Семен Семеныч!

      Холодно… очень холодно… где это я? Ничего не вижу… темнота… встаю на ноги… справа, слева и за спиной — ледяные стены. Идти можно только вперед… только вперед…       Не помню, сколько я уже иду: здесь я совершенно потерял счет времени. Коридор все никак не заканчивается… я неимоверно устал… хочется спать…, но я не могу. Не могу перестать идти. Я должен идти… Зачем? Сам не знаю…       — Ну привет, Санс, — раздался голос за моей спиной.       — А? — я обернулся и заметил очертания фигуры, очень похожей на мою.       — А я-то думал, что ты и дальше продолжишь меня игнорировать, — рассмеялся незнакомец.       — Кто ты? — спросил я, отступая на шаг назад и опять натыкаясь на стенку.       — Ах да, забыл представиться. Я Мэл, — неожиданно посветлело. Мы с Мэлом оказались в большом белом зале, прямо в середине которого росло незнакомое мне черное дерево со странными светящимися плодами. Это было, пожалуй, единственным украшением этой комнаты. Осмотрев окружающую обстановку, я стал рассматривать незнакомца. Мне не показалось, что его фигура похожа на мою — он был практически полной копией меня с единственным отличием: из его пустых глазниц текла какая-то странная черная жидкость и капала на белоснежный пол.       Мэл в свою очередь с интересом рассматривал меня, как будто мы с ним друзья детства, не видевшиеся с десяток лет. Молчание затягивалось.       — Да кто ты такой и что ты тут делаешь?! — наконец не выдержал я, — И почему здесь я?!       — Я уже тебе представлялся: я Мэл, исполняющий обязанности твоей совести, ушедшей в бессрочный отпуск, — фыркнул тот, — Здесь я выполняю свои обязанности, для чего ты мне и нужен. Еще вопросы?       — И чего ты хочешь от меня?!       — Что ты орешь? — поморщился Мэл, — Я пока хочу лишь поговорить.       — О чем?       — О тебе. И… этом дереве, — он погладил дерево по белой шероховатой поверхности, — ты ведь знаешь, что это за дерево? Что это за плоды?       — Я не… — я посмотрел на дерево. Я ни разу не видел подобного… хотя я вообще не видел ни единого дерева, отличающегося от елей Сноудина. Но это дерево, излучающее яркий серебристый свет…       — Не знаешь? — усмехнулся Мэл и вдруг неожиданно бросил мне один из плодов дерева. Стоило мне только его коснуться…       — Санс! — мимо меня пробежал маленький Папайрус, неся в руках какой-то лист бумаги.       — О, Папс… — в дверном проеме появился… я сам! Только младше… нет! Не может быть! Только не!..       — Санс! Смотри, я нарисовал нашу семью! — похвастался малыш и сунул рисунок в руки брата. Санс из прошлого кинул беглый взгляд на рисунок:       — Любимому. Папе… — почти прошипел он. Его руки сжались в кулаки, смяв рисунок.       — Санс? Тебе… не понравилось? — со слезами в голосе спросил Папайрус. Я смотрел на это, не имея возможности пошевелиться.       — Ты ведь знаешь, что было дальше, — услышал я шепот, наблюдая, как глаз меня прошлого наливается бирюзой, — и это — далеко не единичный случай. Ты видел, сколько плодов на том дереве. И все они твои грехи, Санс! Не стыдно?       — Мне не стыдно… мне… странно? Почему я здесь? И зачем ты мне все это говоришь?       — Чтобы на этом дереве не выросло еще больше плодов, кретин! — разозлился Мэл, — Я ведь наблюдал за тобой в течении долгого времени! И я все никак не могу понять: как ты можешь смотреть на это, — он обвел рукой крону дерева, — и не испытывать ровным счетом никаких эмоций, словно этого всего вообще не происходило? И не делаешь никаких выводов из этого?       — Все это я совершал в приступе неконтролируемой агрессии! Я не могу с этим ничего поделать!       — Не можешь? Да ты даже ни разу не пробовал взять под контроль свои эмоции! Сперва думал, что это никому не навредит, а когда все-таки навредил, ты поднял лапки кверху, сдался! Даже не попытался как-то что-то изменить!       — Я не могу себя контролировать после отцовских экспериментов! — возмутился я.       — Ой-ой-ой, бедняжечка! — засюсюкал Мэл и и, скривившись, спародировал детский голос, — Папоцка дал детоцке невкусную конфетоцку! Это трагедия! Но это еще не беда. Беда в том, что ты сам ничуть не лучше его! Вспомни, как ты относишься к другим монстрам! А та девочка, которая пыталась защитить твоего отца во время твоего очередного приступа? За что ты ее убил? А? Чего молчишь? Язык проглотил?       — Она… — я замялся — а действительно, за что? За то, что пыталась меня удержать от убийства собственного отца?       — Что «она»? Санс, кроме тебя никто не виноват! Ни в одной из ситуаций!       — Д-да… наверное ты прав… — согласился я, с тоской посмотрев вверх.       — Ты это сказал только для того, чтобы я от тебя отвязался? — поинтересовался Мэл, — так это ты зря: я неотделимая твоя часть. Лучшая часть! Ну, по крайней мере, я так думаю.       Я вздохнул. И за что мне такое наказание?       — За все хорошее и самое лучшее, — отозвался Мэл, — Я тебя даже больше обрадую: ты попал под мое шефство, так что придется тебе прислушиваться к моим советам. И мой первый тебе совет: перестань говорить вслух! А то окружающие могут неправильно понять.       — Это все? — страдальчески протянул я: с каждой минутой Мэл мне нравился все меньше и меньше.       — Не, это еще только начало. Пока ты тут по лабиринтам своего сознания блуждал, я проанализировал ситуацию, в которой мы с тобой оказались из-за тебя. И в ситуации мы оказались на букву Х, но не думай, что хорошей. Сейчас мы в гостях у твоей знакомой, с которой вы перестукиваетесь. Сюда тебя притащил как ты думаешь кто? Человек. Причем почему-то переживающий за тебя, что странно… Ну да ладно, потом разберемся, кто он и откуда. Кроме того, что он приволок твое бренное тело сюда, он еще привел сюда еще одну твою знакомую докторшу.       — Альфис? — удивился я.       — Она самая. Но не об ней речь. Судя по всему, этот человек весьма и весьма занятная личность. Так вот: ты должен СРОЧНО задружиться с ним! Сразу, как только придешь в чувство. В конце-концов, он тебе жизнь спасает! Надо быть благодарным и не забывать о себе. Дружба с этим индивидуумом может нам очень помочь…       — И чем же? — хмыкнул я, — Человеку в нашем мире самому бы себе помочь…       — Вот и будете помогать друг другу! Он тебя вести себя научит, а ты ему поможешь… э-э-э… ну, сам по обстановке смотри, чем ему можно будет помочь.       — В смысле «сам по обстановке смотри»?! И вообще, как он меня будет учить и, главное, чему?       — Санс, не нервничай, это вредно, — деловито сообщил Мэл, — Он тебе поможет с социализацией. И вообще, он ведь последний человек, необходимый для выхода монстров на поверхность. И можно будет изучить, как себя ведут люди. А взамен мы ему расскажем, как жить среди монстров. Такой друг лишним точно не будет.       — Я вот тут подумал, ты вообще кто? Моя совесть или меркантильность? Что ты все переводишь на выгоду? — возмутился я.       — Потому что по другому тебя не растормошишь, — пожал плечами Мэл, — А так хоть какой-то эмоциональный отклик. Хоть что-то тебя возмущает… запомним!       — Теперь будешь все в золотых измерять? — ехидно поинтересовался я.       — Если надо, то да. Или еще что-нибудь покреативнее придумаю, — ухмыльнулся он, — Например, может, мне взять на себя управление твоим телом? А что? Хорошая идея!       — Да ну тебя со своими идеями!       — Как хочешь. Но если будешь ерепениться, то так и поступлю, — пригрозил он и вдруг насторожился:       — Хм… ты ничего не слышишь?       — Эм… нет… А что я должен слышать?       — Да так… — Мэл был все еще насторожен, — будто кто-то зовет… Не слышишь?       Я прислушался… Стояла звенящая тишина. И вдруг…       — Са-а-анс… — прошелестел где-то вдали знакомый голос.       — Слышу! — я посмотрел на Мэла. Тот ухмылялся:       — Ну раз слышишь, то спеши на зов скорее! Или ты настолько полюбил мою компанию, что никуда не хочешь уходить?       — Не льсти себе! Прощай!       — Я не говорю «прощай». Я говорю «до свидания»! — нехорошо улыбнулся Мэл и растворился в белом вихре. Меня подхватил ветер и понес куда-то…       — Думаешь, очнется? — с надеждой спросил чей-то голос. Знакомый…       — По идее, должен… — неуверенно ответили ему.       — А если он, как ты любишь говорить, то что должен уже простил? — фыркнул третий голос.       — Тогда я умываю руки! В данном случае медицина бессильна!       — И что мы будем делать? — меня по лбу сильно ударили.       — Ауч! — подскочил я на кровати, открыв глаза. И тут меня чуть не снесло звуковой волной:       — Ур-ра, живой!       Несмотря на это, я услышал тихую реплику:       — Андайн, судя по всему, этот твой метод — самый лучший для приведения в чувство даже мертвецов.

