Сопротивление

@beautifulNen: Кто лишил девственности Кевина Келлера?! @Vansel448: Да быть того не может, Курта Хаммела Ривердейловской школы наконец-то оприходовали! @AnnDBL: А я слышала, что это новенький! Не зря он эту принцессу обхаживал, украл таки его розу, ахахаха! @beautifulNen: в ответ @AnnDBL да ладно?! Это Билл? Билл Смит украл девственность сына шерифа, офигеть, ребят #lol @AnnDBL: в ответ @beautifulNen я тебе больше скажу, это было в школьной раздевалке, после уроков. Так Билл его там кинул, а Келлер расплакался как девочка, то-то за ним шериф в школу приезжал. @CelinCelin: Ебать меня во все щели, сынка местного шефа полиции лишили девственности прямо в школе! А ещё этот концерт со змеями в коридоре, к чему это?! @Benmonster: Смит красавчик, надоела эта пискля, только и делает, что ходит по школе и на Змеев наезжает! Парень, красавчик, преподал ему урок.: D *** Отрывать от пола опухшие от слёз глаза не хотелось. Он слышал восторженные охи, шепот и то, как люди останавливались и врезались друг в друга. Школьники смотрели с удивлением, любопытством и ехидно так, словно Кева проучили за что-то плохое. Но что он такого сделал? Разве что, напугал всю школу нарядом полиции, своими слезами и за один день породил слухов больше, чем за последний год. Выходить в школу на следующий день после того, как он с шумом был увезён из неё под полицейской мигалкой было не лучшим решением, но и давать лишних поводов для слухов он не мог. Поэтому дрожащими руками он держал лямки своего портфеля, смотрел в пол и поджимал губы. На самом деле, он плевал на слухи, это скорее как инстинкты самосохранения. Он пытался уберечь самого себя от ещё более мерзких разговоров, которые он мог породить своим прогулом. Он чертовски боялся. На душе кошки скребли, совершенно не жалели его, рвали когтями. Кевин боялся, что любой человек, который сильнее него, может утащить его в любую подсобку и надругаться над ним. Что любой может избить его, изнасиловать и убить. (Ведь защитить себя он не мог, а с охраной ходить не имелось возможности) Он видел ухмылки на лицах парней из баскетбольной команды, что стояли кучкой у шкафчиков. Он видел, как девочки из младших классов хихикают в кружке и тычут в него пальцем. Он видел все те посты в твиттере. И он знал, что Смит выставил всё так, чтобы выгородить себя. Пускай, у Кевина и был свидетель, раздувать историю он не хотел. Пусть уж лучше все думают, что Билл лишил его девственности в школьной раздевалке по его шлюханской воле, нежели против неё. «Факт того, что тебя пытались добиться силой не сделает тебе лучше, » — думал юноша. (Да и в любом случае, тяжело говорить всему городу и миру, что тебя так легко изнасиловать, и помешать этому может лишь счастливый случай) — Я слышала слух, что он стонал громче всех Нью-Йорских шлюх вместе взятых. Билл знает, о чём говорит. — Совершенно не шепотом проговорила какая-то десятиклассница другой девушке, когда Кевин прошёл мимо них. Они смотрели на него так надменно, будто считали себя лучше него. Парень шумно втянул воздух и прикрыл глаза, будто испытывая адскую боль. На самом деле, ты испытываешь сильные страдания, когда боишься постоянно. Короткий приступ страха может остановить твоё сердце, и ты умрёшь, но когда страх превращается в твой вечный спутник… Он по кусочкам разваливает тебя. И в итоге страх убивает тебя твоими же руками. Кевин задыхался от страха и тревожности с того момента, как Билл прижал его к стене. Он тонул в тревоге как в болоте, его засасывало, и он не мог сопротивляться. Из шумного коридора он выполз еле-еле, ведь каждый хотел остановиться перед ним и посмотреть на него, что конкретно мешало движению. Он проталкивался к нужному кабинету сквозь пучину учеников, не желающих пропускать его, и это было как метафора его психического состояния и всех бушующих внутри него ощущений. Кевин невольно горько ухмыльнулся. В кабинете тригонометрии на него опять смотрели, о нём опять шептались и тыкали пальцем. Будто судьба и удача сговорились против него и за партой, где он обычно сидит, сейчас восседал Билл Смит собственной персоной и о чём-то рассказывал парню с парты впереди. Сидеть рядом с