It was a Sin

У всех людей свои скелеты в шкафу. У кого-то это маленький шкафчик, а у кого-то огромный, так или иначе, наполненный скелетами. У Ким Тэхёна их много, у Ким Намджуна их ещё больше, но есть между ними кое-что общее, пара секретов на двоих, хорошо припрятанных в прошлом, спрятанных так глубоко, как только можно, и отринутых сознанием, словно это не их, а чужое. Пока Чимин мирно сопит на груди у Тэ, тот бродит по коридорам своей памяти, бережно оглаживает каждый дубовый шкаф, таящий в себе его секреты, секреты семьи, друзей, даже есть несколько весьма полезных, что пригодятся в дальнейшей жизни, ибо они позволят иметь влияние на высокопоставленных людей, и вот Ким доходит до нужного ему шкафа, открывает и окунается с головой в то давно минувшее прошлое, но так громко стучащее из своей темницы, стараясь вновь оживить его. Тэхёну всего шестнадцать, он весёлый и бодрый, всегда как заводной, любознательный, а рыжая шевелюра словно отображает огонь его души и то, какой активный сам Тэхён, который вечно может попасть в передрягу чисто ради веселья. Но Тэ никогда не переступает границ, он не делает того, за что его могут отчислить из школы, прилежно учится и лишь изредка ослушивается родителей, о чем все же последние не знают, а мелкие шалости спускают с рук в силу возраста. И на фоне такого яркого Тэхена, рядом есть тихий и задумчивый Ким Намджун, он старше на год, но в школу пошёл позже, а потому и оказался в одном классе с рыжеволосым, когда наступила старшая школа. Намджун спокоен и рассудителен, много читает, порой вслух, специально для младшего, занимается по некоторым предметам с Тэхёном и медленно проникает не только в его сознание, но и в душу. Ким младший искренне не понимает, как так сложилось, что ранее он не замечал Намджуна, ведь такого не заметить, как ему казалось, невозможно; но ответа так и не получает на свой вопрос ни сейчас, ни в будущем… Впрочем, в будущем он его уже и не волнует. На втором году обучения в старшей школе Тэхен уже полностью влюблен. Не в какую-нибудь девчонку, а в своего близкого друга, который, казалось бы, совсем не прочь этого, ведь как иначе понимать те взгляды, которые порой ловит на себе младший? Тэхен действительно по уши влипает в Кима. Тот кажется ему чем-то неимоверным, яркой вспышкой Солнца на фоне темного космоса. Вспышкой, что, кажется, не просто освящает, а сжигает все на своем пути, радиацией заражает, разносит по венам горькую кислоту, которая тут же их разъедает, проникая в кости и куда-то туда еще, где вроде как таится на задворках душа. Тэхена буквально всего выедает внутри от одного вида старшего. Слишком непривычно и как-то неправильно, но чертовски затягивает, будто это один из смерчей далекой Америки, уничтожающих дома и приносящих разруху, такую же невосполнимую, которую приносит своим голосом Намджун в душе Тэ. Джун вообще не во вкусе младшего, Тэхен всегда предпочитал хрупких и беззащитных девушек, таких, которых можно в объятиях буквально поглотить собой, чтоб руки, как лианы обвивались вокруг талии, тело было хрупкое, а личико милое. Намджун просто порушил все каноны Тэ, перекроил вкусы и, будь он проклят, вызывает такой стояк, который ни одна девушка никогда не вызывала ни своей фигурой, ни милым и невинным личиком. Кожа на члене кажется уже скоро сотрется от столь частой дрочки на старшего по всем мрачным углам школы и дома, не говоря уже о том, как каждый раз болезненно молния штанов, несмотря на преграду в виде белья, давит на плоть, стоит лишь Джуну начать чуть-хрипя говорить. У Тэхена самого голос глубокий, говорят, вязкий, как мед, девушки балдеют, порой зависают от него даже парни, хоть и не признаются; но у Кима-старшего голос не просто мед — он морская пучина, которая тянет в свой мрак, заставляя позабыть обо всем. Пеной обволакивает, проникает внутрь