Глава 8
12 января 2018 г., 19:41
Мокрую, холодную, грязную, но счастливую меня вносили в дом, когда казалось, что домашку по биологии мне сделать уже не посчастливится. Можно было даже понадеяться на то, что завтра и вовсе можно будет поспать и никуда не идти. Что, конечно же, вряд ли произойдёт, зная Руди.
Спросите, как мы добрались до дома? Точно не скажу, но остатки затуманенного тогда сознания подсказывают мне, что Руди кому-то позвонил, и этот кто-то с огромным удовольствием помог нам вытащить моё кресло из грязи. Ну как помог… Тоже темноволосому, высокому и чуть худощавому парню было поручено усадить меня в машину, так как моё кресло он в одиночку вытащить не смог. Кажется, его зовут Антон. Да, точно, Антон. Приятный паренёк, отзывчивый и позитивный. Как я поняла, они с Руди — давние друзья.
— Отнеси меня в ванную, пожалуйста, — попросила я с порога.
— Сама разденешься или тебе помочь? — поинтересовался Руди.
Его тёмные короткие волосы слежались под шапкой и вымокли и теперь выглядели довольно помятыми.
— Сама, не волнуйся. — Я улыбнулась. — Было бы здорово, если бы ты в это время помыл седан от грязи. Там справа от дома есть шланг для таких случаев. Только на крыльце не мой, а то луж наделаешь…
— Понял. Так, сейчас осторожно, не упади. — Руди мягко усадил меня на пуфик у входа и стянул с меня испачканные сапоги, — Готово. Куртку тоже давай здесь снимем. Вот так.
Я не заметила изменений в его движениях и действиях. Он не стал снимать с меня сапоги более нежно или расстегивать куртку посексуальнее, но что-то явно изменилось. Наверное, преграда, стоящая между нами, перестала преломлять лучи и теперь мы видели друг друга совсем иначе.
Руди поместил мою окоченевшую тушку прямо в ванну, немного покряхтел, пока помогал стянуть с меня тяжёлые мокрые джинсы, и вышел, закрыв за собой дверь. Ничего лишнего, ничего выходящего за привычные рамки.
С трудом сняв с себя остатки прилипшей к телу одежды и небрежно побросав их на пол, я подтянула себя к крану. Что вода пошла холодная, я поняла только тогда, когда она дошла до уровня бёдер. Скривившись, я сделала напор воды погорячее и посильнее.
Через десять минут я, полностью погруженная в тёплую воду, расслабленно лежала и пыталась ни о чём не думать. В ляжках чуть покалывало, но я почти не замечала этого в силу того, что мысли мои были далеко не здесь.
Благодаря прорезиненному коврику на дне ванны я не скользила и могла не беспокоиться, что случайно утоплюсь. Конечно, я бы вынырнула, держась за бортики, но забавно было бы так новую сиделку разыграть. Только не этого, этот сразу без разговоров в дурку отправит на принудительное лечение, не отмажешься.
Наступившая тишина оглушала. Редкие капли, с ударяющим по извилинам плеском падали на поверхность воды, возвращая в реальность. За домом послышались журчание и громкие раздражённые маты — видимо, Руди открыл кран и начал отмывать мой "двигательный аппарат". Хихикнула вслед своим мыслям, представив, отчего так разбушевалась моя сиделка.
В памяти крутились навязчивые воспоминания недавней прогулки. Обняв себя за плечи, опустилась с головой под воду и растянулась в блаженной улыбке от уха до уха. Этот поцелуй уже не казался мне таким странным. Было ощущение, что его вообще не было. Как будто мой воспалённый мозг сам объединил глюки и реальность. Может быть, так оно и есть.
Я вынырнула как раз в тот момент, когда в зале хлопнула входная дверь.
— Салют в честь работников автомойки, — крикнула я. — Ну, колись, сколько ласточек сегодня отдраил?
— Пятьдесят четыре, не считая тебя, — донеслось из коридора.
Залившись краской то ли от его мировой шутки, то ли от горячих паров воды, я решила промолчать. Тем более его последующий вопрос окончательно меня укокошил.
— Тебя нужно… Эм… Отдраить?
О том, что я услышала «отодрать» лучше промолчать. Вот тебе и вопросик. Внутренняя Афродита незамедлительно начала свои ликующие пляски, а внешняя клушка Женя только и успела взвизгнуть «нет», когда дверная ручка уже начала скрежетать и опускаться.
— Давай потом? Я же тут… Немножко так без всего.