этим животным сын шерифа точно не хотел. Он замер в проходе, мешая ученикам заходить в класс, поэтому его просто отталкивали и говорили «подвинься», пролезая в двери, но Кев стоял на месте. И он сжался под просиявшим в миг взглядом Билла, когда тот его заметил. Смит похлопал по стулу рядом с собой, издевательски улыбаясь, будто ничего не было. И будто не школа сейчас чуть ли не ходуном ходила от сплетен про них двоих. Юношу трясло, он опять был в состоянии близком к истерике. Свободных мест в классе почти не было, а если и были, то кто разрешит шлюхе сесть рядом с собой после всех тех историй с его якобы участием. Большая ладонь легла на его плечо, а горячее дыхание обожгло шею. — Ты можешь сесть со мной, Кев, пойдём, — тихим голосом предложил Хоакин, проталкивая в секунду ослабшего Кевина в класс. Никто не обращал на них внимания. Ха, нет, боже, конечно, одноклассники во все глаза удивлённо наблюдали, как два непримиримых врага сейчас садились вместе за одну парту. Де Сантес не выглядел напыщенно и зло, как обычно, Келлер не выглядел гордым и самоуверенным, как всегда. Они оба будто были подавлены одним горьким событием, которое объединило, казалось бы, таких несовместимых парней вместе. Тихо и нервно вытаскивая учебники из рюкзака и почти резко скидывая его на пол, Кевин пытался игнорировать взгляд Билла, взгляды учителя и учеников. Хоакин задумчиво и медленно доставал свою потрёпанную тетрадь и карандаши, не обращая внимания на нервозность новоиспечённого соседа. — Спасибо, — тихо и хрипло проговорил Кев, слегка поворачивая голову к брюнету. Кевин поджал губы и продолжил, когда Хоакин взглянул в его глаза, создавая какую-то немую связь, будто нить или лазер из одних глаз в другие. — Спасибо за, кхм, за то, что пришёл вчера. И за сейчас тоже спасибо, я не знаю, как тебя благодарить — — Ты не должен был приходить сегодня в школу, — прервал затараторившего юношу Змей. Он был серьёзен, но скорее даже обозлён на то, что придурок Келлер припёрся туда, где его чуть не изнасиловали, чтобы светиться перед человеком, который его чуть не изнасиловал. Хоакин подозревал, что сын шерифа наивен, но не настолько же. — И не благодари меня за то, что сделал бы каждый на моём месте. — Не каждый… — Тихо, опуская взгляд на свои сложенные на парте ладони, пробормотал Кев через какое-то время. — Нет, каждый. — Утвердительно сказал Де Сантес сразу же. — Всё равно спасибо. — Вновь посмотрев в глаза парня, поблагодарил Кевин. Хоакин кивнул, и они замолчали. Они были почти идеальным дополнением друг друга на этом уроке. Не мешали друг другу, переговаривались лишь один раз, когда Кевин не успел записать то, что продиктовал учитель, не пинались локтями, как Кева пинал Смит и даже не собачились как обычно, по пустякам. После звонка они лишь кивнули друг другу и разошлись в коридоре. Сыну шерифа, на удивление, было вполне спокойно во время урока, и понял он это лишь когда снова оказался в шумном и переполненном коридоре, когда снова почувствовал страх и желание догнать Хоакина и вцепиться в его куртку мёртвой хваткой. *** — …в мужской раздевалке, прямо там, да! — Не веря своим же словам, рассказывал Арчи Джагхеду, и Кевин, как только услышал обрывок фразы, даже перехотел садиться за их стол. Тем не менее, он продолжил слушать разговор парней издалека, стоя по середине столовой с подносом в руках. — Хотя, если честно, совершенно не похоже на Кевина. И Смита он близко к себе не подпускал, так, чисто из вежливости. Может быть, Смит просто зашёл в раздевалку, когда там кто-нибудь развлекался, а потом наврал всем, что это был он и Кевин. Может, это Кев с кем-нибудь был там, а новенький просто решил соврать. Хотя, я честно не понимаю, почему шериф приехал за ним вчера, да и выглядел он как-то подавлено. Может его и правда кто-нибудь кинул? — Прекрати трепаться, Арчи! Ты говоришь полную ерунду. — Заткнула его Бетти, которая подошла к ним. Кевин стоял в нескольких метрах от них и когда поймал взгляд блондинки на себе, решил притвориться, что ничего не слышал. — Привет, ребят. — Как можно более радостно и правдоподобно поприветствовал друзей юноша, присаживаясь рядом с Джагхедом. Поднос в его