It was a Sin

Ким Намджун имеет довольно мягкие черты лица. Скулы и щёки несут в себе плавные переходы; пухловатые губы и лишь выделяющиеся на этом фоне несколько лисьей формы глаза. Глаза Намджуна напоминали тех лисиц из японских детских сказок, когда хитрая лиса приходит за твоим сердцем и ворует его, дабы съесть после. Так и Намджун, словно хитрая Кицунэ пришла за сердцем Чонгука. Но сейчас лицо старшего приобрело сероватый оттенок, глаза, так напоминающие хитрого персонажа, — тени под собой, радужки карих глаз, казалось, потемнели настолько, что даже тех светлых крапинок, что были прежде в радужках, уже не видно. Виной всему отчуждённость Чона. После той злополучной ночи Чонгук буквально на следующий день дал старшему понять, что знает о его прошлом с Тэхёном. Прямо сказал об этом Намджуну и после, обиженным ребенком, избегал старшего. Не позволял заговорить с собой, любые и без того всё же редкие встречи он пресёк на корню. Тотально игнорировал даже маломальские попытки столкнуться им двоим. Причину такого поведения младший сам понять для себя не мог. Поначалу он был напуган тем, что светлый образ того, кого он сам же воздвиг на пьедестал, был запятнан такой грязью. Его сознание буквально рисовало фигуру Джуна, стоящего на помосте и то, как на него потоком льётся чёрная, липкая краска из прошлых пороков и слабостей. Он оказался тем, кого Чон себе и представить не мог, — жестоким манипулятором, лжецом, и потому парень не знал: а не ведут ли и с ним игру, что некогда вели и с Тэ? Но с другой стороны, ведь Намджун никогда не одарял его никакими знаками интимного рода. Первый шаг предпринял непосредственно сам Чон, это ведь он тогда первый опустился на колени, до того их связывали лишь разговоры о религии и науках. И после Ким всегда был довольно сдержан и более того, он никогда не говорил Чонгуку, что ранее в отношениях ни с кем не был. Он просто не рассказывал того, чего у него не спрашивали. По факту, Намджун не врал, потому что вопроса о том, был ли кто у него до Чонгука, никогда не звучало, а рассказывать о бывших партнёрах за светскими беседами как-то неприятно в приличном обществе. И всё же, младший затаил некую обиду, граничащую с ревностью, и страх оказаться прошлым, таким же, как и Тэхён, отступал на задний план, а интерес узнать всё более подробно и дать возможность старшему оправдать себя приобретал куда более лидирующие позиции. Так эти двое оказались именно там, где они сейчас. Чон сам позвал Кима на встречу, просто утром сообщил, что будет ждать того в библиотеке университета ближе к закрытию, когда та совсем уже опустеет и они смогут поговорить, не боясь посторонних ушей. Куки отлично осознавал, что звать блондина к себе было бы рискованно, хотя он не понимал, чего опасался: того, что на него нападут, естественно, причину для этого мозг придумать никак не мог, или же того, что сам Чонгук не выдержит близости в закрытом и личном пространстве. При любом из этих двух вариантов Чон сбежать не сможет, а вот в библиотеке всё куда проще, это нейтральная территория, никто из них двоих не наломает дров. Хотелось знать причину… причину того, почему Намджун некогда выбрал Тэхёна, почему они прекратили, почему Ким никогда об этом не рассказывал. Хотелось знать всё от начала и до конца и, самое главное, почему Тэ, явно затаивший злобу на старшего, предоставил тому возможность оправдаться и самому всё рассказать, а не втоптал окончательно в грязь, следом за чувствами Чона, остатки светлого и мягкого образа Кима. Хотя глядя сейчас, когда они уже встретились, на Джуна, то последний вопрос вроде как отпадает, ибо видеть то, как медленно гаснет в ком-то твёрдость и бурлящая жизнь, явно может быть куда лучшей местью, нежели просто разбитые чувства согруппника. Несмотря на уставший вид, опущенные плечи, тени, что пролегают на лице, и немного осунувшуюся осанку, глаза старшего, пусть и темны, но таят в себе силу куда большую, чем раньше. На дне зрачков плещется притаившаяся энергия, искры и целеустремлённость, что доселе сопровождала блондина в каждом поступке, движении и слове. Если весь вид Намджуна говорил о том, что он слаб и уязвлён, то именно глаза говорили, что это совсем не так — он просто выжидает момента, когда его образ сможет вновь стать прежним, и внутреннюю силу, что он сдерживает так долго, можно будет вновь выпустить. Ким Намджун был похож на укротителя змей. Он знал, как двигаться и что делать, чтобы кобры, окружившие его, не кусались и не бросались, а послушно двигались вслед его рукам и ласково вились рядом и в случае опасности кусали сами себя за хвост, а не укротителя. И от этого всего, от того осознания, которое пробрало Чонгука, его вновь одолели сомнения и страх, на минуту мелькнула мысль о том, что он зря позвал Джуна на встречу, зря дал ему шанс, но отступать было поздно, по крайней мере, не узнав всей истории.