Кажется, Афродита отвесила мне внутреннего пинка и обиженно отвернулась. Ну да, мне самой ой как хотелось бы, чтобы Руди потёр мне спинку. Но ничего не могла поделать. Потому что совсем-совсем не была к этому готова.
— Понял, — только и ответил парень. — Позови, как закончишь.
Я вздохнула. Облегчённо и разочарованно одновременно. Очень непонятная ситуация.
***
То, что с такими идиотками, как я, часто случаются всякие нелепости, я знала. И уже даже не удивилась, когда, спустив воду, обнаружила, что на месте, где обычно лежит целая стопка банных полотенец, ничего нет. Пусто. Совсем. Скажете, что не может такого быть? Я вам ничего не отвечу. Потому что такого реально не может быть. Плоский сортирный прикол. Очередная выходка одержимой миссис Беннет*. Подстава, одним словом. Как бы то ни было, это означало только одно: придётся впустить Руди в ванну. Из серии «как впустить в свой дом удачу» и «как впустить в свою жизнь мужчину». Чудненько. Рассказывать, как усердно я принимала сидячую позу эмбриона в ванне и как бдительно следила за тем, чтобы Руди, который показательно растянул перед своим лицом огромное полотенце, не подсматривал, я не буду. И так понятно, что это легендарный провал. Эпик фейл так называемый.***
В тот вечер Руди ушёл раньше обычного. И даже про биологию не спросил. Из своей комнаты я слышала, как громко хлопнула дверь после того, как он крикнул: «Завтра в 8 будь готова». На следующий день парень избегал всякого моего упоминания о той прогулке. Перебивал, делал вид, что не слышит. После нескольких неудачных попыток выяснить отношения, один раз проявив настойчивость и услышав в ответ резкое «забудь», я уже не пыталась заговорить с ним. Сидя на диване в гостиной и рассеянно листая учебник по истории, я думала:"Может быть, мне действительно всё это приснилось?" Недавняя прогулка, дождь и в конечном счёте поцелуй. Наверное, я всё никак не могла поверить в то, что Руди, как истинный мудак, решил занять очень удобную позицию пофигизма и полного игнорирования. Как только я осмеливалась завернуть разговор в нужное русло, он резко менял тему, усмехался и делал вид, будто ничего и не случилось. Меня это не злило и не раздражало, но приводило в замешательство. В итоге, я настолько задолбалась, что, как только парень закончил тереть дырку в очередной тарелке, накинул высохшую куртку и, мило улыбнувшись, отправился домой, тут же решила, что тоже буду делать вид, будто этот поцелуй мне что в лоб, что по лбу.***
На протяжении следующих двух недель мы с ним общались, как знакомые, которые притворяются, что рады друг друга видеть. Поддерживали нейтралитет. Я бы даже сказала, что наши отношения наконец приняли ту аутентичную форму тривиально избитых «сиделка/больной». Натянутость в общении не мешала нам продолжать сосуществовать в моем доме от восхода до заката. Я продолжала заниматься своими делами «больного»: смотрела фильмы, читала книги, зависала в интернете, иногда делала домашку и ездила в школу (естественно, он меня возил). Руди, как настоящая профессиональная «сиделка», держался от меня на расстоянии и подходил ко мне как можно реже и только по делу. Ведь так все нормальные няни поступают, да? Ах, ещё вот уже несколько дней я терпела моего нового массажиста, которого Руди заботливо нанял на мои же деньги. Сухой лысенький азиат небольшого роста по имени Шен Си был заправским добряком и юмористом. Однако, впервые его увидев, я даже и не представляла, что такая «глиста в скафандре», да простит меня мистер Шен, может настолько убийственно терзать тело. Во время последнего сеанса я мысленно писала завещание, пока он мне лопатки выворачивал. В ногах улучшений я не чувствовала. Никаких. Так я Руди и отвечала, когда тот корчил из себя доктора, наклонившись над моими обездвиженными конечностями. Зато с Шен Си можно было немного поболтать, наплевав на то, что, может быть, болтаю лишнее. Я рассказывала располагающему к себе массажисту о своей жизни, пыталась втолковать ему о том, как же оказывается трудно доставать йогурт с самой нижней полки холодильника или о том, что не стоит проявлять инициативу помыть люстру с подъёмника. Шен Си после этой истории истерично хохотал. Мне понравился его смех. Звучный. На