руках чуть ли не ходуном ходил из-за тряски, а улыбка выглядела почти как улыбка маньяка, но ребята решили проигнорировать это, потому что всем было ясно, что Кевин не в порядке. — Привет, Кев! Как у тебя дела? — Забеспокоилась Купер, почти прогибаясь через стол, чтобы оказаться ближе к лицу парня. — Вполне обычно, знаешь. Погода дерьмо, а так всё нормально, — Келлер кивал головой слишком часто для слова «нормально», словно пытаясь убедить не только всех вокруг, но и себя. Он наколол на вилку лист салата и поднял его на уровень своих глаз, рассматривая зелень. Сфокусировавшись на листе перед его глазами, он выдел расплывчатые образы подростков, шныряющих по столовой, и не придавал этому значения. Может, он и выглядел сейчас как кретин, но это лучше, чем зареветь от страха. А вдруг, все в этой столовой захотят поиздеваться над ним? Все эти люди? Они, наверняка, хотят побить его и причинить боль. Все эти ехидные улыбки на и лицах, у них точно есть какой-то план! Они запрут все двери и окна и начнут по очереди тыкать его вилками и ножами, бить его и издеваться. От этих мыслей юноша вздрогнул и оторвал взгляд от зелени, отправляя её в рот, хотя аппетита не было всё равно. Арчи, Бетти и Джаг о чём-то мирно переговаривались, сын шерифа пытался запихать в себя хоть немного салата, когда, стуча каблуками об пол, к их столику грациозно подошла Вероника Лодж, приземляясь на лавку рядом с Кевом. — Итак, герой-любовничек, рассказывай что да как, — сразу вперила свой взгляд в парня брюнетка. Кевин занервничал. — О чём ты? — «О, да ладно, Кев, не прикидывайся!» — Кричало подсознание. Его подсознание — умный парень и знает, о чём говорит. — О твоих приключениях в мужской раздевалке. — Глаза Вероники опасно сверкнули. — Я не хочу об этом говорить, — он потупил взгляд в тарелку. — Эй! Ну расскажи! Расскажи, Кевин, как это было? Больно? Тебе понравилось? — Теперь Лодж трясла его за предплечье. Кевин неоднозначно качнул головой, дёргаясь в попытке вырвать свою руку из цепких пальцев девушки. — Я не хочу говорить об этом, — повторил он. — Да ладно тебе, здесь все свои! — Настаивала брюнетка. Сын шерифа не знал, свои они или чужие. Вероника больше всех поддерживала Смита, больше всех хотела свести его с Кевином. Бетти сочувствовала ему, смотря на ситуацию трезвым взглядом и видя, насколько Билл неоднозначный человек. Арчи и Джаг, по сути, были тут только из-за девушек. — Ви, это не то, о чём стоит разговаривать, — аккуратно проговорил сын шерифа, отрывая взгляд от своего треклятого салата. Он посмотрел на девушку, потом на Бетс, что сидела перед ним и смотрела куда-то в сторону, в окно, думая над чем-то. Потом он сфокусировался на людях за спиной блондинки. Вот какой-то парень уткнулся в телефон, точно врежется в кого-нибудь, какие-то девушки идут под руку, шепчась, уборщик со шваброй тихо матерится и Хоакин Де Сантес, движущийся к их столу. Стоп. Внимательности Кевину не занимать, он вцепился взглядом в фигуру в чёрной кожанке только тогда, когда та была уже рядом с их столом. И всё равно кто-то успел подсесть к ним за стол раньше, чем Змей подошёл. Это был Билл Смит с улыбкой от уха до уха. Он сел напротив Вероники, брюнетка сразу же повернулась к нему. Новенький смотрел на Кевина не отрываясь, последний смотрел на него и всё его нутро билось в панике. — Привет, Кевин, как ты себя чувствуешь? — Ухмыляясь, спросил блондин. Кевин проигнорировал его вопрос, поджимая губы и отводя взгляд куда-то в угол. — Да он сегодня с утра как сваренный ходит, не обращай внимания. Лучше расскажи, что за слухи? Какого чёрта, я узнала об этом не от тебя и даже не от Кевина, а из твиттера Блоссом?! — Забросала его вопросами Вероника. Улыбаясь ещё больше, будто его хвалят за какие-то заслуги, новенький уже было открыл рот, чтобы начать отвечать, как вдруг (на самом деле, не так уж и неожиданно, Кевин видел, что Хоакин шёл к ним) блондина буквально за шкирку вытащили из-за стола, с грохотом скидывая его с лавки, что, естественно, привлекло внимание всей столовой. — Скажи-ка мне, приятель, какого хуя ты сидишь за этим столом? — Совершенно спокойно сверху вниз спросил Де Сантес у сидевшего на полу