ВРАЧА!!!

- Урод. Ненавижу. Убить мало.       Плисецкий вскочил и бегал по комнате из угла в угол. Его волосы, не успевали за его стремительностью и когда он резко разворачивался, они хлестали его по лицу и открытым ключицам. Футболка с невероятно-огромной, растянутой горловиной, сползала, то с одного плеча, то с другого. - Чего ты на меня смотришь? Твой хозяин вообще с головой не дружит. Если его не остановить, то не будет у тебя хозяина. Ты это понимаешь? - Лохматя морду псу, бубнил Юра. - Ну что мне делать? Мозги на бекрень у него, а плывут они у меня. Где логика? Маккачин?       Пес решил, что это какая-то игра и стал выдираться из цепких ручек Юры, упираясь лапами в ковер. А когда вырвался, залаял, прыгая вокруг Юрки. Плисецкий встал и побрел на кухню. - Да не путайся, ты, под ногами. - Выпалил Юра, когда игривый пес стал бегать между Юркиных ног, как по лабиринту.       А начиналось все так хорошо. Пробуждение в настойчивых ласках. Звонок Фельцмана, об отмене тренировки из-за прорванной канализации. Но, утро, перестало быть томным в ту минуту, когда, открыв ноут и автоматически синхронизировав почту, оказалось, что ящик открыт Никифорова. И последнее письмо имело потрясающее, но не менее бредовое название, - "Психологические особенности индивида, при смене пола". Содержание было не менее впечатляющим, тут и соглашение о неразглашении, и расписание сеансов с психологом и психиатром, а еще известные случаи "ошибочного выбора".       Плисецкий завис и долго пытался понять, что собирается делать Никифоров. Втихаря сменит пол сам или все-таки нацелился на Юрку? И что теперь делать? Спасать Виктора или спасаться самому? - Попадалово. - Произнес Юрка и налил себе стопку, чистейшей как слеза, водки. Выдохнул - выпил - вздрогнул. Взял поводок и скомандовав псу "Гулять" вышел из квартиры. ...       Виктор, вернулся домой груженным осликом, разве только уши не торчали вертикально. Но звуки издавались, как раз, под стать парнокопытному. - Юрочка, я дома.       А в ответ тишина. Маки тоже не слышно. Ну пошли погулять видимо, заключил Виктор и на ходу раздеваясь, напевая, отправился в душ.       Тем временем, Плисецкий пребывал в отвратительном настроении, скопировав сообщение к Никифорову, отправил себе на почту, чтобы по-тихому разобраться и взяв пса на прогулку, поехал к себе на квартиру. Да только прочитав вложения, ничего не понял. Сейчас у него «кипели и плавились мозги», а просветление не наступало. - Да что за хрень, то. – В сердцах, прокричал Плисецкий.       Маки все пытался допрыгнуть до верха холодильника. Там, вполне себе комфортно, с демонстративным безразличием, восседала кошка Юрки. И когда Маки уставал прыгать и успокаивался, кошка дергала хвостом и на короткое время свешивала его, а дождавшись, когда Маки обращал на него внимание и принимался с лаем прыгать, так же, спокойно поджимала его.       Юрка от непонимания, так перенапрягся, что, не обращая внимание ни на что, заснул, прямо за столом. Ему снился дом у моря, и то как он идет по берегу, зарываясь стопами в песок, а потом любуется закатом, на фоне которого из воды выпрыгивают две рыбки, черная и белая. А потом, эти рыбки сами прыгают ему в руки.       Проснувшись, Плисецкий, первым делом залез в онлайн сонник…и чертыхнулся…прочитав в слух: - «Рыбы к прибыли и беременности», все … пора сушить весла. – Все что смог выдавить из себя Юра. – Пошли Маккачин, домой тебя, что ли, отведу.       Идти хотелось и не хотелось. Плисецкий действительно не понимал, ни что происходит, ни как ему быть, ни что делать. А еще любит он Никифорова или таки ненавидит. Может быть, если бы у него было больше жизненного опыта, то и решить, что делать, было бы проще. Но сейчас, ему, всего шестнадцать с хвостиком и что делать, в голову не приходило.       