее в объятьях, чтоб показать, что здесь, что важно, что бесконечно горячо. И заскользили губы по губам, щекам, шее и ниже, обвести языком, прикусить сильнее, зализать укусы. И чей-то сдавленный стон. Леша опрокинул его на спину, навис сверху, глаза в глаза, близко до невозможности. Обжег горячим дыханием губы. И Рик снова поплыл под этими руками, любимыми руками, что так безошибочно находили самые чувствительные места. Они оба знали друг друга, но сегодня словно прикасались в первый раз. И было горячо, и больно, и до страха щемяще где-то под рёбрами. И Рик прижимал Лешу ближе, и задыхался от каждого толчка, и беспорядочно целовал родное лицо, и шептал, что любит и не может без него. И когда ярко накрыло его с головой, он наконец-то смог уснуть.

***

Дверь распахнулась, пропуская в комнату поток искусственного света, и Рик почти физически почувствовал, как его захлестывает что-то темное, безумное, вишневое. — Не смотри ему в глаза, — буркнул Леша, откатился вбок и сел на кровати, руками пытаясь нашарить на полу одежду. Райсс уже ушел, оставив дверь открытой. — Я не слышал, чтобы он звонил в дверь. — У него есть ключи. — В прошлый раз он звонил. — Формальности. Когда они вышли из комнаты, Влас уже сидел на кухне — взъерошенный и полностью сосредоточенный. Часы показывали три часа ночи. Райсс варил кофе и выглядел еще более уставшим, чем несколько дней назад. — Давай я тебе хоть бутербродов настрогаю, — сказал Леша, и, не дожидаясь ответа, полез в холодильник. Рик молча сел. Его удивляло то, с какой фамильярностью Леша общается с человеком, который смотрел так, словно в любую минуту мог выбросить вперед руку и вцепиться сильными пальцами в горло. Даже в таком убитом состоянии. Райсс чуть развернулся, смерил Лешу внимательным взглядом и вернулся к кофе. — Это твоя мать, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Но Влас дернулся, как от удара. Редко его можно было увидеть таким эмоциональным: челюсть сжата, отчего резкие черты лица обострились еще сильнее, глаза сужены. — И старший Савельев, — продолжил Райсс, подхватил турку и разлил кофе по чашкам. — Она нашла его номер, позвонила и рассказала, что его сын трахается с парнем. У твоей матери неплохие связи в медицине, как оказалось. Заведующий одной частной психиатрической клиникой в Подмосковье прописывает успокоительные ее сыночку. Ну, а у Савельева есть деньги и кое-какой опыт в похищении людей. — Серьезно? — Рик попробовал предложенный кофе — пресвятые угодники, да это божественно. — Все по-разному зарабатывают капитал. Райсс сел прямо напротив и поднял глаза на Эрика — эти невозможные, безумные глаза, что так ярко контрастировали с обычной, в общем-то, человеческой внешностью и вгоняли в ступор. Хотя простым Райсса назвать было сложно — черты лица выразительные, правильные, этакий классический красавчик-антагонист. Бесконечно уставший. — Клиника хорошо охраняется, — черешневые глаза нашли Власа. — Конечно, открыто нападать мы не будем, наделаем шуму, да и Елисей может пострадать. Я возьму самых верных людей, и мы зачистим все тихо… Ты со мной? Выжидательная пауза. Внимательный взгляд. Неторопливый глоток из чашки. Словно цепляешь жертву на наживку. Влас твердо кивнул, поиграл желваками и встал. — Макс могла бы надавить на клинику, — сказал Леша, когда парень вышел из кухни. — И Елисея бы просто отпустили. Не пришлось бы никого убивать. И тут Райсс улыбнулся. И Рик подумал, что разрешил бы изуродовать свое лицо, лишь бы этот тип никогда больше не улыбался. — Он должен испачкаться.