парня. В столовой стояла тишина, от шока никто даже не шептался, и Кевин немного наслаждался этим. И ещё Кевин наслаждался (и одновременно переживал) из-за всей этой ситуации. О причинах такого поведения главаря Змеев знали только трое в этом помещении. — В смысле? Я, вообще-то, в-всегда здесь сижу! — Негодующе возразил Билл, пытаясь подняться. Однако, встать ему не удалось, так как Хоакин толкнул его ногой обратно на пол. — Ну ты же вроде не глухой, а всё равно не услышал. Ну что ж, я повторю, раз ты такой невнимательный. Ещё раз ты мелькнёшь рядом с ним и тебе не поздоровится. Услышал меня в этот раз? — Грозно, чётко и спокойно проговорил Хоакин, будто объяснял ребёнку правила дорожного движения. У Кева всё нутро замерло, слава богу, Де Сантес не звал его имени, хотя, не трудно было догадаться о ком шла речь. Затем, когда Змей оторвал свой взгляд от испуганного парня на полу, он повернулся к их столу, смотря в широко распахнутые глаза Кевина. (Химию между ними не видели разве что слепые, да они сами) — Нам нужно поговорить, — наклонившись над столом, как пару минут назад это сделала Бетти, обратился брюнет к сыну шерифа. Не говоря ни слова, Кев взял свой рюкзак, который он успел снять, и вышел из-за стола. Неуверенно он кивнул Де Сантесу и пошёл за ним, еле поспевая, когда тот чуть ли не бегом обогнул сидящего на полу Смита и вылетел из столовой в коридор. Как только они покинули помещение, тишина стала удивительно осязаемой, но потом разговоры начали бурлить и пениться как вода в океане, всё вернулось в норму, и тем для разговоров стало только больше. (Вероника уже настигла Билла и пыталась выведать информацию из него, пока тот поднимался и не лестно отзывался о главаре Змеев. Впрочем, он замолчал как только бросил взгляд на тех самих Змеев.) А Хоакин тем временем завёл Кевина в мужской туалет, где никого не было. Он остановился посередине комнаты, развернувшись. За Келлером закрылась дверь. Кев сделал пару шагов вперёд, чтобы между ними осталось расстояние примерно равное вытянутой руке. В этом маленьком туалете были лишь три раковины и три кабинки, а стены были покрыты бледно-голубой плиткой, что немного угнетало под электрическими лампами. — Почему шериф не реагирует на наводку? — Прямо спросил Хоакин, складывая руки на груди. Кевин вспомнил про конверт. Он немного не понимал, почему Де Сантес вообще вспомнил об этом, ведь там ничего не было, а Кевин… Ну да, он посмеялся над этим розыгрышем, очень остроумно докучать его отцу назло ему самому. Кевин посмотрел назад, высматривая, есть ли между с дверью в коридор и кабинкой стена, чтобы опереться на неё. Ноги подкашивались то ли от усталости, то ли от близости Хоакина. Вообще, у его ног было много поводов для того, чтобы подкашиваться, события последней недели вообще должны были его с ног сбить, как он держался только непонятно. — С чего бы шерифу отвечать на пустой конверт, — хмыкнул Кевин, сбрасывая рюкзак и подпирая спиной холодную стену рядом с косяком двери. Если бы кто-то вошёл в туалет сейчас, то юноша мог бы устроить один из тех новомодных пранков с ютуба, напугав кого-нибудь. Благо, он сейчас сам напуган, так что никого пранковать не собирается. Сын шерифа посмотрел на рюкзак рядом со своей ногой, скрещивая руки на груди точно также, как и Хоакин напротив него. — В смысле? — В прямом. В конверте ничего не было и если это была какая-то шутка, то она была неудачной. — Без эмоций и даже без злобы сообщил парень. — Там была наводка! Куда она, блять, могла деться, по-твоему? — Повысив голос, главарь банды развёл руки в непонимающем жесте. — Понятия не имею…- Задумываясь о вопросе Змея, ответил Кев. Куда могло деться содержимое передачки? Конверт лежал в рюкзаке, рюкзак всегда был на плечах Кева… — Смит. — Глаза юноши загорелись пониманием, и он ударил себя по лбу. Блондин надурил его два раза с этим письмом! — Этот придурок вытащил его из моего рюкзака, когда он был у него в машине, а я ходил в администрацию. Хоакин глубоко вздохнул, прикрывая глаза, будто подавляя порыв ударить что-нибудь и развернулся к близстоящей раковине. Он опёрся руками на края умывальника и опустил голову. — Какого чёрта ты