It was a Sin

Вокруг Намджуна все еще нитями вьются мысли Чонгука, а из осязаемого рядом Ким Сокджин и множество забот от университетской общины. Времени мало, а забот так много — они словно чудовище, которое успешно подъедает желание Чонгука быть ближе к старшему, а наступившие каникулы и вовсе окончательно обрывают нити надежды на контакт с ним. Чонгук остаток лета проводит словно в дурмане. Он апатичен и сдержан, не вступает в споры с друзьями, лишь наблюдает за ними, а после и вовсе до конца каникул отправляется в Японию. Возвращаясь оттуда более одушевленным и живым, он никому не рассказывает, что же он делал в стране восходящего солнца. Учеба в университете начинается так же быстро, как и закончилась, будто и не было никакого отдыха. Шумная компания друзей все так же не сидит на месте, ведет оживленные беседы и делится тем, как каждый провел свои каникулы. Чонгук же начинает замечать то, чего не видел ранее — то, как Тэхен не отходит от Чимина, переглядываясь порой с ним. Чимин же Чону времени больше уделяет, кидает на того мимолетные взгляды, иногда ненароком задевает бедро младшего, порой садится слишком близко. В такие моменты в пору бы было отстраниться, но взгляд Куки автоматически переводится на Тэ и каждый раз младшему мерещится, что Ким одобряет все это: вот сейчас он еле заметно головой кивнет, внезапно растянет губы в улыбке и глаза… глаза у рыжеволосого загораются таким азартом, что Чонгук сам не уверен, чего же от него хотят. Его приглашают к действиям или его уже затянули в какую-то игру, ведомую только этим двоим? Ту совместно проведенную ночь, они никогда не обсуждали между собой. Младший не уверен даже, есть ли в этом смысл; он отныне хранит чужую тайну, которая в тот момент стала одной на троих, чужой ее теперь назвать сложно. Как-то раз, Чонгук подмечает для себя, что от Чимина приятно пахнет. Запах сладковатый, но уловим лишь, если приблизиться вплотную. Ладони Пака горячие и при этом нежные, скользят по бедрам уже более смело и часто, порой и вовсе покоясь на них так, словно там им и место. Чимина приятно видеть и чувствовать рядом, приятно смотреть на него, а вот Тэхена Чонгук побаивается, он каждый раз видит что-то такое в чертах лица старшего, что пугает его, не дает покоя и пробуждает древний инстинкт самосохранения. Тэхен чарующий, но добра с ним не видать, и Чон это знает, а потому дистанцию держит, старается не попасть в те сети, которые так умело ставит Ким. Чонгук не ведется на двусмысленные приглашения и намеки, отшучивается, старается, чтобы между ними всегда кто-то находился. Чонгук понимает, что Тэхен может забрать у него нечто, что младший готов дать лишь Намджуну. Ким сожрет его душу и ни капли не пожалеет об этом, будет забавляться, словно сытый кот с мышью, а после придушит ее ради забавы, но не больше, и потому держит дистанцию, которую с Чимином он позволил себе сократить. С Паком все приятнее, он мягкий и покладистый, принадлежит другому, но не имеет поводка на шее, за него не дергают, он волен делать все, что хочет и он делает. У Чимина губы мягкие и Чон это знает уже долгое время. Каждый раз, целуясь где-то в закрытом классе или в исповедальне, иногда в коморке со складом карт для уроков географии, Чонгук в этом лишний раз убеждается. Каждый поцелуй как первый: дышать становится сложно не потому, что воздуха мало, а потому, что слишком жарко и в то же время мягко, словно теплый мед с молоком заливают в горло, и он наполняет Чона. Целовать Чимина приятно всегда, он в руки ложится словно пластилин, изгибается и льнет к телу. Заниматься с ним сексом стало постоянством, но они всегда осторожны; Чон приглашает Пака к себе и лишь изредка случается так, что они это делают в университете. Хотя каждый такой раз Чимин так заведен, что Чонгук не сомневается, без помощи Тэхена тут не обошлось. Попытки привлечь самого же Тэхена к их личным свиданиям Чимин тоже предпринимал, всячески убеждал. Чону казалось, что стоит поддаться и согласиться, и Ким тут же образуется рядом, словно он поджидает где-то за дверью; стоит лишь вымолвить «да», и младший полностью падет в грехи, словно подпишет контракт с дьяволом, а дьявол, как известно, терпелив, но за свои ожидания он берет сполна. Чон это знает и чувствует на себе же, ибо вопреки всему их в этих отношениях трое, и порой вместо мягких губ на губах младшего тонкие и требовательные губы Тэхена с жесткими поцелуями и обжигающими пальцами на шее. Потому Чонгук не поддается, не соглашается на большее именно с Тэхеном и благодарит свой же страх за то, что, возможно, избегает самого опасного в своей жизни. От самого опасного, внезапно для Чонгука, его пытается спасти тот, от кого он вовсе этого не ожидает. Тот, кто старательно избегает Чона уже долгое время. В библиотеке между книжных стеллажей, Намджун подсаживается к младшему, смотрит на того долго, пытается заглянуть в самую душу, а после произносит то, что вызывает у Чона мороз по коже: — Тебе стоит прекратить это. Чонгук на секунду теряется, глазами бегает по лицу старшего пытаясь подсказки найти в чертах лица, но Намджун смотрит прямо, даже не хмурится. — Чимин для тебя не тот друг, с которым стоит общаться, пока они с Тэхеном вместе, — Намджун последнее слово произносит с неким нажимом, давая понять, что он не слеп и видит куда больше, чем окружающие, знает куда больше, чем окружающие и явно знает о маленьком секрете этого трио. Чонгука же от этого будто прибивает к деревянной скамье и кажется, словно земное притяжение стало в сто крат мощнее, ибо грудью нестерпимо тянет вниз, ноги немеют и тяжелеют, будто их заливают бетоном, а дыхание и вовсе останавливается. Намджун знает, что эта догадка штурмует сознание Чонгука, крушит все мысли и нити, выжигает в груди стены, сжигая своим пламенем чувства, оставляя по себе черный пепел и страх. — Чимин тебе не друг, — еще раз повторяет Намджун более настойчиво и накрывает своей рукой ладонь младшего, чувствуя при этом, как у того вспотела кожа, и видя, как взгляд напротив мечется из стороны в сторону. А внутри у Намджуна одно желание — уберечь от Ким Тэхена.