Грязная чистая кровь

Она задыхалась. Захлебывалась водой в роскошной ванной, но не могла вынырнуть из нее. Вода заливалась в ее горло, уши, нос, она была везде, теплая, до невозможности голубая, чуть разбавленная шапками розовой, пахнущей раздавленными вишнями пеной. Когда сил сопротивляться не осталось, она опустилась на самое дно, и это огромное море проглотило ее без остатка, придавило со всей силы, усмиряя, успокаивая… По воде поплыли белоснежные волосы. Ухватившись руками за края котла, Джинни резко вынырнула из серебристой дымки. Рыжие пряди тут же прилипли к щекам, но ей было все равно: сердце колотилось в груди отбойным молотком, а в голове все еще маячили широко раскрытые серые глаза под толщей воды. Джинни несколько раз провела руками по лицу и глубоко вздохнула, вздрагивая от каждого собственного прикосновения. Ей все еще казалось, что вода душит ее. Ужасное воспоминание, липкое… Смертельное.  — Это случилось в первый день моей учебы, — негромко молвила Кассиопея. Джинни подскочила на месте и развернулась к двери, чуть не столкнув локтем котел. Длинные рыжие волосы словили отблеск огня с одинокого факела на стене.  — Это… твое? Твое воспоминание? — голос у Джинни задрожал. Как странно. Кассиопея Блэк, сегодня причесанная и одетая в наглухо застегнутую школьную мантию, села на край стола и вытянула вперед ноги в черных ботинках.  — Да. Думаешь, я могу тебе доверять? — она подняла нечитаемый взгляд на Джинни и подняла брови, улыбаясь одним краем губ. Так улыбался и Джордж. Вспомнив брата, Джинни осторожно кивнула Блэк, а та, почесав кончик носа палочкой, удовлетворенно хмыкнула. Глаза ее, печальные и чуточку злые, внезапно остекленели. — В тот вечер я много плакала. Ревела на чем свет стоит, кажется, затопила слезами парочку комнат. Ревела, потому что не понимала, не знала, что мне делать, у кого просить помощи. А потом, так ничего и не решив, подумала о ванне. Нарцисса часто принимала ванну, когда в голове была полная каша, а Кричер ворчал, что хозяйке пора бы перестать принимать столько гостей, но все равно бежал за расческой, он очень любил расчесывать ее волосы, — Кассиопея медленно моргнула и грустно улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. — Я тоже хотела избавиться от каши. От этой отвратительной квашни в моих мыслях. Старшекурсницы баловались простой магией и часто допускали ошибки, накладывая друг на друга несовместимые чары. Случайность. Так объяснили всем попытку моего убийства. Эти твари решили, что будет круто, если дочь Блэка утонет в свой первый день и больше никогда не сможет ходить по Шармбатону, мозолить глаза своими ярлыками. Богачка, чистокровная, дочь самого Блэка… Ванна была зачарована так, что любой, кто в нее лег бы, уже не встал. — Касс опустила глаза и провела ладонью по волосам. — И я просто утонула. Утонула в гребаном куске мрамора, в который налила теплую воду, пену в такой… ну знаешь, розовенькой бутылочке? Джинни разлепила сухие губы и кивнула, чувствуя как по носу скользит слеза. Касс, подняв голову и увидев ее слезы, сжала зубы.  — Теперь я помню только ужас, от которого захлебнула в свои легкие воду, и удар темноты. Меня спасла девочка из семьи маглов, Жанет. Она вытащила меня и откачала всю воду, заставила выплюнуть то, что почти убило меня. И не надо плакать, Джин. Я отомстила им всем. Кассиопея спрыгнула со стола и подошла к котлу, одним движением сунув в него палочку по самую рукоятку, затем вытащила ее, и, зацепив с кончика длинную серебряную нить средним и большим пальцами, положила ее себе в рот. Перед самой дверью она обернулась к Джинни Уизли, приставила к губам указательный палец, и ушла, тихо хлопнув дверью. Джинни еще долго стояла в классе, гадая, в какой момент любопытство заставило ее сунуть нос в котел Кассиопеи Блэк, когда та вышла из кабинета за колбами, оставив на столе свою маленькую трагедию и первую смерть.