каком-то моменте я присоединилась к нему, потому что это очень заразительно. Я смеялась не столько над тем, как грохнулась прямо в руки сиделки, сколько над хохотом массажиста. Бровь вошедшего тогда Руди вздёрнулась вверх, но это лишь усилило нашу истерию. Вчера я не удержалась и поведала дяде Шену о своих невзгодах. А конкретно, об одной наглой и мудацкой невзгоде — моей чёртовой сиделке. Этот наболевший монолог настолько захватил меня, что я не сразу заметила, как вошёл Руди. Остановилась я только тогда, когда Шен Си акцентированно сильно нажал на основание полусухожильной мышцы, вызвав вскрик и тем самым заткнув мой рот. Не знаю, имеет это значение или нет, но, кажется, в тот момент моя левая нога немного дёрнулась. Очень необычное ощущение. Или мне показалось, так как ни Шен Си, ни Руди этого не заметили. Думая о парне, я всё чаще не могла представить его, как цельную картинку. Он всё сильнее размазывался в моих глазах. Если раньше я могла хотя бы примерно предугадать его действия в той или иной ситуации, то теперь это было практически невозможно. Он вновь стал для меня закрытой книгой. Может быть, это и к лучшему. Раньше я и не думала, что он задержится надолго в моей жизни. Так зачем надеяться на это сейчас?***
Во вторник я попросила Руди приехать за мной часа на два позже, так как собиралась провести замечательное время в школьной библиотеке, готовясь к итоговому тесту по истории. Чтобы закрыть мои пропуски, мне было поручено подготовить увлекательный рассказ об авторитаризме и демократии в Латинской Америке. Хотя дома у меня был вполне сносный компьютер, делать такого рода доклады и презентации я любила именно в школьной библиотеке. С чем это связано? Ответить не смогу, но попробую предположить, что корни идут от увлекательных посиделок с Даной за географическими журналами. Наверное, именно тогда я прониклась этой тишиной и атмосферой, позволяющей запихать в себя какую-либо информацию в два раза легче и быстрее, чем дома. Протянув библиотекарше заранее подготовленный список нужной мне литературы, я подъехала к свободному месту и включила компьютер. За окном было пасмурно. На прошлой неделе выпал первый снег и сейчас уже можно было с уверенностью сказать, что пришла зима. Не такая, как, например, в Сибири, но оттого не менее зимняя. Синоптики с «Гисметео» обещали похолодание, чему я, можно сказать, обрадовалась. Каждый год после боя курантов и раздачи подарков мы с родителями ходили на центральную площадь, где администрация традиционно оплачивала строительство ледового городка с горками и подсвеченными ледяными скульптурами. В этом году погода была теплее обычного, поэтому фигуры из льда делать не стали. Надеюсь, хотя бы горку сделать успеют до Нового Года. Хотя о чём это я… Я же прикована к инвалидной коляске… — «Латинскую Америку» Строганова или Лаврова надо? — из задумчивости меня вытянул мёртвый, скрипучий, старушечий голос библиотекарши. Чуть скривившись, ответила: — Строганова. — Не слышу, — донеслось из глубин книжных стеллажей, — говори громче, девочка. — Строганов, говорю, — несколько громче повторила я. — Не расслышала! Да она издевается. Я уже было набрала в лёгкие воздух, чтобы мой «Строганов» получился как можно более громким, как сидящий слева от меня парень оглушительно рявкнул: — Строганов ей нужен! Ничего себе. От его неожиданного и резкого гавканья я слегка подпрыгнула в кресле. — Всё, поняла, — пришло в ответ. Обернувшись, встретилась глазами с незнакомым кучерявым парнем, сидящим чуть поодаль, за своим компьютером. Черты его лица были мягче, чем у Руди. Округлое лицо гармонично сочеталось с густыми расслабленными бровями, а рот был чуть скошен — уголки тонких узких губ при улыбке наклонялись в разные стороны. Он не был полным, но мелким уж точно мне не показался. Парень был средней комплекции и довольно недурен собой. — Извини, что напугал, — улыбнулся, — ей давно уже пора на пенсию. Странно, что я его раньше не видела в школе. Довольно-таки запоминающаяся внешность. Особенно эти вьющиеся кудряшки… Улыбнувшись в ответ, я поблагодарила его за помощь. — Ты новенькая? — спросил он, откинувшись на спинку стула. — Нет, я учусь тут уже шестой год. — Да? Странно, что я тебя раньше