легких, заставляя задыхаться, а сознание и мысли превращает в такую кашу, что разве что ложкой можно вернуть в единую массу, и то не факт, ибо помимо всего весь Тэхен плавится от голоса и просто позволяет себя утянуть на дно морское, сдаваясь без боя. Между ними двумя все начинается неспешно: Намджун касается чаще, обнимает дольше, позволяет касаться своих ног и сам не прочь лишний раз погладить колени Тэ под партой в библиотеке. Первый раз они целуются смазано. Тэхен целуется смазано. А вот Джун очень даже умело. Они пьяны — Тэ стянул из семейного погреба одну из отцовских бутылок, впрочем, пропажу вряд ли заметят, ибо таких у них в подвале еще море. Они раскрепощены и Тэхен, сидя на коленях у старшего, целует того в губы, щеки, шею, жарко дышит от алкоголя и пьяно улыбается, чувствуя на своих бедрах чужие ладони. Намджун тоже пьян, но его движения такие же четкие, как и всегда, лишь запах алкоголя и мягкая улыбка говорят о том, что он расслаблен. Он что-то рассказывает между поцелуями, пока ладони уже вовсю блуждают по телу, забираясь под одежду, порой слабо кусает губы и крепко сжимает ягодицы, отчего с губ Тэ срываются тихие стоны. Внизу живота все горит и мышцы напряжены, штаны неимоверно мешают и, судя по всему, не одному Тэхену. Все кончается совместной дрочкой, оба разгоряченные, взмокшие и все так же пьяно улыбаются. Тэхен счастлив. После этого Намджуна становится намного больше, в значительные разы, так, что им буквально можно дышать и задохнуться; Тэ чаще ощущает касания на себе, порой оказывается зажат где-нибудь в кладовке или в туалете, жадно целуется со старшим и буквально тает в этом всем. Он юн, влюблен и безгранично наивен, считая, что любовь взаимна, не замечая, что за той похотью, которая плещется в глазах Джуна, нет более ничего, даже интереса к нему, как к человеку. Просто так сложилось, он был забавной игрушкой и не больше. Вторая их попойка случается спонтанно. Намджун в очередной раз остается на ночь у Тэхена, последний же решился для себя на то, чему так долго сопротивлялся, ограничиваясь исключительно дрочкой и не больше. Касаться руками теперь было мало, хотелось большего, хотелось всего Намджуна, везде. Ощущать его каждым миллиметром кожи, ощущать его в себе и принадлежать только ему одному. Вновь украденный алкоголь из погреба, вновь пьяные улыбки, разомлевший рыжеволосый парень горячо трется об тело Джуна, раздевает того немного нервно и при этом жарко целует. Целоваться Тэхен стал лучше, настолько, что позавидовали бы лучшие шлюхи столицы — развязно, жарко и глубоко; язык хозяйничает во рту мастерски, и Намджун определенно точно знает, какое будет дано применение в дальнейшем этому языку. Когда одежды на телах больше нет, но в комнате все так же жарко, словно весь жар солнца направили в эту комнату, несмотря на то, что за окном ночь. Тэхен податливо на постель опускается, ноги шире разводит, пока старший сверху ложится и мажет пальцами с кремом между ягодиц Тэхена, проникает ими внутрь нетерпеливо и совсем мало растягивая, а после заменяет пальцы членом. Это больно и неприятно, Тэ совсем к этому не готов, несмотря на алкоголь и какую-никакую подготовку. Но Джун послушно ждет, пока младший привыкнет, и, когда тот начинает двигать бедрами, совсем не сдерживает себя, толкаясь так глубоко, как только можно. Срывается сразу на быстрый темп, заполняя собой Тэхена и срывая с губ жалобные всхлипы вперемешку со стонами, ладонями крепко держит за талию, прижимая к себе, и целует юношескую шею, слабо прикусывает кожу, стараясь ее не травмировать и оставлять как можно меньше следов, а после кончает, проникая на всю длину. На этом они не останавливаются, занимаясь сексом еще дважды за ночь: один раз Тэхен сам седлает Намджуна, двигая бедрами на члене, словно танцует, вызывая больше желания, сжимая внутри себя горячую плоть; второй