Семен Семеныч!

      Я уже говорил, что я НЕ ЗАНИМАЮСЬ ПОДЛЕДНЫМ ПЛАВАНИЕМ!!! Но разве меня кто-нибудь слушает? Ведь это же так весело, побарахтаться в холодной воде в одежде, при этом чуть не утонув, после чего кое-как выкарабкаться, вытащить отяжелевшего скелета-рыцаря в железном обмундировании, а потом бежать от него кросс по пересеченной местности! И вот он результат: сейчас валяюсь с температурой под 39 и 2 и слушаю нотации этого самого спасенного скелета и одной очень громкой рыбы, которую забыли закатать в консервную банку!       — Семен, вот почему ты такой доверчивый? Это место не безопасно, особенно для тебя!       — Она полностью права, — вторил ей скелет, — Тебе еще повезло, что ты так легко отделался.       Пожалуй, единственный плюс всей этой ситуации в том, что они наконец опять стали друзьями… ну, может, и не друзьями, но временное перемирие заключили — это уже хорошо.       Единственным, кто сохранял невозмутимость, был Лег, уютно устроившийся на моей подушке. И то это было из-за того, что он сильно устал во время этой погони и теперь отсыпался.       Вы спросите, что за погоня? Сейчас расскажу.       Как я уже говорил, меня повели по этапу: сперва коридор, затем еще коридор, поворот налево, поворот направо… В конце-концов меня притащили в какую-то комнатушку с маленьким оконцем, которое служило единственным источником света. В самом помещении стоял стол со стулом, перед ними — табуретка и… это все. Наверное, меня будут допрашивать, подумалось мне. Реон грубо пихнул меня на табурет, а сам встал за мной, боясь, наверное, что я сбегу. Комнату наполнила гробовая тишина. Только в окошко билась одинокая муха… стоп, муха? Откуда в Подземелье взялись мухи? Мои размышления о мухах были прерваны появлением моего старого доброго знакомого, а именно Флауи.       — Ну приветик, — со своей коронной всебесящей улыбочкой сказал цветок, появляясь передо мной прямо из-под земли.       — Здорово, коль не шутишь, — вяло ответствовал я, — Сам-то как?       — Пхах? — кажется, от меня такого не ожидали. Или ожидали не такого? В общем, Флауи удивился.       — Твоя душа имеет большую ценность для монстров, — прошипел он, отойдя от шока, — она позволит нам всем выйти на поверхность и отомстить людям, загнавшим нас сюда!       — Я щас прям зарыдаю, — я поднял глаза к потолку, — в кои-то веки ты задумался о ком-то еще, кроме себя. Медаль тебе за это. Премию «Принц года», — результат — Реон двинул мне в ухо.       — Я восхищен твоим чувством юмора, которое не изменяет тебе даже на грани смерти, — в свою очередь хмыкнул Флауи. Я лишь пожал плечами:       — А что такое смерть? Всего лишь начало новой жизни. А без чувства юмора жить трудно: жизнь — штука серьезная.       — Ну так что, шеф, мочим его или как? — подал голос Реон, еще раз дав мне подзатыльник.       — Не, сперва мы кое-что у него спросим, — ухмыльнулся цветочек, — Ты ведь необычный человек… очень необычный… так вот скажи мне: откуда ты?       — Из Санкт-Петербурга, — ответил я, — если тебе это о чем-то говорит. Между прочим, великий город.       — И как ты сюда попал?       — Если бы я знал, то меня бы здесь уже не было.       — Хех… а ты бы хотел вернуться?       — Мне и тут дел хватает. И вообще, какая разница? — мне надоели эти расспросы, — Все равно вы меня убьете, так может хватит уже тянуть кота за хвост?       