С одной стороны, он думал, что любит Виктора, до судорог в стопах. Он любил прикасаться к нему руками и губами. Любил его улыбку и то, с какой самоотдачей Никифоров все делал. Любил странные идеи и спонтанные выходки, от которых после дикой агрессии, наступало безмерное успокоение. Вот к примеру, когда Виктор заявился к нему в квартиру, напоил холодным чаем с горчинкой, а потом, на частном самолете знакомого, отключившегося Плисецкого, привез на Атолл, каким-то чудом пройдя контроль таможни. И вот просыпается Юра и от непонимания бьет себя по щекам, думая, что не может проснуться. А вода нежно-бирюзовая, а небо бесконечно синее, а вокруг непередаваемая тишина. Незнакомое место и одна улыбка Никифорова, такая родная и знакомая, что Плисецкий решил, что не будет сейчас просыпаться и со свойственной ему эмоциональностью набросился на Виктора, высказывая ему все, что внутри накопилось теплого и нежного. После, с разбегу прыгнув в воду и приложившись плечом, не правильно сгруппировавшись, только тогда понял, что это не сон, а действительность, чуть с ума не сошел и вызверился на Никифорова, чтобы после, отдаться нескольким дням отдыха и романтики. И теперь, вспоминая такие моменты, Плисецкому было сложно. Все-таки Плисецкий всего лишь подросток... А сейчас, еще и испуганный подросток… И боится подросток, того кого любит….       «Идти домой надо», рассуждал Юра, «отведу пса и сразу уйду», убеждал он себя.       Подъезд встретил парня с собакой, сломанным кодовым замком и перегоревшей лампочкой. Глянул в телефон, дабы набрать Никифорова, а батарея сдохла. Вечер уже и не вечер, а настоящая ночь. Ветер совсем не ласковый, пробирает до костей.       Казалось бы, лед тоже не особо теплый, но как-то не так зябко. А тут и холодно, и голодно, и боязно. Пригорюнился молодой фигурист. Натянул капюшон посильнее. Сел на лавочку, пса у ног посадил, и на виду, и грелка, - два в одном, и задумался. Что делать?       Никифоров же, разнервничался. Вышел из ванны, в которой он благополучно заснул, замерший. В квартире тишина. Оказалось, что Юрочки с Маккачином, нет уже более трех часов. Телефон вне зоны доступа.       «Оприходую паршивца», решительно заявил Виктор, «вот только попадется мне в руки, и оприходую. Сколько можно тянуть кота за яйца?». Сказал – сделал. Оделся и твердым шагом покинул квартиру.       А тут незадача, - лифт не работает. Задумался Виктор. Вернулся в квартиру, проверил документы, деньги, ключи, мобильник и шарф для Юрочки. «Вроде все взял» проанализировал Никифоров и во второй раз покинул обитель.       «24 этаж — это не просто высоко, а охренительно высоко. Когда спускаешься устаешь, а подняться? И какого я повелся и купил квартиру так высоко?» Рассуждал Виктор и остановился.       Плисецкий же, дождался, когда консьерж открыл дверь механически и начал подъем. - «Если б мишки, были пчелами, то они бы, ни по чем, ни за что бы, не подумали, так высоко строить дом», - напевал Плисецкий.       Уставший пес, шел медленно и с явной неохотой. На 10 этаже, многозначительно облаял перила, предварительно обнюхав их. На 16, демонстративно сел и сколько бы Юрка его не тянул, - бес толку. – Я тебя здесь оставлю и пойду. А ты захочешь догоняй. – сказал Плисецкий псу и пошел дальше. - Я спортсмен. Хули 24 этажа в 34-этажном доме. Интересно, пирамида выше или ниже 24 этажа? Стоп, - Плисецкий замер, с зависшей ногой, над очередной ступенькой. – Это если я поднимусь, а лифт не работает, то значит я должен остаться у Никифорова? И вообще, я Маккачина вел, а он уснул по дороге. Фигня получается какая-то. Юрка сел на ступеньке и подпер голову рукой. Что делать?       Неожиданная встреча, произошла между 18 и 19 этажами. Благополучно выпавшие и скатившиеся, из рук Никифорова, три апельсина, попали под пятую точку, как раз задумавшегося и усаживающегося Плисецкого, который тут же разродился отборной бранью, вспоминая всех по именно. - Юрочка!!! – Воскликнул Виктор. – Ты здесь, а я как раз шел тебя искать. – И кинулся обнимать Плисецкого. - ЁПРСТ!!! Ощущение мокрой задницы, утяжеленной апельсиновой мякотью, добавляло насыщенных эмоций и так, находящимся на грани Плисецкому. «Как обосрался», мыслил он и возрился на звезду фигурного катания, прищурившись и стиснув зубы. - Маккачин отказался идти и спит на шестнадцатом.       Как в отместку, шершавый язык лизнул ладонь Плисецкого, от чего последний, подскочил на месте. - Что хозяин, что пес! – сквозь зубы, выдавил Юра. – Вы меня инвалидом сделаете. Я уже психом стал. – Развернулся и пошел в низ.       Но уйти не получилось. За куртку схватил Маки, а за руку, - Виктор. - Юрочка, не уходи. Что я сделал? Я все исправлю. Только скажи, что не так?       И смотрит так жалостливо-жалостливо. - Еще слезу пусти. – Буркнул Юрка. – Пошли домой. Оба.