i was a billion little pieces (till you pulled me into focus)

Майя не разговаривала с Лукасом с тех пор, как неделю назад выяснилось, что они родственные души, так что она удивлена, когда он звонит ей однажды ночью. Она валяется на кровати, занимаясь для теста по испанскому и прислушиваясь, когда её мама вернется домой, как вдруг её телефон жужжит. - Лукас? - Привет, - ей тут же становится тревожно, когда она слышит звук его голоса – слишком уставший для просто дружеского звонка. - Ты в порядке? – спрашивает она, садясь у изголовья кровати. До неё доносится приглушенное сопение, и затем он рассказывает, что уехал в Техас на неделю. Рассказывает, что пару дней назад отец умер от сердечного приступа, и она чувствует, как что-то внутри неё ломается, когда она слышит трещину в его голосе. - Боже мой, Лукас, мне так жаль, - шепчет она. - Да, всё – всё в порядке. Я только что вернулся с похорон. Сейчас очень тихо. Никто не знает, что сказать. - Он был хорошим человеком, Лукас? - Не совсем. Не для меня. Но он всё еще был моим папой, понимаешь? Он всё еще был моей семьей. Мама не переставала плакать все три дня. Майя закрывает глаза, проводит пальцами по волосам так сильно, что её голова горит. - Мне жаль, что я не рядом с тобой. - Я понимаю, - он молчит, и она слышит только, как он дышит. – Хотя, мне бы хотелось, чтобы ты была здесь. Вот почему я позвонил тебе. Мне не очень хорошо из-за того, что ты так далеко, потому что я начал вспоминать некоторые вещи. Из твоих снов. - Серьезно? – спрашивает она и садится прямо. – Например, какие? Лукас рассказывает ей про домик на дереве, что они построили, когда были младше, и она вспоминает разодранные коленки и персиковый чай, который её отец делал для них. Он рассказывает ей про озеро, в которое они привыкли бросать камешки и около которого лежали в траве, пытаясь проследить за звездами. Он рассказывает ей про кафе, куда они любили ходить, рядом с её домом мечты, с ярко-розовыми и голубыми неоновыми вывесками. - Всё немного расплывчато, - поясняет он, - но когда я закрываю глаза, я могу увидеть это. И это заставляет меня скучать по тебе. Майя кусает губу и ложится обратно на кровать, закутываясь в одеяло, позволяя себе расслабиться. - Помечтай обо мне, Черничка. Когда пойдешь спать сегодня, подумай обо мне, и я буду рядом. - Обещаешь? - Да. Да, я обещаю. - Я не против этого, Майя, - шепчет он, прежде чем она повесит трубку. – Что ты моя родственная душа. Я не против. Я рад, что это ты. Она чувствует вкус крови во рту, когда прикусывает внутреннюю сторону щеки. - Я знаю. Побудь со своей семьей, Лукас. - Да. Конечно, да. Увидимся позже, - и затем он кладет трубку, а Майя чувствует себя немного пусто, больше, чем прежде. Когда она засыпает этой же ночью, они встречаются в лесу. На секунду она в замешательстве, потому что это место ей незнакомо, но потом она видит его и забывает о беспокойстве. Он надел смокинг, и она ухмыляется, говоря ему, что он неплохо выглядит для ковбоя. Он не улыбается в ответ, хотя пытается. Майя делает шаг по направлению к нему, и он не шевелится, пока она тянет его за галстук, удерживая его, когда он спотыкается. - Скажи мне, что тебе нужно, - спрашивает она, пытаясь установить её лучший зрительный контакт. Но он вежливо просит её замолчать, и весь мир вокруг них вспыхивает. Она наблюдает, как ветви падают с верхушек самых высоких деревьев, угольки, искрящиеся из-за дерева, похожи на фейерверки, тонкие стволы ломаются и падают посередине, как будто они тоже знают, насколько невыносимо это – терпеть боль. - Ну же, Лукас, скажи мне, как тебе помочь. Она замечает костер где-то вдали, видит, как он разгорается всё сильнее и сильнее с каждой секундой, и боится, что он сожжет всё на земле. - Просто… я не чувствую ничего и каждую вещь одновременно, - говорит он, его голос хриплый. – Я не знаю, что с этим поделать. - Может, в следующий раз попытать представить нарциссы весной, - предполагает она и сжимает его руку, уводя от падающего дерева. – Или что-нибудь получше горящего леса. - Прости, - бормочет он. – Просто ты – ты делаешь это тяжелее иногда. Сбиваешь с толку. - Это забавно. В моих снах ты делаешь вещи спокойнее. Он недолго молчит, и она наблюдает, как он дергает себя за волосы, глаза зациклены на огне, и ей хочется успокоить любую ярость, назревающую в его голове, так же, как делал он. - Ты не можешь просто говорить мне такое, Майя. Это нечестно. Она хмурится. - Какое – «такое»? - Такое! – беспомощно восклицает он, издавая стон, и сильно тянет за галстук, снимая его и отбрасывая на землю. Майя почти хочет улыбнуться его драматизму, но она сдерживает себя. – Я наконец-то нашел тебя, и ты заставила меня почувствовать себя так, словно это и неважно. Может быть, ты думаешь, что это не считается, потому что это было только в твоих снах и не в реальной жизни, но я помню. Я помню твои сны, Майя, и я думал – я не знаю, я думал, что тоже тебе нравились. Или что бы то ни было. Майя фыркает. - Это что, четвертый класс? Хочешь, чтобы я отметила да или нет? - Майя. - Да. Извини. Я просто не привыкла – к этому. - Не привыкла к чему? – спрашивает он. – К тому, что ты нравишься людям? - Да. Это займет некоторое время, - говорит она ему. - Ну, мне ты нравишься, - говорит он ей, и она так сильно хочет поверить ему. – Очень нравишься, я имею в виду. Ты делаешь всё вокруг лучше. Майя чувствует, как дым заполняет её легкие. Огонь немного утих, и сейчас они сидят на краю утеса, их ноги болтаются над пропастью. Ей не так страшно, как она думала, должно быть. - Ты будешь помнить всё это наутро, Черничка? – спрашивает она. - Конечно же, я буду. - Хорошо, - она делает глубокий вздох, прежде чем заговорить, кладет подбородок на ладонь и делает вид, что наблюдает за горизонтом вместо него. – Это было нелегко, расти с половиной матери и отцом, который никогда не беспокоился обо мне. Затем появилась Райли, и всё стало лучше, но иногда дела всё еще были отвратительными, потому что, как бы сильно она не старалась, она не могла исправить всё. Иногда она делала вещи даже хуже. Конечно, я люблю свою маму и Райли больше всего на свете, но временами я хотела, чтобы случилось нечто хорошее. Всего лишь одна по-настоящему прекрасная вещь, - Майя болтает ногами вперед-назад, внезапно становясь очень застенчивой. – Так что спасибо. За то, что стал этой вещью. Когда Майя смотрит на него, он улыбается, и это заставляет её чувствовать себя как этот лес, когда он сгорел. Он выглядит таким нежным, так что она кладет голову на его плечо, и он обнимает её. Лукас проводит остаток времени, рассказывая ей истории об отце, всё то дерьмо, через которое они прошли в Техасе, и она знает, что вспомнит все эти истории, когда проснется следующим утром. И, возможно, то, что они могут видеться, даже когда находятся далеко друг от друга, даже хорошо, если он может улыбаться так после своего разрушения. В конце концов, они всего лишь две разрушенные, сломанные вещицы, сидящие на краю мира с открытыми сердцами, пепел осыпается вокруг них, словно дождь.