***

Когда Чон сообщил Киму о том, что знает о его бывших отношениях с Тэхёном, то Намджун для себя понял, что старые раны не всегда заживают, а некоторые и вовсе гниют, долго, и пускают свои корни по венам, поражая собой всё тело. Он знал, что Тэхён сильно изменился с тех времён, видел это, но непосредственно с самим им не контактировал. Прошлое есть прошлое — так считал Намджун, и потому негласно было решено не контактировать с рыжеволосым пареньком и продолжать жить дальше, двигаясь к своей цели. Но если в тебя кидают камень и считают, что после останутся невредимы, то, видимо, Ким Тэхён совсем позабыл о том, каково это — иметь дело с Джуном. Спокойствие в любой ситуации определённо было сильной стороной блондина, а дальновидность, как и стратегический склад мышления, давали парню фору во многих аспектах. Для начала было решено узнать, что же именно знает Чонгук. Точно было ясно, что у младшего эту информацию не выведать, ибо все попытки заговорить полностью игнорировались, а точки соприкосновения были словно стёрты из их жизней. Рано или поздно, Чон всё же пошёл бы навстречу и сам бы дал знак Джуну, он это точно знал, нужно было только подождать. А между тем, в своих потугах заговорить с парнем Ким заметил, что Тэхён, если становится свидетелем таких неудачных встреч между старшим и младшим, еле сдерживает эмоции, граничащие с ребяческим восторгом. Если лицо Тэ оставалось спокойным и лишь едкая ухмылка касалась губ, то глаза же выдавали рыжего с потрохами. Намджун, несмотря на прошедшие годы, всё так же отлично читал парня, как и тогда в школе, и глаза, что так блестели своими радужками, которые также становились чуть светлее, стоило Тэ обрадоваться, выдавали своего хозяина и его цели. Ким Тэхён хочет боли, такой же острой, глубокой, режущей, как и та, что некогда коснулась его. Он хочет вернуть её обратно тому, кто некогда и подарил её, но вернуть; хочет её в стократ большую, возросшую и куда более сильную. Тэ получит то, что хочет, но лишь временно, и после эта боль вернётся к своему хозяину, так как старые раны не стоит ковырять ножом, смазанным ядом, ибо ты не ведаешь, кто может внезапно надавить на рукоять и вогнать остриё вместе с этой отравой по самую рукоять. Намджун прекратил свои попытки достучаться до младшего, стал более тихим, чем раньше, тенью бродил по корпусам и лекциям. Немного, совсем чуть-чуть, позволил своей успеваемости снизиться, что, естественно, не утаилось от Тэхёна, и лишь добавило монетку золота в его сундук радости. Пока Тэ упивался мнимой победой и своей местью, Намджун думал, как подобраться к Паку, ведь если рыжий не гнушался воспользоваться самым святым, что есть у Джуна, то и старшему ни к чему держаться неких границ и рамок приличия. На руку сыграла близость с Джином. Сокурсник был дружелюбен и открыт к общению всегда и уже очень давно сблизился с блондином. Не то, что бы эти двое близко дружили, но почти все занятия были совместными и так как Джин был весьма смышлёным и даже обходил в успеваемости Намджуна, идеального в этом вопросе, то нередко они помогали друг другу с заданиями преподавателей. Именно Джин поведал о том, что Пак Чимин, имеющий ангельское личико и сладкий голос, который был одним из лучших в церковном хоре при университете и который именно благодаря этому голосу имел стипендию, ангелом был исключительно внешне. Сам Чимин таил за собой весьма полный мешок грешков, начиная от распития алкоголя и употребления порой наркотиков и заканчивая тем, что до Тэхёна Пак был той ещё блядью и, вроде как, даже подрабатывал некогда в борделе и девушек менял как перчатки. Вслух, конечно, не было сказано о том, что Чимин остепенился, потому что Тэ слишком собственник; это было прикрыто ненавязчивым «Тэхён хорошо сдружился с Чимином и благоприятно на того повлиял». А как же, Ким Тэхён-то повлиял, но так как законом подобного рода отношения были запрещены, то с виду эти двое действительно походили на близких друзей. Так как Джун всё же не входил в узкий круг близких друзей этой пары, то Джин тактично завуалировал их отношения под чуть ли не братскую любовь, но информации при этом выдал достаточно, чтобы понять, где нужно давить. Через неделю, после любезно предоставленной Джином информации, Намджун надоумил одного из своих согруппников устроить маленькую вечеринку для их группы, так сказать, отдохнуть после очередных промежуточных экзаменов. Для этого много не нужно было: на одной из лекций он сел на непривычное для себя место — голёрку. А уже под конец лекции устало потирал шею тихо, приговаривая о том, как было бы неплохо отдохнуть после всех этих нагрузок и повеселиться. Казалось бы, ничего особенного, если не одно «но» — прямо перед Джуном сидел один из весельчаков университета, самый завзятый гуляка, но при этом любимец всех окружающих и даже учителей. Вроде бы случайно брошенная фраза была произнесена тихо, но достаточно, чтобы Дживон её услышал и в воздухе можно было буквально увидеть, как у озорного парнишки над головой зажигается лампочка с идеей о вечеринке в честь окончания промежуточных. На саму вечеринку, Чимин был приглашен якобы случайно. Проводя Джина после очередной лекции в столовую к столику где уже ютился Пак, Джун якобы внезапно вспомнил об этом торжестве и любезно поинтересовался у сокурсника, придёт ли он на праздник. Ответ Намджуна не интересовал. Краем глаза он заметил, как парнишка с миловидным личиком вытянулся в струну и сел чуть ближе, пытаясь услышать больше подробностей о неком «празднике». Удочка была закинута, дальше всё сделает Джин и непосредственная тяга хориста к веселью, оставалось лишь дождаться вечеринки.