***

Нина, сжав и без того тонкие губы, бросила злой взгляд на Джинни. — Она слишком много о себе думает. Стоящая рядом с ней Джулс, девочка с маленьким подбородком и раскосыми глазами, тихо вздохнула, исподтишка наблюдая, как младшая Уизли небрежно откинула огненные волосы с плеча и звонко рассмеялась. Люди, окружавшие ее в этот момент, невольно заулыбались, многие девочки попытались неумело скрыть за улыбками зависть, растягивая губы и заискивающе заглядывая в лицо Джинни. Нина, заметив явное обожание в глазах подруги, резко щелкнула перед ее лицом пальцами.  — Джулс! Кажется, мы уже говорили на эту тему! Эта мелкая сука не стоит ни одного нашего взгляда, как и ее братья! — Ты это говоришь, потому что Фред тебя отшил? — Джулс подняла на Нину совершенно невинные глаза и легко пожала плечиками. — Ты просто завидуешь, Нина. Она красивая, дружит с самыми классными ребятами в школе и ее братья… Совершенно впечатляющие! Лицо Ниннет пошло красными пятнами гнева. Схватив подругу за руку, она развернулась, по пути грубо толкнув какого-то мальчишку, и выскочила из зала. Она не заметила, какими глазами в этот момент на нее смотрела Джинни.

***

Ко второму курсу Джинни наконец поняла, как устроена эта школа. Отличная, прекрасная школа, в которой правилам поддавалось все, кроме отношений между учениками. Все друг друга знали, все были друг друга на виду, всегда, буквально всегда, и скрыть что-то было практически невозможно. Стены здесь буквально имели уши. Слова текли сквозь Хогвартс рекой, тысячу раз обмытые чужими языками и мыслями, грязные, лживые, пропитанные вековой ненавистью и вонью предрассудков. В двенадцать лет хочется думать, что у тебя все будет хорошо, ты не замечаешь деталей, жизнь летит, как стрела, не останавливаясь ни на секунду… И все хорошо, казалось бы. Но только не у нее. Джинни видела эти глаза повсюду. Разные, зеленые, карие, голубые. Все они вглядывались в нее, как в зверя за стеклом, и наблюдали, ждали следующего шага, слова, взгляда. Сестра близнецов Уизли, так все знали ее. Джинни в тысячный раз улыбнулась и незаметно вытерла вспотевшие ладони о школьную юбку. Так всегда, волнение никуда не уходит, просто на сотый раз ты уже не хмуришься и кусаешь губы, не зная, что ответить на провокационные вопросы, а смотришь им прямо в глаза, улыбаешься и бросаешь мелкую колкость. А они как собаки, ловят ее на лету, вгрызаются и убегают в конуру, чтобы обсосать, обмолотить и разнести под вечер в таком свете, что после всего этого хочется просто убежать, закопаться в землю и никогда, никогда больше не вылазить из-под одеяла. В толпе старшекурсников, только что пришедших с тренировки по квиддичу, Джинни заметила Кассиопею и тут же отвела взгляд, позволяя волосам упасть на лицо, оградить ее от всего на свете. Джинни не хотелось вспоминать утренний инцидент, ужас, боль и страх, которые она пережила, сделав опасную глупость. Перед глазами все еще стояли шапки розовой пены и волосы, плывущие по воде. Быстро попрощавшись с подружками, Джинни покинула Большой зал, изо всех сил стараясь держать спину прямо. Наконец, когда шумный зал остался позади, она ускорила шаг и проскользнула в узкий проход между лестницами, направляясь к огромной двери, сплошь разрисованной сердечками, неприличными словами, шутками; чуть повыше на деревянной поверхности красовалась старая, немного выцветшая от чар надпись «Смерть грязнокровкам» и змеиная голова, нарисованные Вечными чернилами. Немного постояв в пустом коридоре, она толкнула тяжелую деревянную дверь и скрылась за ней. Тишина привычно поглотила ее, и Джинни расслабилась, развязывая галстук на шее, сумка плавно перекочевала на пол у ее ног, звякнув металлическими молниями. Когда в одной из кабинок послышалось невнятное шуршание и шепот, Джинни улыбнулась своему отражению в грязных прямоугольниках зеркал и негромко молвила в пустоту:  — Я знаю, что ты подсматриваешь, Миртл.