не замечал. — Наверное не пересекались, — пожала я плечами, попутно открывая вкладку браузера и страничку текстового редактора на компьютере. Я не могла похвастаться тем, что знаю всех в школе. Зато меня знал каждый второй. Девушку в инвалидном кресле сложно не заметить. Видимо, этот был из первых. — Ты из какого класса? — Г. — А я из Б. Я ничего не ответила. Кудрявый продолжал на меня пялиться, отчего я слегка занервничала, но решила не обращать внимания. Наверное, впервые видит инвалида так близко. Ведь именно поэтому на меня все глазеют. — А звать тебя как? — Женя. — Евгения… Красивое имя. Я — Макс. А где… — Нигде. Извини, Макс, мне нужно успеть закончить мою работу до шести, — слегка грубовато прервала я парня. — Тогда может потом поболтаем? Какой настырный! Вот не люблю я таких приставал. Дана часто мне говорила, что у меня тяжёлый характер. Со мной практически невозможно было познакомиться ближе, чем я позволяла. Я отталкивала людей первая, и мне было комфортно. За этот год я быстро повзрослела и всё сильнее ощущала, как мне не хватает человеческого общения. Только вот теперь я не была уверена, что людей интересую именно я, Женя, а не моя инвалидная ипостась. Да и вряд ли в моём положении можно было ожидать от других желания пообщаться. В общем, что хотела, то и получила. Немного поколебавшись, всё же ответила: — Ладно. — Может сходим в какую-нибудь кофейню? — предложил Макс, облокотившись на стол и пытаясь заглянуть мне в лицо. — Я не пью кофе, — соврала я. В это время библиотекарша поставила мне на стол стопку книг. — Возьмёшь чай, не проблема, — не отставал он, и я вздохнула, не чувствуя сил продолжать отнекиваться. — Ладно, ненадолго, — сдалась я и тут же пожалела — о чём нам с ним разговаривать? Макс задумался. — Правда, сегодня не получится… Помогаю сестре с переездом. А вот завтра я свободен. — Ну, я вроде тоже. — Тогда завтра? — Давай. — Отлично. На этом мы закончили наш разговор, в котором я чувствовала себя крайне неловко. Не имею способности так быстро адаптироваться к беседе с левыми людьми, особенно когда не понятно, что им нужно. Действительно ли это интерес ко мне? Или обычная жалость? Из школы мы вышли вместе, задержавшись почти на полчаса. Я всё никак не могла придумать заключение доклада, а он что там делал, не знаю. Уже почти стемнело, и вдоль улицы зажглись высокие фонари. Вдохнув полной грудью свежий прохладный воздух, направилась в сторону спуска для инвалидов. Так как Руди всё ещё не отдал мне аккумулятор от кресла, я продолжала передвигаться ручным способом и недавно отметила, что выносливость рук всё же увеличилась. Поэтому сейчас без труда могла удерживать кресло, спускаясь по наклонной, чтобы оно не полетело вниз с бешеной скоростью. — Давай помогу, — услышала я сзади, когда была уже на середине пути. Руки Максима уверенно легли на ручки моего «седана», и он медленно покатил меня вперёд. — Спасибо, конечно, но я и сама… — Это просто помощь. Не усложняй, — улыбнулся мне Макс уже у подножья школьной лестницы. — Ладно, я побежал. Ещё увидимся. В полумраке было нечётко видно, но, кажется, он мне подмигнул перед тем, как развернуться и, засунув руки в карманы куртки, уйти. Смотря ему вслед, я невольно просияла. Сейчас его силуэт мне даже нравился. Высокий, хорошо сложенный, не косолапый. Будто почувствовав мой взгляд, он обернулся и помахал рукой. Чуть помедлив и покраснев от того, что он понял, что я разглядываю его, слабо махнула рукой в ответ. Почувствовала, как расплываюсь в дурацкой улыбке. Проводив его взглядом до поворота, я положила руки на похолодевшие колёса и, развернувшись в сторону парковки, напоролась на пристальный взгляд тёмных глаз прислонившегося к чёрному автомобилю Руди. Он что, всё это время был здесь? Ещё и хмурый какой-то… — Привет, — сухо произнесла я и вручила ему свой рюкзак. — Что у нас сегодня на ужин? Я голодная. — Ну? И что это за тип? — отчуждённо и крайне неласково спросил он, проигнорировав меня и вызывающе махнув головой в ту сторону, где исчез за углом школы мой новый знакомый. ____________________ Миссис Беннет* - мать главной героини романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение". Целью её жизни было выдать дочерей замуж.
