W.C.K.D.

       Остаток дня прошёл вполне сносно, я работала на Кухне не покладая рук, поэтому была вознаграждена - Фрай, милок, освободил меня от мытья целой горы посуды, приставив к этому делу какого-то молоденького шанка лет двенадцати по имени Фред.        С неспокойной душой по поводу того, что мне обязательно влетит за этот прогул, захватила полтора литровый бутыль воды для бегуна, вылетела с кухни со скоростью пробки и помчалась в сторону Ворот в надежде встретить там Минхо. Прежние привычки приедаются, врастают плесенью в мозг, разрастаясь и набухая, со временем напоминая о себе и вынуждая подчиняться. Хотя, должна признать, я не насильно это делала и с приятным предвкушением взаимных весёлых, привычных сердцу перепалок направилась к главной головоломке этого места.        Я села прямо перед Восточными Воротами на помятую зелёную траву, не решаясь опустить уязвимую задницу на бетонную вставку перед каменными стенами, приставила согнутые колени к груди и напряжённо вглядывалась в тёмный коридор знакомого Лабиринта. Меня окутал лёгкий ветерок, что шёл прямо из огромных, покрытых мраком тайны коридоров и эхом доносились крики парней с поляны. Ужин для бегунов устраивался позже, чем для глейдеров, поэтому отужинав, мальчишки разошлись по своим, теперь уже нерабочим делам. Понемногу начал разрастаться костёр по середине Глейда, несколько ребят склонились над ним, поддувая полено и подбрасывая сухие ветви.        Со стороны Лабиринта послышались глухие шаги, и я резко подняла голову. Прямо из исполинских стен к Глэйду приближались по меньшей мере пять взмокших и уставших бегунов. Минхо бежал самым последним, чем напомнил мне его привычную бычачью убежденность в том, что капитан последним покидает горящий корабль, на что я тепло усмехнулась. Спустя минуту послышался привычный скрежет камня о камень, что сопровождалось яркими искрами из-за однородного движения. Ворота закрыты. Мы в безопасности.        Остальные бегуны вялой рысью направились к бетонному, приземлённому зданию в углу Глэйда. Я проследила за ними и подумала, что они побежали рисовать карты - то, что запомнили за проведённый день в Лабиринте. Минхо остался на поляне один, вперив руки на согнутые колени и тяжело вдыхая воздух. Я не отказала себе в удовольствии понаблюдать за взмокшим и возбуждённым бегуном: тот закатил рукава просторной белой рубахи по самые плечи и расстегнув четыре передние пуговицы, обнажив стальные мышцы плечей и накачанные кубики пресса, что опускались и поднимались в такт дыханию и пропускали влажные капельки пота, которые спускались к темнеющему ремню штанов. Я закусила нижнюю губу. Боже. Такой красивый, когда молчит.        Будто почувствовав мой пристальный взгляд, брюнет резко поднял голову и вперился в меня темнеющей чернотой собственных. Я улыбнулась ему, встала с колен, отряхнулась и подошла к бегуну, протянув тому бутыль воды. — Держи. Тот так и остался стоять полусогнувшись, но как только я подошла, поспешил встать во весь рост и без лишних слов принял бутыль, заглотнув приличную часть. — Спасибо, детка. Ты чего тут сидела одна? Обидел кто? Минхо повёл шеей вправо-влево, разминая затёкшие мышцы и потянулся всем телом. Я поспешила перевести взгляд на плотно закрытые стены Лабиринта. — Нет, я тебя ждала. Меня уколол внимательный взгляд двух обсидианов, из-за чего я ещё пристальней всмотрелась в стены, стараясь не краснеть. Мля. — Соскучилась, чтоль? — Можно и так сказать. — Стена интересней меня, да, Шнурок? Я поняла, что меня спалили и усмехнулась, посмотрев тому в глаза. — Ни в коем случае, чувак, ты самое что ни есть прекрасное в этом мире. Он рассмеялся, не восприняв мою фразу всерьёз и приобнял меня за плечо, направляясь к посаженному бетонному зданию. Мне было приятно оказаться в сильных объятиях, как-никак, а я должна была признать, что действительно соскучилась по этому язвительному комку сарказма, просто не вдавалась в это особо, так как работы оказалось больше, чем достаточно сегодня. — Продолжай в том же духе, и я начну к тебе приставать. — Ты так сказал, будто я должна этого бояться? — Я послушно шла туда, куда меня вёл Минхо, временами поворачивая к нему голову и смотря в глаза. После моего вопроса он резко повернулся в моём направлении, чем уменьшил расстояние между нашими лицами, почти соприкасаясь своим носом к моему. Я задержала дыхание. Сраное дежа вю. — Я бы на твоём месте боялся. Я усмехнулась ему в губы. — Чего? Он точь в точь повторил мои действия. — Моего напора.        