***

Кассиопея вздрогнула и открыла глаза, ощущая под щекой холодный, шершавый мрамор. Смятый окурок рядом с ее коленом слабо дымился, и она сдавила его пальцами, отбрасывая в сторону. Она и не заметила, как уснула здесь, в старом женском туалете, всегда пустом и тихом. Касс не спала уже так давно, что все дни слились у нее в голове в одно большое колесо постоянно меняющихся лиц и событий: уроки, мрачные кабинеты, вечные склянки, треск заклинаний… Кассиопея потерла лицо руками и внезапно уловила стук чьих-то аккуратных шагов в коридоре. Она быстро подняла свою куртку и согнула ноги, вжимаясь в глубокую каменную нишу за кабинками, плотно слившуюся с основной стеной грязно-белого цвета. Дверь тяжело скрипнула, пропустив приглушенные звуки из коридора, и кто-то зашел внутрь. Глухо щелкнула деревянная задвижка, на пол упало что-то тяжелое, звякнув металлом. Кассиопея чуть приподнялась, заглядывая в узкую щель, и тут же опустилась обратно: в узком просвете она увидела черные туфли и небрежно брошенную рядом с ними расписную сумку Джинни Уизли. Касс досадливо поджала губы и выхватила из кармана чуть помятую упаковку. Вытряхнув на ладонь последнюю кривую сигаретку, она подпалила ее палочкой и перехватила одной рукой, позволяя заклинанию сдувать дым в сторону. Касс сжала сигарету губами и прикрыла глаза, чувствуя непонятную тревогу. Она ведь не собиралась никому ничего рассказывать, особенно о жизни в Шармбатоне, но уже нельзя было что-либо исправить. Такое знал только Седрик. Ощущая легкую злость, Кассиопея свесила ноги вниз и убрала палочку в голенище ботинка, когда прозвучал спокойный голос младшей Уизли. Кто такая Миртл? Касс замерла. Из дальней кабинки до нее донесся громкий гудящий звук и неразборчивый шепот, внезапно перешедший в звонкий смех, густо рассыпавшийся по высокому потолку. Трубы разом натужно загудели, из умывальников во все стороны хлынула мутноватая вода, выплескиваясь на каменную плитку, факелы на стенах вздрогнули от порыва холодного весеннего ветра, ворвавшегося внутрь из распахнутого настежь окна с узорной решеткой. Джинни тихо хихикнула, Кассиопея выглянула вновь и увидела, что та хмурится, пытаясь сдержать улыбку.  — Зачем это представление, Миртл? Мы здесь одни, и тебе незачем было… Джинни осеклась, когда под потолком вновь раздался жуткий девчачий смех. Порыв ветра всколыхнул волосы Кассиопеи и устремился в раковинам, окруженным зеркалами. Она увидела ее, полупрозрачную девочку с хвостиками и водой, стекающей по ее лицу и одежде. Синий галстук свисал с костлявой детской шеи, как пустая змеиная шкурка, длинные костистые пальцы на левой руке были неестественно выгнуты, но девочка широко улыбалась Джинни сквозь потеки туши на мокрых щеках, демонстрируя щербинку между зубами. Касс забыла, как дышать, подавившись сигаретным дымом, и беззвучно чихнула в ладонь; спаленный фильтр выпал из ее руки и покатился по полу, застряв в выщербленном камне. — Мы не одни, Джинни, — у призрака был немного противный, тонкий голосок. — У нас сегодня гости! — она радостно захлопала в ладошки и подпрыгнула, не касаясь пола ногами. — Это она! Она! Кассиопея Блэк! Касс запуталась в собственных ногах, попытавшись слезть с теплого насеста, и чуть было не упала, но вовремя схватилась за стену рукой. Скривившись от легкой боли в боку, она подняла голову и вздрогнула всем телом: прямо перед ее лицом маячила Миртл, безумно скалясь и вглядываясь в нее пустыми, круглыми глазами непонятного темного цвета.  — Кассиопея? — Джинни заметно побледнела, — я… я не понимаю… что ты здесь делаешь, — она как-то странно сгорбилась, прижимаясь спиной к бортику раковины.  — Хотела бы я спросить, что ТЫ здесь делаешь, но опоздала, — Касс не отрываясь продолжала смотреть на призрака, нащупывая пальцами рукоятку палочки в ботинке. Джинни, помаячив в периферии ее зрения рыжим пятном, двинулась вбок, и Кассиопея на выдохе выхватила палочку, посылая яркую золотую вспышку прямо в круглое призрачное лицо. Заклинание плавно проскочило сквозь призрака и ударилось в открытую дверь светло-зеленой кабинки, вырвав из нее приличный кусок дерева. Во все стороны полетели мелкие щепки, Миртл гневно взвыла и на страшной скорости взлетела к самому потолку, готовясь спикировать прямо на голову пригнувшейся Кассиопеи. Джинни, прижав ладони к лицу, выпрямилась и обернулась к ней, испуганно сжимая губы.  — Кассиопея! Прекрати сейчас же! Разве ты никогда не видела призраков? Ты не сможешь ей ничего сделать, — она понизила голос до яростного шепота, сильно хмуря тонкие брови. — Миртл ужасно обидчива, так что, будь добра, спрячь наконец эту чертову палочку! Кассиопея задрала голову, наблюдая, как взбешенный призрак мечется по потолку огромной тенью, и медленно сунула палочку обратно, поднимая пустые ладони вверх.  — Хорошо. Так, и что теперь? Она меня убьет? Проклянет? Джинни, не молчи, Мерлин бы тебя побрал! — Миртл! — Джинни махнула на нее рукой и посмотрела вверх. — Миртл, она не хотела тебя обидеть! Спускайся к нам, и я познакомлю вас, обещаю тебе! Призрак замедлил движение, опускаясь на пару метров ниже и не глядя при этом на Кассиопею. — Думаешь, я ей понравлюсь? — тонкий голосок задрожал. Кассиопея сощурилась, иронично выпятила нижнюю губу, опустив руки и наконец выпрямившись. Ну, не такое уж она и чудовище. Джинни, однако, вновь не обратила на нее никакого внимания, продолжая смотреть только на Миртл.  — Конечно, — она облегченно улыбнулась ей. — Конечно понравишься! Просто она еще не встречала таких, как ты. Верно, Кассиопея? — Джинни внезапно посмотрела на Касс в упор, и в ее взгляде читалась явная просьба не испортить все хотя бы здесь, поэтому Блэк медленно кивнула, усаживаясь прямо на свою толстую куртку. Миртл плавно слетела вниз и устроилась на верхних планках зеркал, настороженно косясь на Кассиопею. И все же в ее взгляде читалось явное детское любопытство, поэтому Касс поняла, что долго она не протянет. Внутренне подготовившись к многочисленным вопросам, она напряглась и внимательно посмотрела на Миртл, стараясь не замечать воду, капающую с ее когда-то каштановых волос, и серое лицо мертвеца. Миртл какое-то время сосредоточенно жевала тонкие детские губы, и Кассиопея уже было открыла рот, чтобы спросить что-нибудь самой, но девочка перебила ее.  — Она так похожа на твоего брата, Джинни! — вдруг воскликнула она, склоняя голову вбок на птичий манер. — Серьезно, очень сильно, — детская непосредственность читалась в каждом ее движении, особенно сейчас, когда Миртл прикрыла прозрачными ладошками рот и скосила глаза на Джинни, явно ожидая ее реакцию. Кассиопея же застыла, буквально ощущая, как в голове у нее самой крутятся шестеренки. Она похожа на Фреда? Но почему на него? Она нахмурилась, внезапно осознав, что, услышав слова Миртл, в первую очередь вспомнила Фреда. Но ведь есть еще братья, так? Джинни, удивленно подняв брови, перевела взгляд на Касс и обратно. — О ком ты говоришь? На кого она похожа? Миртл нетерпеливо закатила глаза. — Ну же, Джинни! Посмотри внимательно! Она вся такая… независимая, необычная, в меру странная и таинственная, и этот взгляд… вечный вызов, помнишь? — Миртл рассмеялась от собственной догадки. — «Огонь мой друг», «я не еще один Уизли, а Уизли Ужасный»! Ну же! — она довольно натурально скопировала чей-то мужской голос, улыбаясь во весь рот. — «Дамы и господа, на поле выходит величайший ловец десятилетия, непобедимый, быстрый, как тысяча пикси…»  — Чарли Уизли… — Джинни прижала пальцы к губам, смазывая слова, из-за чего Кассиопея вначале не расслышала имя.  — Чарли? Кто он? Почему это я похожа на него?  — Но причем здесь он? — Джинни совершенно запуталась в речах призрака.  — Ты поймешь все позже, — туманно ответила ей Миртл. Казалось, она и сама забыла зачем сказала это. Настроение ее поменялось быстро и внезапно, легкое безумие и веселость сменили грусть и некая обозленность в глазах. Она будто вспомнила что-то неприятное, плохое, жестокое… Ее мутные, темные глаза были похожи на черные озера и… смотрели прямо на Кассиопею.  — Знаешь, я ошиблась. Ее глаза, глаза, — она вдруг скривилась, губы ее выгнулись. — Я ошиблась, Джинни. Она плохая! — Миртл внезапно сорвалась на натужный крик и взмыла в воздух, продолжая сверлить Кассиопею взглядом. — Плохая, плохая, плохая! В ней столько злости! Посмотри, посмотри! Видишь? Она похожа на НЕГО! На Тома! Джинни шарахнулась назад, вздрагивая всем телом. — Заткнись, Миртл, — голос ее сел на несколько тонов и будто заклокотал в горле. — Замолчи! Закрой рот!  — На Тома, на Тома, на Тома! На Тома Реддла! — Миртл будто не слышала ее, продолжая завывать на разных тонах, смеясь, как безумная, вовсе не обращая внимания на побледневшую Джинни. Кассиопея подскочила с пола, не понимая, что делать. Успокоить Джинни? Или Миртл? Она уже вытащила палочку, когда Джинни закрыла уши руками и осела на пол, заползая под широкую раковину и сжимаясь там в комок из рук и ног в школьных чулках до колен. Касс быстро опустила на дверь заглушку и крикнула во весь голос, стараясь перекрыть визг разбушевавшегося привидения. — Кто он? Кто такой Том Реддл? Миртл! Да заткнись ты уже наконец! Миртл замедлилась, перестав метаться из стороны в сторону, и взглянула на нее из-под нависшей на глаза мокрой челки.  — Он ужа-а-асен! В прошлом году он залез к ней в голову и заставил делать ужа-а-асные вещи! Страшные, отвратительные! Это она помогла ему открыть Комнату, она позволила Василиску выйти на свет! Она рисовала эти надписи на стенах! Кр-ровью! Он общался с ней через дневник и так подчинил, сделал слабой, уязвимой! — Миртл совершенно слетела с катушек. — Здесь она попыталась разорвать связь, утопить дневник, но он ей не позволил! Он наказал ее, как наказал меня! Вот только она выжила, а я нет! Я умерла из-за него! Умерла! Умерла! Слышишь, Джинни? Он еще придет за тобой! Он уже рядом, в каждом углу, ты уже видела его в зеркалах! Я знаю, что видела! Джинни вылезла из-под раковины и выпрямилась, поднимаясь с колен. Длинные рыжие волосы оплетали ее всю, как огненная сеть, и горели на фоне бледного лица и белой школьной рубашки. Веснушки на ее щеках проступили еще сильнее, чем обычно.  — Убирайся! Убирайся немедленно, ты, отвратительная дрянь, ты все врешь! Миртл громко рассмеялась и, разогнавшись, камнем упала в одну из кабинок. Металлические умывальники лопнули, выпуская наружу потоки ледяной воды, трубы задрожали, загудели, плача на манер самой Миртл. Кассиопея, сбитая с ног порывом ледяного ветра, не успела сказать и слова, как Джинни, вся заляпанная грязной, ржавой водой, схватила свою школьную сумку и выбежала из женского туалета так быстро, будто за ней гналась стая оборотней. Не видя никакого смысла в погоне, Кассиопея устало вздохнула и опустилась обратно на пол, прямо в одну из гигантских ледяных луж. Видимо, никто и никогда не объяснит ей, что здесь происходит.