вообще связался с этим ебланом, — риторически спросил Де Сантес. — Да я вообще люблю с ебланами связываться. — В шутку ответил ему Кев, усмехаясь. А потом закрывая глаза и матерясь про себя от собственной глупости, когда к нему пришло осознание его же слов. — На кого-то намекаешь? — Поворачиваясь в сторону парня, нахмурился брюнет. — Обобщаю. — Так много было ебланов? — Кев осознавал, что под «ебланами» Де Сантес имел ввиду «любовников», но не мог понять, подходящее ли это время, чтобы спустя два года возвращаться к это теме. — Один, — в голосе Келлера не было слышно никаких эмоций. Хоакин поджал губы и молчал. Он посмотрел на свои берцы, на дверцы кабинок, а потом в три больших и молниеносных шага подошёл к Кеву. Это было так резко, что последний дёрнулся и опустил руки по бокам, прижимая их к голубой плитке. Глаза Хоакина были ровно напротив глаз Кева, их рост не сильно отличался, однако сын шерифа всё равно чувствовал себя намного меньше по сравнению с брюнетом. Грудь Змея вздымалась от его тяжёлого дыхания, Келлер же наоборот совсем перестал дышать, боясь сделать лишнее движение. Ещё каких-то пол шага и Хоакин будет так близко к нему, их губы будут тянуться друг к другу не обращая внимания на дурацкое сопротивление, которое они сами себе выдумали. — Ты всё ещё думаешь о той ночи? — Тихо спросил Хоакин не своим голосом. Будто это вовсе не был тот Хоакин Де Сантес, который обзывал Кевина в коридорах и даже не тот, кто бил Смита в мужской раздевалке. Это был тот чувствительный и неуверенный в правильности своих действий парень с вступительной вечеринки два года назад. — Не думаю, что это важно. Не было важно тогда и не будет важно сейчас, — он смирился с этими словами и со смыслом, которые они несут, уже очень давно. Кевин слишком подвластен своим же мыслям, он накрутил себя и уверовал в то, что Хоакину его чувства никогда не были понятны и уж тем более симпатичны. Он сам стал заложником своих же стереотипов о главаре Змеев, так ещё и остальных заставил в это поверить. Он внушил это даже самому Хоакину. Он будто сказал ему: «Ты не чувствуешь ко мне симпатии, ты не можешь чувствовать влюблённости ко мне, ты не должен любить меня. И я не должен любить тебя.» — С чего ты решил, что это не важно? — Разочарование и обида сквозила в интонации брюнета, когда он выставил руку вперёд и приподнял голову Кевина за подбородок, не убирая пальцев. Он наклонил свою голову и приблизился к лицу парня, будто собирался поцеловать, на самом же деле он просто рассматривал его. Лицо Кева не было близко к его лицу так давно, что все черты были размытыми в памяти. Змею необходимо было обновить свои воспоминания о таком нежном и хрупком Кевине Келлере прямо сейчас. Он нуждался в этом больше всего на свете. Кевин разглядывал брюнета перед собой. Чёрные волнистые волосы, оливковая кожа и длинные ресницы. Манящие губы, которые хотелось зацеловать до смерти, но эти губы были словно вымазаны ядом, потому что Кевин боялся приблизиться к ним, хотя расстояние было таким незначительным и столь нежеланным. — Это чертовски важно, знаешь? — Переводя взгляд с глаз Кевина на его губы, прошептал Хоки, пытаясь не напугать. Кев прикрыл глаза, сглотнув. Момент был совершенно интимным, совершенно не похожим на последние два года отношений этих двоих, но они даже думать об этом не могли, они действовали друг на друга как наркотики, как алкоголь и магниты. Они притягивались всё сильнее, откидывая все мысли, забывая обо всех словах и поступках. Это было что-то на уровне инстинктов. Желание побеждало разум. (Разум вообще несерьёзный конкурент и его легко одурманить красотой, чувствами и алкоголем) И когда Кевин уже почти ощущал на своих губах чужие губы, когда в мучительно долгом ожидании прикрывал глаза и всем телом тянулся к сильному телу брюнета, дверь открылась. Момент упущен. Фарфоровый сервиз летит на пол и с треском разбивается, его уже не склеить никаким супер-клеем. Хоакин отскакивает от Кевина так, будто тот окатил его ледяной водой, и опьянённым взглядом непонимающе смотрит на какого-то восьмиклассника в дурацких круглых очках. «Ёбаные обстоятельства!» — Кричит от безысходности Кевин про себя.