***

      Наконец-то этот чудик очнулся! Теперь можно и короля свергать… Нет, конечно мы этого делать не будем: во-первых, Папайрус и Андайн это не одобрят, а во-вторых, к Азгору уже все привыкли и менять ничего не хотят. Так что займемся более насущными проблемами. Их не так уж и много: решить, что делать с моими похитителями, найти мне более подходящую маскировку, вытащить Гастера, помирить семейство скелетов, оправдать действия Андайн и Санса, устроить их на работу, подвести монстров к мысли о сотрудничестве с людьми, разрушить этот треклятый барьер, возвести дипломатические мосты между людьми и монстрами и наконец найти способ вернуться в свой мир. Да, жизнь — это вам не легкая прогулочка.       Пока я предавался таким скорбным мыслям, все, кроме меня и Папайруса, скромно отошедшего к стеночке, уже успели потискать и пообнимать Санса, а так же рассказать ему последние новости. А, нет, вот и Папайрус решил присоединиться к женской половине нашей компании.       — Санс… — нерешительно начал он, глубоко вздохнув. Кажется, Санс не ожидал увидеть здесь своего братишку. Было достаточно интересно наблюдать за этими двумя скелетами: один сидит в полном шоке с отвалившейся челюстью, другой переминается перед ним с ноги на ногу и невнятно мямлит извинения. Что самое интересное, Папайрус умудрялся смотреть на сидящего перед ним на кровати брата снизу вверх и выпрашивать прощение! Ну и по закону жанра все закончилось все это тем, что наши два брата-акробата простили друг друга, обнялись и разрыдались… Хотя не, без последнего.        Увлекшись этой занимательной сценкой, я не заметил, как меня схватила за шкирку Андайн и поставила перед Сансом:       — Санс, знакомься, это тот самый Семен, о котором мы с Альфис и Ториэль тебе рассказывали! Это он вытащил тебя из этой комы! И это еще далеко не все его достижения! Представляешь… — и она пошла описывать мои подвиги, знатно приукрашая. Видимо, она сторонница мнения, что красиво не соврать — историю не рассказать.       — Андайн… — пробормотал я, — я ничего такого выдающегося не сделал…       Та лишь отмахнулась, бросив «Он просто слишком стеснительный», и поехала дальше описывать мои подвиги. А Альфис и Папайрус, предатели, поддакивали!       — Я ж тебе говорил, — неожиданно услышал я шепот, — Этот Семен самый лучший вариант! Почему ты не хочешь с ним подружиться?       — Заткнись, Мэл! — неожиданно заорал Санс. Андайн от неожиданности поперхнулась и замолчала. Все уставились на Санса, а я на его клона, сидящего на краю кровати и болтающего ногами:       — Не слушаешь ты моих советов, Санс, — посетовал этот клон, качая головой, — а я тебе говорил: бросай привычку разговаривать сам с собой. А то вон, смотри как на тебя все уставились. Как на сумасшедшего. Хотя… это не далеко от правды, — тут он посмотрел на меня, — А ты чего уставился? Между прочим это не вежливо!