***

Джинни долго не могла успокоится. Очень долго. Казалось, она целую вечность лежала в своей комнате под тяжелым одеялом, прежде чем узел в груди наконец немного расслабился. Она смогла убедить себя в том, что надо продолжать жить дальше. Что ничего не случилось, а Плакса Миртл — обычная несчастная девочка-призрак, которой просто скучно в этом мире. Сидя в библиотеке, окруженная высокими стеллажами и запахом пыльных книг, Джинни вновь почувствовала безопасность и покой. Стараясь сохранить эту теплую тишину в мыслях как можно дольше, она с головой погрузилась в описание Первой магической войны. Когда половина книги была прочитана, Джинни отложила свои записи в сторону и прикрыла глаза руками, ощущая усталость и приятное жжение в веках. Стул рядом с ней скрипнул, и она увидела того, кто сел возле нее: Ниннет, белокурая девочка со светлыми глазами и крупноватым носом. Она скрестила ноги и положила обе руки на стол, приветливо улыбаясь ей. Джинни удивилась, но не подала виду, и улыбнулась в ответ, гадая, что же заставило ее главную ненавистницу сесть рядом. — Скучаешь здесь одна? Я думала, ты уже в башне, — она вытащила из своей красной сумки металлический термос, пару стаканчиков, бутерброды в упаковке и разложила все это на столе. — Потом увидела тебя здесь, и подумала, что ты наверное проголодалась. Уже ночь, а в Большом зале я тебя не видела, так что, угощайся! — Нина вновь улыбнулась ей и открутила крышку термоса. Джинни недоверчиво покосилась на ее тонкие руки, держащие бумажный стаканчик, и повела носом. Что бы там ни было, пахло это очень и очень вкусно. Джинни уловила целый букет ароматов: малина, листья чабреца, мята, запах новых книг, восковых свечей, чистого постельного белья и еще много, много всего… Голова закружилась и перед глазами как будто поплыл сиреневатый туман. Джинни покачнулась на стуле, и тут же ощутила руку Нины на своем локте.  — Эй, Джинни! Все нормально? Вот видишь, тебе уже плохо! Нельзя сидеть столько времени без еды! Пей! — в губы Джинни ткнулся теплый стаканчик, весь пропитанный изумительными запахами. Не сумев сдержаться, она сделала первый глоток, затем второй, третий… Незаметно для себя она осушила целый стаканчик и потянулась за другим, который ей тут же подсунула услужливая Нина. Краем сознания Джинни ощутила тревогу, но тут же отмела ее. Когда она попыталась схватить весь термос, Нина плотно закрутила крышку и убрала его обратно в сумку. Схватив Джинни за плечи, она встряхнула ее, заставляя девочку открыть глаза.  — С тебя уже хватит. Может ей показалось, но голос Нины стал намного взрослее и глубже, таким… знакомым? Джинни устало моргнула и нехотя выпрямилась на стуле, изо всех сил стараясь сфокусироваться на ее лице.  — Ну что ж, попробуем, — пробормотала Нина и откашлялась. Затем она приподняла пальцами подбородок Джинни и уставилась в ее глаза немигающим взглядом. — Как тебя зовут?  — Джиневра Молли Уизли.  — Джиневра, сегодня ты виделась с Кассиопеей Блэк?  — Да. — Сколько раз? Где? О чем вы говорили? Я хочу знать все! Джинни почувствовала нестерпимое головокружение и боль в висках.  — Я… я не знаю… два раза… первый раз в подземельях, второй — в туалете Плаксы Миртл. Нина, — она коротко моргнула, прогоняя сонные мушки с поля зрения, — зачем тебе это?.. Мы… я подсмотрела ее воспоминание, а потом Миртл… она попыталась разозлить меня, а Кассиопея… Мерлин, зачем тебе это? Нина крепче схватила ее за подбородок и придвинулась еще ближе, встряхивая и заставляя вновь открыть глаза.  — Какое воспоминание ты подсмотрела? — Детский страх… она тонула в ванне Шармбатона, старшекурсницы решили изгнать ее из школы… Как больно! Нина… мне больно… Кассиопея боится воды, открытой воды… Всего, что связано с большой глубиной… — Отлично! — глаза Нины загорелись алчным огоньком, — Еще, расскажи мне еще! О чем вы говорили у Миртл? — Я не хочу, не хочу, мне больно! — Джинни вяло замотала головой.  — Значит допивай! — Ниннет достала термос и прислонила его к ее губам, наклоняя, заставляя проглотить все до последней капли. Джинни обмякла на стуле, продолжая бездумно таращиться на свою бывшую подругу. — О чем вы говорили у Миртл?! — О прошлогоднем происшествии с грязнокровками… Она начала говорить, что он найдет меня, накажет… как и ее… — А Кассиопея? Что Кассиопея? — Кассиопея… — Джинни встряхнула головой и отодвинулась, понимая, что дымка, окружавшая ее, понемногу рассеивается. Она хотела сказать что-то про Кассиопею, но замолчала, краем глаза заметив, что волосы сидящей рядом с ней девочки странно выпрямляются, окрашиваясь в темный, почти черный цвет. — Нина… твои волосы… что с твоими волосами? Нина нахмурилась, посмотрев на блестящие пряди. — Мерлин, почему так быстро… Ладно. Джинни, что еще? Что еще ты знаешь? Она встречалась с твоими братьями? Джорджем, Фредом, с кем-нибудь? Не молчи! Не молчи же! Я должна знать! Я их подруга и должна защитить их от этой чистокровки! Девочка напротив Джинни внезапно начала менять свои очертания. Она стала больше, выше, одежда, великоватая для Нины, расправилась, волосы полностью окрасились в каштановый цвет, нос уменьшился и светлые глаза налились чернотой. Джинни вжалась в стул, чувствуя как перекрывается дыхание. — Анджелина? Но как… я не понимаю…  — Оборотное зелье, — Анджелина Джонсон невесело улыбнулась ей и встала, нависая над Джинни темной тенью.  — Почему я не могу, не могу соврать тебе? — Джинни глубоко задышала, чувствуя подступающие слезы. — Смесь Амортенции и Сыворотки правды, — Джонсон пожала плечом. — Но ведь это… опасно! Ты могла навредить мне! Анджелина, я не понимаю…  — Я должна была знать все, Джинни, — мягко молвила Джонсон. — И мне все равно, пострадала бы ты или нет. Но радуйся, я узнала о главном страхе нашей таинственной Блэк, — она широко и грязно улыбнулась. — Ты ужасный человек, Анджелина, — сдержать слезы у Джинни не получилось, и они потекли по щекам сами по себе, собираясь в уголках губ. — Когда Джордж узнает… Анджелина прекратила улыбаться, ее лицо исказила гримаса злости и неприкрытого страха. — Ты не расскажешь ему ничего, никогда не расскажешь! А знаешь почему? Потому сейчас я задам самый главный вопрос, а ты ответишь на него правду, потому что сыворотка все еще у тебя в крови, и ты просто не сможешь мне солгать, — улыбка скривила ее губы, но не коснулась глаз. Джинни замерла, застыла. Мысли заметались в голове, как пчелы, являя ей картины, одна ужаснее другой. Что за вопрос, о чем она говорит? А тем временем Анджелина подошла ней близко- близко и присела так, что ее лицо оказалось на уровне лица Джинни.  — Ну что, маленькая Джинни, ты расскажешь мне свой секрет? О том, кто заставляет тебя краснеть? Что-то внутри у Джинни резко оборвалось. Нет, этого не может быть. Она никак не могла узнать, никто не мог узнать, нет, НЕТ!  — Джинни Уизли… Джинни замотала головой, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.  — Пожалуйста, Анджелина… — Он нравится тебе?  — Анджелина, не надо… — Ты влюблена в него?  — Нет, пожалуйста, НЕТ!  — … в Драко Малфоя? Сыворотка сделала свое дело. Противиться чарам правды бесполезно. Будто со стороны Джинни услышала свое громкое и четкое «Да», прежде чем задохнуться в беззвучном крике. Анджелина удовлетворенно кивнула и отпустила ее лицо.  — Помни о том, что я знаю твой секрет всякий раз, когда захочется рассказать что-нибудь обо мне, хорошо? Ты же знаешь, мне они поверят быстрее, чем тебе. Анджелина скинула все обратно в сумку и уже собралась уходить, но развернулась и посмотрела на Джинни; на этот раз в ее глазах не было ни капли триумфа или злорадства, напротив, в них плескалось какое-то отчаяние.  — Пойми, по-другому никак. Джинни внезапно захотелось исчезнуть, пропасть без следа. Еле дойдя до своей комнаты она заползла под неподъемное одеяло, и закрыла глаза, мечтая уснуть и проснуться в другом месте, в другом теле. В другой жизни. Влюбляться в двенадцать — отстойно, а влюбляться во врага — в тысячу раз хуже.