Предатели

Володя с улыбкой посмотрел на экран телефона. «Только не говори, что Вере опять не спится. Где тебя носит?» Мужчина в очередной раз усмехнулся. Он понимал, что Маша шутила. Было всего пять часов вечера и, уехав, он не отчитался. «Скоро буду дома, малыш, и будь уверена, накажу по полной программе за такую несанкционированную ревность», - написал он ей в ответ и осмотрелся. Вере удалось найти лишь двух свидетелей того пожара. Один из них был учителем и работал теперь в небольшой Московской школе, и не думая, прятаться от кого-то. Повар лишь надеялся, что тот еще не ушел домой, и он не зря ехал на другой конец города. Громко зазвенел звонок и из кабинетов, толпами выбежали дети, торопясь убежать из ненавистной им школы. Володя нашел глазами нужный ему кабинет и направился к нему. За столом сидел мужчина средних лет. Он спокойно продолжал заполнять журнал и домой, казалось, не торопился. Мужчина постучал в открытую дверь, заявляя о своем присутствии. Повар мысленно сравнил себя со школьником и раздраженно выдохнул. Учитель поднял голову и рассеянно посмотрел на него сквозь очки. - Здравствуйте, Максим Юрьевич, я звонил вам и договаривался по поводу встречи. Мужчина еще несколько секунд, растерянно посмотрел на него, затем, наверное, вспомнив их телефонный разговор, улыбнулся и кивнул ему в сторону стула, стоящего напротив. - Здравствуйте, - учитель поправил очки, - так о чем вы хотели со мной поговорить? - Да, - Володя посмотрел на свои руки, сложенные в замок, затем снова на собеседника, - понимаете, я узнал, что вы работали в школе «Энигма». - Да, это так, - мужчина кивнул. - Я знаю о печальной участи самой школы, - повар постарался произнести эти слова как-то особенно тихо, со скорбью, но практически мгновенно снова оживился - в ней же училась моя младшая сестра, Наташа Князева. Вы случайно не помните ее? Мужчина удивленно посмотрел на Володю, слегка прищурился, вспоминая, после чего кивнул. - Так вот, после того пожара она стала вести как-то странно, ну знаете, закрытая, неразговорчивая, хотя раньше все было иначе. Мы с родителями очень волнуемся за нее, - врал и не краснел Соколов. - И я подумал, может, вы как-то сможете прояснить мне ситуацию о том, что там произошло в день пожара. Знаете, в новостях ничего конкретного не говорили, да и администрация тоже. - Даже не знаю, - учитель покачал головой, - ваша сестра училась в моем классе, и на самом деле никогда не замечал за ней подобного. Однако тот пожар мог нанести всем детям психологическую травму. Сказали, что проблема в проводке. Никто из детей, слава богу, не пострадал, но картина то стояла страшная. «Никто?» - удивленно подумал повар. - Да, я смотрел новости. А что вы можете еще рассказать про Наташу? - Знаете, - мужчина прокашлялся, - мне кажется глупо, что-то говорить. Когда детей отдают в пансионы, закрытые школы, они все становятся закрытыми, недоверчивыми. Я до сих пор не считаю, что это нормально, поэтому состояние вашей сестры может оправдываться обидой на вас и родителей. - Ну, так сложились обстоятельства… - Володя осекся, внезапно осознав, что начинает оправдываться. - Владимир, поймите меня, я отработал в той школе пять лет и не раз, возвращаясь в свою спальню, видел детей в слезах. Они сидели на полу у своих комнат, потому что им было страшно. В том пожаре не было ничего особенного. Правда, я видел лишь несколько учеников и учителей, но администрация сказала, что остальные вышли через черный ход, по ту сторону здания. А меня сразу увезли спасатели, и больше ничего я не видел, - он вздохнул, - жаль, конечно. Школа ведь была хорошая. Много хорошего дорого оборудования. Знаете, я не сторонник всех этих современных технологий, но современным детям проще воспринимать информацию через фильмы, презентации. И от этого никуда не денешься, - он с улыбкой развел руками. - Да, то есть, информация, которая была представлена в новостях, правдива? – повар удивленно посмотрел на собеседника. - А разве нет? Если бы кто-то из детей погиб, было бы много шума. Володя кивнул. Он встал со стула и не в первый раз внимательно осмотрел учителя. - Спасибо за помощь, более не буду отвлекать вас от работы. - Не за что, - Максим Юрьевич, проследил за мужчиной, направляющимся к выходу, и в последний момент окликнул его. Повар обернулся. - Как-то между мной и Натальей состоялся один разговор, - он замолчал, - у вашей сестры очень острый ум, ее может ждать великое будущее в любом направлении. Однако она сказал мне, что, скорее всего ей придется заняться семейным бизнесом. Володя вздрогнул. В его понимании это могло означать лишь одно – Ингрид. - Я бы хотел попросить вас, - продолжил учитель, - чтобы вы с родителями не давили на девушку. Она вольна выбирать тот путь, который ей по душе. - Да, - повар сдавленно кинул. – Я вас услышал и обязательно поговорю с родителями, - он подошел ближе к двери. – До свидания. Повар вышел из класса, не дожидаясь ответного прощания. Крылов с сожалением посмотрел на друга, лежащего в гробу в одной из похоронных агентств города. На самом деле от его знакомого мало, что осталось. Сейчас перед ним лежал обгоревший до костей скелет, который через несколько минут должны были накрыть