На секунду мне показалось, что он меня поцелует. Но этот ходячий пошлый засранец только посмеялся над моим пунцовым выражением лица и натянул мою кепку на свою чёрную растрёпанную шевелюру, тем самым освободив мои длинные, мешающиеся под локтями волосы. — Эй, отдай! — Неа. Он отбежал от меня, смеясь, а я побежала за ним, пытаясь отобрать у этого великана чёртову кепку. — Она мне нужней, что там у тебя скрывать те три вялые волосинки! — Обижаешь, Шнурок, ты только посмотри на это произведение искусства! Парень снял кепку, изящным движением присев в реверансе и подставляя свою голову на тщательное рассмотрение. Я, пользуясь моментом, протянула руки к искусству, но тот же быстрый и ловкий, ускользнул от меня, и руки схватили воздух в насильственном жесте. Брюнет резво перепрыгнул через бревно, заводя меня в лес и шутливо прячась за каждым деревом, где я его, конечно же находила и набрасывалась с кулаками. Потом он сел на поваленное дерево и упёр одну руку под рёбра, смеясь и освещая тёмный лес своей белозубой ухмылкой. Я начала подходить к нему с хищной улыбкой и почти протянула руки к своей сиреневой кепке в руках у бегуна, как услышала торопливые шаги сзади. Моё боковое зрение зацепило высокий силуэт, я увидела идущего к нам Ньюта. Свет от костра еле освещал протоптанную дорожку, поэтому я поняла, что это именно Ньют только когда он приблизися к нам, и я смогла разглядела его поближе. — Минхо, ты на кой-сюда забрался? О, Ками, ты что тут делаешь? Я недоумённо посмотрела на блондина, который пытался казаться спокойным и невозмутимым, но говорил с ноткой несвойственной ему неуверенности. — А что, это запрещено правилами? — Ну, это и не разрешено сопровождать бегуна туда, куда вход разрешён только ему. Я бросила взгляд на мирно сидящего на бревне Минхо, который сейчас сверлил насмешливым прищуром блондина, который в свою очередь переводил глаза то на меня, то на бегуна. Я воспользовалась моментом и резко выдернула из рук брюнета свою кепку, хитро улыбнувшись, быстро нацепила её на голову и протянула длинные волосы через заднее полукруглое отверстие. Куратор Бегунов же насмешливо усмехнулся и тихо прошептал: — Один один, Шнурок. Я усмехнулась, и посмотрела на блондина. — Ньют, а почему я не могу сопровождать Минхо? К бегунам теперь и подойти нельзя? — Я тебе объясню, Ками, чтобы потом Алби не вбивал тебе это в мозги. Минхо, вали отсюда, в Картохранилище ты нужнее. Брюнет не пошевелил и бровью на резкое высказывание в свой адрес, но, скривив губы, поднялся. Подмигнул мне, похлопал горячей рукой по голому предплечью. Это место мигом покрылось будоражащими мурашками. Минхо почти скрылся в темноте, как послышался его хриплый голос: — Ньют, ты придёшь? — Да, дай мне 10 минут. — Время пошло. Ньют заговорил лишь тогда, когда силуэт бегуна скрылся в ночной мгле. — Повторю для тех, кто в танке: в Картохранилище вход запрещен, так как там работают бегуны и отвлекать их нельзя. Мы шли по направлению к костру, через который шутливо прыгали парни и громко улюлюкали, пробуя гавно-настойку Куратора Строителей. В голове стрельнула идея. — А я могу пробоваться в бегуны? Ньют остановился и посмотрел мне в глаза. — Лабиринт не место для девчонок. — Я уже не девчонка, а девушка. Теперь можно? Блондин закатил глаза, а потом приятно усмехнулся. — Нет, Ками, нельзя. Даже если ты уже девушка, а не девчонка. Я надула губы и спросила: — Ну почему? Ньют старательно проигнорировал мои слова и бросил через плечо: — Накинь толстовку, замёрзнешь.