И только я это сказал, как начался полный бедлам: муха, привлекшая мое внимание, таки добилась своего и, заметно увеличившись в размерах, выбила окно, тут же рванув в мою сторону, продолжая расти. Тут же в дверь, чуть не снеся ее с петель, влетел… догадайтесь кто. Естественно это был наш любитель побиться головой обо что-нибудь твердое — Папайрус. Его эпичное появление испортил лишь порог комнаты, о который он споткнулся и с криком «Всем стоять!» растянулся на полу. Как ни странно, его все послушали: Реон и Спайт вытянулись в струнку, Флауи выпучил глаза, а я тихо офигивал, сидя на своей табуретке. Тут в окно с громким визгом ввалилась селедка, а точнее Андайн, под шубой, и приземлилась прямо на нашего блюстителя порядка. Однако она быстро поднялась и грозно сообщила:       — Всякий, кто хоть пальцем тронет Семена, будет иметь дело со мной!       Это привело присутствующих в чувство: Реон набросился на Андайн, опять повалив ее на Папайруса. Они втроем превратились в нераспутываемый клубок и покатились по полу, попутно сбив с ног Спайта, который тихо пятился в сторону выхода. Его появление лишь усилило азарт уже имеющихся участников кучи-малы. Флауи, как и ожидалось, тут же куда-то свалил. Я же продолжал смотреть на разыгрывающееся передо мной представление: Реон пытается достать до Андайн, та же в свою очередь через Спайта тянется пнуть Папса, который мутузит Реона, опять же через Спайта. А над ними летает и гудит серебристый шарик, который вырос из мухи.       — «Драка, драка, драка! Так ему! Давай! Будет знать, как Семенов похищать!» — слышал я голос своего питомца: ему сложившаяся ситуация явно нравилась. Я же не разделял его веселья и пытался как-то вразумить дерущихся (хотя бы Андайн и Папайруса, чтобы они не били друг дружку), но скоро понял, что это бесполезно. Тогда я засунул два пальца в рот и оглушительно свистнул:       — Брейк!       Это возымело эффект: дерущиеся разошлись в стороны, тяжело дыша и бросая уничтожающие взгляды на окружающих. Мне доставалось больше всех. Наконец Папс заговорил:       — Семен? Значит, ты жив?       — Нет, он мертв, а это лишь галлюцинация, — фыркнула Андайн, ткнув в меня пальцем, — Естественно он жив!       — Тебя не спрашивали, предательница!       — Чья б корова мычала!       — А ну тихо! — рявкнул я, — Грызетесь, как старые супруги! — меня одарили двумя яростными взглядами. Папайрус отвернулся от меня и обратился к Реону:       — А вы что тут делаете? И зачем вы похитили Семена? За это вы ответите по закону!       Тут я осознал, что запахло жареным. Или паленым. В общем, как-то странно запахло. Надо было срочно сматывать удочки и рвать когти. А то мало ли, вдруг ему придет в голову упомянуть мою «человечность»? Пока меня надежно скрывали бинты, но вот как быть, если меня раскроют? Я начал медленно бочком продвигаться к выходу, пока на меня никто не смотрел, попутно прикарманив Лега. Однако добраться до заветной двери мне было не суждено:       — Что значит «Семен — человек»? — прошипел голос Папайруса у меня над ухом. Я нервно дернулся и через силу улыбнулся:       — Ну, преступники всегда стараются как-то выгородить себя… Эй-эй-эй, руки!!! — бинты, до этого надежно скрывавшие мою мордаху, были безжалостно сорваны с меня. Вы бы видели, сколько боли и разочарования было на лице скелета. Андайн среагировала мгновенно:       — Семен! — истошно завопила она, отпихивая Реона в сторону и бросаясь к Папсу, — Беги!       Инстинктивно я кинулся прочь из этой комнаты, петляя по коридорам, а в спину мне несся звук глухих ударов: кажется, Андайн и Папайруса хлебом не корми, дай подраться. Не помню, сколько я гонял по коридорам, но в итоге я каким-то образом очутился на улице. Тут над моей головой раздался истошный вопль и на меня рухнула Андайн.       — Лови их!!! — последовал за ней крик Папайруса. Тут появился и обладатель голоса, высунувшись в окно.       — Андайн, слезь с меня! — заорал я, пытаясь выкарабкаться из-под ее туши. Однако вместо этого на нас приземлился еще и Папайрус в полном обмундировании. Я взвыл как раненый носорог и попытался выползти из-под двух бойцов, которые уже успели сцепиться в новой схватке. После того, как я отполз от них на безопасное расстояние, я, наконец поднявшись, припустил во весь дух по заснеженным улочкам Сноудина. Сегодня был выходной, так что недостатка в зрителях я не испытывал. Правда, они лишь смотрели на мой забег с легким любопытством, но не вмешивались.       После четырех кругов по городку я встретился с Андайн, которая тоже была не в лучшем виде. Заметив меня, она схватила мой локоть и потащила к стоянке лодочника. Не успели мы сделать и пару шагов, как наткнулись на Папайруса:       — Ни. с. места! — прохрипел он, схватившись за бок: все-таки бегать в броне массой под двадцать кило — это вам не шутки. Его просьба остановиться не возымела должного действия: Андайн продолжила тащить меня в сторону станции лодочника. Папс последовал за нами, тяжело дыша. Мы подбежали к речушке. Как назло, лодочника там не было.       — Ну и каков план? — поинтересовался я у своей спутницы.       — План? — переспросила она, — А он у нас был?       — Не у нас, а у вас! Вот и что нам теперь делать?!       — Снимать штаны и бегать! Думай давай!       — А ну стоять! — это уже кричал Папайрус.       — Ну что ж, пойдем по стопам Александра Невского. На лед! — скомандовал я и тут же сам исполнил свою команду. Андайн пожала плечами, но последовала за мной. Папайрус, как псы-рыцари, поперся за нами, со всеми вытекающими последствиями. Короче, лед под его тяжестью начал трескаться и в итоге…       — А-а-а! — и Папс ушел под воду.       — Папайрус! — воскликнул я, оборачиваясь.       — Семен, не останавливайся! — крикнула мне Андайн уже с другого берега.       — Бульк, — раздалось со стороны Папайруса. Это невероятно, но факт: он выплыл на поверхность и отчаянно хватался за лед. Я направился к нему, на полпути лег на живот и пополз дальше.       — Семен, ты идиот?! Возвращайся! — удивительно синхронно завопили Андайн и Папайрус, причем последний чуть не захлебнулся от возмущения.       — Шарф! — ответствовал я им, подбираясь все ближе к утопающему.       — Что шарф? — не понял Папс.       — Дебил, конец своего шарфа дай мне: как я тебя вытаскивать буду?       Я ухватился за краешек шарфа, который мне бросил Папайрус и потащил его. Скелет уже наполовину вылез из воды, когда лед подо мной опасно затрещал и, не успев даже толком понять, что же происходит, я рухнул под лед.       Дальнейшие события я помню очень смутно: Папайрус и Андайн что-то наперебой кричали мне и друг другу. Я тихо уходил ко дну, смирившись со своим безысходным положением. Сознание начало потихоньку уплывать от меня. Ледяная вода окружала меня, заливалась в уши, нос, рот…       «Скорее бы это закончилось, — вяло подумал я, — так… хочется… спать… О, кажется я вижу свет в конце тоннеля… может, поезд?»       Свет разгорался все ярче и ярче, из-за чего я был вынужден прикрыть глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. Неожиданно послышались глухие шаги.       — Кто здесь? — поинтересовался я, пытаясь разобрать, чья темная тень ко мне приближается.       — Тебе не стоит меня бояться, я не причиню тебе вреда, — сказал детский голос.       — Кто ты? — поинтересовался я у маленького мальчика, подошедшего ко мне. Странно, но у меня почему-то возникло чувство, словно я его уж где-то видел…       — Меня звали Жак, — сказало это чудо.       — А почему «звали»? — удивился я, внимательно присматриваясь к нему, — ты же не…       — Я уже умер, — невесело улыбнулся малыш.       — Так я тоже?.. — нда, мечты сбываются, когда ты их совсем не ждешь…       — Нет-нет, — рассмеялся Жак, — пока — нет. Но ты был очень близок к этому. Скажи, что тебя подтолкнуло к мысли о том, что ты хочешь умереть? — он вонзил в меня возмущенно-обвиняющий взгляд.       — Ну… — я замялся. А что я мог ему сказать? Что хотел избавиться от мучений? Стыдно. Но, видимо, Жак и без слов все понял:       — Желание поскорее уйти от неблагоприятных условий понятно, — вздохнув, сказал мальчик, — но нельзя думать, что смерть — лучший выход. Или ты думаешь, что за смертью следует новая жизнь? Вынужден тебя огорчить: ничего подобного.       — Но… — прервал его я, — я ведь уже умирал… И возвращался обратно!       — Да, это свойственно решительным людям: им дается шанс вернуться. Но только если они не хотят умирать. Ты же хотел умереть.       — Я думал, что вернусь обратно, — удивился я, — и только поэтому…       — Ясно! — рубанул рукой воздух Жак, — В следующий раз не делай таких ошибок! Это может стоить жизни не только тебе, но и всему человечеству. Думаю, ты уже знаешь, что будет, если монстры получат последнюю душу?       — А я думал, что хана придет не человечеству, а монстрам. В конце-концов, люди более живучи, чем тараканы.       — Все равно третья мировая обеспечена, — серьезно сказал мальчик, — сперва люди будут бороться с монстрами, а когда всех перебьют, возьмутся друг за друга, и в итоге человечеству придет полный коллапс.       — Нда… невеселая перспектива… и что делать?       — Думай, — последовал очень свежий совет, — В конце-концов, ты сюда попал не просто так. Наверное, это судьба, — задумчиво окончил мальчик.       — Какая, нафиг, судьба?! — разозлился я, — Я че, типо, избранный, который должен спасти весь этот мир?! Так вот я не имею ни малейшего желания…       — Но разве ты сам не хотел помочь своим друзьям? Исполнить их желание выбраться на поверхность и жить там долго и счастливо?       — Хотел. Но… Я хочу это делать сам, без каких-либо пророчеств и прочей фигни.       — А кто говорил о пророчествах? — удивился Жак, — Не, конечно, есть пророчество про ангела, который спуститься на землю и освободит всех монстров, но оно было произнесено еще до войны людей и монстров, так что это вообще не показатель.       — И откуда ты такой всезнающий?       — Ну, у меня есть знакомые, которые много чего знают и рассказывают мне потихоньку.       — Интересно, а почему они не пришли ко мне? — язвительно поинтересовался я.       — Их связь с этим миром не так сильна как моя, да и та истончается с каждым днем. Мы ему уже не принадлежим, — голос мальчика стал слабеть, а его силуэт расплываться, — Но ты должен это сделать. Ты должен помочь монстрам, которые стали тебе друзьями… и помни: только если ты действительно ценишь свою жизнь и боишься ее потерять, ты можешь вернуться назад после смерти.       — Семен… Семе-ен… Семен! — и удар по голове.       — Мама! — заорал я и открыл глаза. Снег... У меня возникло неприятное чувство де жа вю. Протерев глаза, я заметил, что надо мной нависли Андайн и Лег, недовольно жужжащий над ее головой.       — Андайн, — слабо улыбнулся я, — я же просил не бить меня по голове.       — Семен! — прошептала рыбина, - нам нужно бежать, пока нас не нашли!       - Кто? - спросил я и вдруг услышал, как за мной заскрипел снег. Андайн в эту минуту могла бы посоревноваться с девчонками из аниме, такие большие у нее были глаза.       - Я! - раздался за моей спиной знакомый голос.