раз Тэ берут сзади, ставя на четвереньки. Он стоит на коленях, упираясь то локтями, то ладонями в матрац, простынь которого совсем съехала с краев, пока старший грубо берет сзади, ибо ему так приятно, так максимально глубоко в самом Тэхене — он такой горячий внутри — и раз за разом толкается и проникает всем членом в Тэ. Тянет то за волосы, то за плечи, вырывая стоны громче и протяжнее, прижимая к себе плотнее, показывая, насколько глубоко в нем может быть, сжимает талию и бедра. И все так крепко и по-собственнически, отчего у Тэ миллион звезд перед глазами, а удовольствие полностью разливается по телу, заполняя собой доверху. Намджун вновь кончает в младшего, заполняя собой полностью и прижимаясь пахом к алеющим от шлепков бедрам. Утром обряд повторяется: Тэхена вновь берут сзади, как, впрочем, и в любые другие последующие разы, ибо отныне Ким старший любит только так, обосновывая это тем, что именно так Тэ раскрывается в процессе. Младший чувствует в этом подвох, молчит, но нутром чувствует, что именно это превращает все не в любовь, а в обычную похоть, и просто продолжает плыть по течению весьма грязной воды, ибо Намджун с ним пробует многое, учит и показывает то, как может быть. Намджун в Тэхене взращивает то, что уже никогда не покинет младшего — взращивает в нем любовь к садизму, знакомит с разного вида флогерами, связываниями, пробками и каждый раз остервенело берет Тэхёна сзади, порой не брезгуя оставлять внутри того дополнительные аксессуары в виде пробок или же фаллосов. Поистине осознает всю трагедию своих отношений Тэ именно тогда, когда Намджун знакомит того с неким Мин Юнги и говорит, что он сегодня является подарком для этого самого Юнги, и что Тэхен обязан показать Мину все, на что способен и все, чему его учили. Тэ явственно остро чувствует, как его предали, растоптали его чувства, а сейчас отдают в руки какому-то оборванцу и даже бровью не ведут. Ту ночь он не забудет никогда: его сердце разбили, чувства втоптали в грязь вместе с достоинством, а на следующий день сказали, что он больше не нужен и не интересен, что все, что можно было с него получить, уже взяли, и на этом их незатейливый досуг прекращается. Вот так вот для Тэхена рухнул мир, в тот момент как для Намджуна это было просто прекращение «незатейливого досуга». Чимин недовольно мычит, заставляя Кима вынырнуть из омута воспоминаний и обратить на себя внимание, ведь Тэ слишком сильно сжал его плечи, отчего тот даже проснулся и лишь ласково потерся носом об шею, шепча, что еще немного и сломаются кости, а после тихо смеется. Тэхен на это лишь хватку ослабляет, заботливо в лоб целует и желает приятных снов. У Ким Тэхена действительно много скелетов в шкафу и очень много чертей внутри. Он изменился со старшей школы, стал совсем другим, азарт в его крови остался, но теперь он хитрее и умнее, извращенный в своих вкусах и не позволит никому более себя задеть. Превратился в ловкого манипулятора, умело находит подход к каждому, знает, как давить на людей, как использовать их верно, со всего для себя выгоду почерпнет. Тэ теперь далеко не мальчик, его побаиваются, слухи ходят разные, но при этом к нему тянутся, а парень и пользуется этим, умело маневрируя в этой жизни, ловко вписываясь в каждый внезапный поворот судьбы, и постоянно выходит победителем даже из самой мерзопакостной ситуации, не позволяя никому давить на себя и загонять в ловушку. Но еще у Ким Тэхена теперь есть маленький изъян и слабость — Пак Чимин, который принадлежит ему, который балует чертей Тэхена, дразнит их и упивается тем мраком, что взрастил в Тэ некогда Намджун, принимает и наслаждается, и потому старший от себя Пака не отпустит никогда, только к себе ближе привяжет. И точно знает, что, что бы он ни затеял, Чимин его поддержит, даже если это будет вредная месть обиженного юнца Ким Намджуну.