крышкой гроба. Мужчина до сих пор не мог поверить в то, что его друг мертв, а крупнейший проект Ингрид по созданию армии завален. Они сто раз все перепроверили, виновата в пожаре была действительно проводка, и Крылову казалось глупым погибнуть от такой невнимательности. Погибнуть? Не всем. Погибли дети, некоторые учителя, персонал, но не директор. Сергей лично присутствовал на вскрытии и врач подтвердил, что его убили. Перерезали горло ножом в самый разгар пожара. Он поклялся найти убийцу. Да, его друг не был святым. Как и он. Они все. У всех были свои маленькие грешки, фетиши, желания, которые нельзя было не подавить. Вспоминая, о желании, на ум Крылову тут же приходила Галина. Приказ убить ее, был отдан уже давно, но до сих пор не исполнен. Мужчина не торопился. Что-то внутри подсказывало ему, что она еще может пригодиться им. К тому же сейчас у них появился новый источник давления на нее – Денис. Галина сделает все, чтобы уберечь внука, а значит, она в их руках. Крылов глубоко вздохнул и отошел от гроба, позволяя работникам агентства заколотить его крышкой. Он поклялся отомстить за друга. - Ну что там у тебя? – Володя внимательно посмотрел на подругу, садящуюся в его машину. Вера устало вздохнула. - Не знаю, что там произошло, но этот парень точно шизанутый! – в сердцах воскликнула девушка. Разделяясь в городе, они решили, что повар поговорит с учителем, а девушка с одним из учеников, и, похоже, разговор не состоялся. - Что совсем глухо? – мужчина сморщился. - Он ткнул в меня этим и отказался разговаривать, - девушка протянула ему бумажку. – Сказал, что его психотерапевт официально запретил ему разговаривать о том пожаре с кем-либо и предъявил эту справку. Володя внимательно осмотрел документ. - Похоже, настоящая. - Угу, - Вера кивнула, - и сколько я не билась, поговорить не удалось. Тычет это бумажкой и все тут. - Ну, если она настоящая, то он имеет на это право, - мужчина вздохнул, заводя машину. – У меня тоже не густо. Либо учитель действительно ничего не знает, либо хорошо притворяется. Девушка внимательно посмотрела на друга. - Думаешь, они все прикрываются этим пожаром? - Не знаю, но что-то после этого разговора мне подсказывает, что об Ингрид Наташа знает. - Значит, все-таки ее подослал Князев? Володя остановился на светофоре и посмотрел на подругу. - А вот он, боюсь, не в курсе. «Ну, что за дурацкая привычка!», - Виктор раздраженно вздохнул, боковым зрением наблюдая за Наташей. Девушка в очередной раз облизала пухлые губки и слегка дотронулась до них пальчиками, не отрываясь от чтения книги. Мужчина выдохнул и попытался сосредоточиться на чтении той же книги, которую сейчас изучали его ученики. Он пообещал им устроить в конце урока устный опрос, но теперь уже пожалел об этом. Поляков невольно вспоминал голос девушки, то, как он растягивает слова, когда забывает материал и чувствовал, как внутри нарастает возбуждение. Ну, сколько можно было выносить эту пытку? Сколько еще ему придется сдерживаться, пока это временное влечение пройдет? «Проклятье! Соберись! – Виктор шумно вздохнул. – Вопрос первый: как вы считаете, что лежало в основе мотивации Раскольникова? – мужчина зажмурился, пытаясь отвлечься. Он уже набрался смелости, чтобы задать этот вопрос ученикам, но стоило ему взглянуть на Наташу, как слова застряли комом в горле. Она снова это делала. Ее пальчики легли на нижнюю губу, из-за белоснежных зубов показался кончик языка. Он быстро облизнул подушечки пальцев, которые тут же прошлись по верхней губе. Было очевидно, что девушка делает это не специально, пребывая в какой-то задумчивости. Однако смягчающим обстоятельством это не представлялось. Виктор начал едва заметно ерзать на стуле. Наташа перелистнула страницу почти одновременно с еще несколькими учениками. И снова дотронулась пальчиками до губ. Волна жара накрыла мужчину, внезапно он вспомнил их поцелуй в библиотеке. Вспомнил, какими нежными бархатными были эти губы, с каким упоением он целовал их и, не смотря на неловкость, не хотел отрываться. Девушка перелистнула страницу и ее права рука снова потянулась к губам. И больше фантазию мужчины ничего не могло остановить. Звенит звонок, все выходят из класса. Наташа последняя. Она всегда выходит последняя. Девушка неторопливо собирает книги, а мужчина закрывает дверь на замок. Притягивает ее к себе, и наконец-то долгожданный поцелуй. Грубый, решительный. Два шага в сторону стола и вот девушка уже на нем. Одним резким движением Виктор задирает ее юбку и входит без предварительной подготовки. Отчего-то он знает, что на ней нет нижнего белья, зато есть чулки телесного цвета и ажурные подвязки. Без подготовки внутри горячо и влажно, и девушка явно не против происходящего. Она поддается ему навстречу, и толчки становятся все быстрее и глубже. За мгновение до оргазма мужчина наклоняется и прикасается губами к ее губкам и… Звенит звонок. Поляков рассеянно смотрит на учеников, которые встают со своих мест и начинают собирать вещи. Очевидно, опрос откладывается до следующего урока, и девушка как всегда выходит из класса последней. Уже на пороге она оборачивается и, смотря в растерянные, безумные глаза учителя произносит: «До свидания, Виктор Николаевич».