Семен Семеныч!

      Папайрус оглянулся и упер свой испуганный взгляд в меня. Да, не ожидал он от меня такой подставы. Я как ни в чем не бывало прошел мимо него и плюхнулся на матрас. Скелет не сводил с меня своего пристального взгляда:       — То есть ты все это время ждал меня? — поинтересовался он у меня.       — Ну да, — кивнул я, разваливаясь на матрасе, — согласись, я неплохо сыграл роль алкаша. Натурально же получилось, да?       — Вопрос только зачем? — Папайрус продолжал свои безрезультатные попытки прожечь во мне дырки.       — Зачем? — задумчиво переспросил я, — А ты сам как думаешь?       — Ну, ты хотел пробраться ко мне домой… — начал было скелет, но я его перебил:       — Ага, и ночью перерезать горло, — я усмехнулся, увидев, как Папс нервно сглотнул, — но для этого мне необязательно было прикидываться напившимся. Окно в эту комнату не запирается: достаточно легкого толчка снаружи, чтобы его открыть. А к окошку ведет удобное дерево. Так что я мог спокойно с тобой распрощаться, сделать вид, что возвращаюсь домой, а сам спрятаться тут где-нибудь в кустах и ждать своего часа. Затем сделать свое дело, убрать все улики, а утром по горячим следам свалить все на какого-нибудь левого чувака, у которого есть зуб на тебя. Все, и никаких гвоздей, как говориться.       — Ну и зачем ты тогда разыгрывал весь этот спектакль? — зло спросил Папайрус, начиная нервно теребить свой шарф.       — О, это совсем неинтересная история, — улыбнулся я ему в ответ, — да ты присаживайся, в ногах правды нет, — я похлопал по оставшемуся свободному месту на матрасе, приглашая капитана королевской гвардии сесть рядом. Тот окинул меня рентгеновским взглядом, и, видимо посчитав, что я не взрывоопасен, уселся рядом со мной:       — Ну так и что же это за история?       — Ну, как только мы расстались, — начал я, — я быстренько закинул пилюли на место и последовал за тобой.       — И зачем же это? — подозрительно покосился на меня Папс. Я лишь фыркнул:       — Папс, если уж решил врать, то ври правдоподобно. В обход он пошел, ага, щас. Ты капитан королевской гвардии, и такие мелочи, как какой-то там обход, не по твоей части. На этом ты и спалился. Но сейчас речь не об этом, — я вернул разговор в прежнее русло, — и вот, иду я такой и вдруг слышу «ангельский» голосок, который подбивает тебя рассориться со мной. Мне стало интересно, и я прослушал весь разговор и даже кое-что записал из него, — я вытащил из внутреннего кармана куртки эхо-цветок и продемонстрировал его Папсу, — особенно мне понравился этот кусочек.       — Я верю ему, — отозвался темно-синий цветок и тяжко вздохнул, — Он единственный, кого я могу назвать своим другом. И я не хочу его терять.       Я улыбнулся, увидев, как обычно самоуверенный Папайрус растерялся и слегка покраснел (вот вы мне объясните, каким макаром скелеты могут краснеть?! а, хрен с ним).       — Ну да, я так сказал, и я вправду это имел ввиду, — начал бормотать он, усиленно глядя куда-то вверх, — ты очень умный, заботливый, милый и порой даже забавный. Ты мне напоминаешь моего брата в детстве… он тоже был таким… жизнерадостным. Но потом все вдруг резко изменилось. И я даже не помню из-за чего.       — Хм… — я прекрасно знал, из-за чего Санс так радикально изменился. Настя кинула мне инфу по тем вселенным, в которых я мог оказаться, и, проштудировав все их я пришел к выводу, что попал в GZtale со всеми вытекающими последствиями.       — Знаешь, — сказал я, слегка приобнимая капитана королевской гвардии, — а ты мне напоминаешь моего братишку. Такой же милый, импульсивный, но строящий из себя взрослого и серьезного.       — Я не ребенок! — совершенно по-детски возмутился Папайрус и пнул меня в бок, — Мне уже двадцать лет! И вообще…       — Да ладно тебе, — рассмеялся я, — это не плохо, что вырастая, ты не перестаешь быть ребенком в хорошем смысле: пытаешься во всем найти что-то хорошее, упорно идешь к своей цели, даже если порой у тебя случаются неудачи…       Папс улыбнулся и сказал:       — Семен. Вот ты знаешь, что я считаю тебя своим другом.       — Ну и что?       — А вот… считал ли ты меня своим другом? — он посмотрел на меня с затаенным страхом.       — Почему считал? — удивился я такому вопросу, — я и до сих пор считаю тебя своим другом. С чего бы мне менять к тебе свое отношение?       — Ну, я же попался на твою удочку, — отозвался Папайрус, — я вломился в твою комнату, желая узнать, человек ты или нет…       — Ты думаешь, из-за такой ерунды я перестану с тобой дружить? — усмехнулся я, тем временем хаотично пытаясь придумать, как бы увести его от темы моей человечности, — Брось! Так просто ты от меня не отделаешься!       Папайрус улыбнулся. Я протянул ему свой мизинец:       — Ну что, мир?       — Мир, — отозвался он, с недоумением глядя на протянутый ему палец, — но зачем ты протягиваешь мне свой мизинец?       — Эм… — я не знал, как выкрутиться из создавшейся ситуации, — люди, когда ссорятся, а потом хотят помириться, хватают друг друга за мизинцы, чтобы «закрепить» свой мир.       — Надо же, — удивился Папайрус, — люди довольно странные. Но у них есть и кое-что, что мы могли бы у них перенять. Кстати, ты ведь… не человек?       Ну вот, опять двадцать пять! Ну и что мне теперь ему отвечать?!       — Только не ври, — помрачнел Папайрус, — мне на всю жизнь хватило того вранья, которым меня пичкали! Андайн все время кормила меня лживыми обещаниями, что возьмет меня в королевскую гвардию, когда мои атаки будут лучше… Но на самом деле она просто не хотела, чтобы я затмил ее!       — С чего ты это так решил? — опешил я. Насколько я знал, Андайн не хотела принимать Папайруса не из-за того, что он слаб или недостаточно подготовлен, а как раз из-за его детской натуры. Она не хотела разрушать его изнутри ужасами этой работы. И я с ней полностью солидарен в этом смысле. Это не его работа, она не по его натуре. И Андайн это понимала, а вот сам Папс, похоже, нет. Опять дурное влияние этой цветочной поганки! — Это тебе Флауи сказал?       — Ну да, — кивнул Папайрус.       — Он тебе еще и не такое скажет! — я сжал руки в кулаки, — Говорун, блин! И из-за этого сорняка ты рассорился со своим тренером, а потом и с братом?!       — С его помощью я получил место в королевской гвардии! — горячо отозвался скелет, вскакивая на ноги, — А так же почет, уважение! То, чего они бы мне никогда не дали!       — Зато ты лишился двух самых дорогих тебе монстров, — отозвался я.       — Тебе-то какое дело? — вскипел Папайрус, — это моя жизнь и ты не можешь в нее вмешиваться!       — Да, конечно, дело твое, — пожал я плечами, — но как твой друг…       — Как мой друг ты мне так и не сказал, человек ты или нет, — прервал меня Папс.       — Скажем так, ничто человеческое мне не чуждо, — отозвался я.       — Опять твои шуточки! Почему ты никогда не можешь быть серьезен? — вздохнул скелет.       — Ну такой уж я, — я развел руками, — ну что поделаешь.       — Слушай, Семен, раз уж ты все равно у меня… можно тебя попросить кое о чем?       — Сперва скажи о чем, а там я уже подумаю, — мне вовсе не хотелось во что-то впутываться на ночь глядя.       — Я, конечно, понимаю, это звучит очень глупо, но… не мог бы ты мне почитать сказку перед сном?       — Конечно, — облегченно выдохнул я, — я даже могу тебе рассказать некоторые человеческие сказки, если ты не против.       — Конечно!