Семен Семеныч!

      Все изумленно уставились на Санса. Ну, кроме меня — я уставился на его двойника, сидящего на краю кровати и болтающего ногами. Они и впрямь были очень похожи и различались лишь, пожалуй, в раскраске лица — если у Санса это аккуратно проведенные от глаз к подбородку толстые линии, то раскраска его клона создавала ощущение, что он хотел подвести глаза снизу, но что-то пошло не так и подводка растеклась — да и в куртках — куртка привидения была темнее, чем у Санса, да и мех на капюшоне был длиннее.       От просмотра картины, под названием «Найди десять отличий», меня оторвало тихое покашливание Папса и его вопрос, адресованный брату:       — Са-анс… а… с кем ты говорил?       — С этим вот… стоп. Вы что, его не видите?       — Кого? — Андайн сделала шаг в сторону двери. Альфис предвкушающе потерла руки. Санс это заметил и слабо улыбнулся:       — Да-а-а… вы считаете, я сумасшедший?       Гробовое молчание стало подтверждением его слов. А я понял, что, наверное, такой же диагноз справедлив и для меня.       — Даже не пытайся им что-либо объяснять — не поймут и лишь сильнее убедятся в том, что тебе пора в дурку, — захихикал клон Санса, спрыгивая с кровати. Затем он спрыгнул с кровати и, подойдя к Андайн, занес руку для удара. Однако она спокойна прошла сквозь рыбку. Это моему глюку понравилось, и он принялся носиться по комнате, махая руками и пробегая сквозь монстров. Вскоре от его мельтешения у меня закружилась голова, и я рявкнул:       — Хватит!       Все в недоумении обернулись на меня, а клон Санса усмехнулся и, подпрыгнув, завис в воздухе вниз головой:       — Ну вот, еще один кандидат на переселение в дурдом! Вы смотрите, а то они решат, что сумасшествие заразно и передается воздушно-капельным путем, и изолируют вас от общества! — и гаденько захихикал. А я попытался выпутаться из неловкой ситуации:       — Хватит, — повторил я, - Санс вовсе не сумасшедший!       Ответом мне были скептические взгляды от всех, особенно от зависшего в воздухе скелета. Я глубоко вдохнул и продолжил:       — Ребят, не забывайте, Санс долго пробыл в коме, плюс у него стресс от пережитого еще не прошел… плюс ко всему он потерял много крови… — я отвел глаза от аплодирующего глюка, — в таком состоянии галлюцинации — самое обычное дело… Верно я говорю? — обернулся я к Альфис, которая заметно поскучнела.       — Д-да… наверное, ты п-прав… т-т-так-кое с-с-случается… — сказала она, теребя лапки, — Д-дум-маю, ч-что ему ст-тоит п-просто отд-дохнуть… и т-т-тогда все б-б-будет в п-порядке…       — Ты уверена, Альфис? — подозрительно спросил Папайрус: его ненависть к Андайн и всему, что с ней связано, хоть и поутихла, но не исчезла окончательно.       — Расслабься, — закатила глаза рыба, — если Альфис сказала, значит, так оно и есть.       — Тебя не спрашивали! — разозлился высокий скелет.       — А меня никогда не спрашивают, — нагло ответила Андайн, — вот и приходится говорить без спросу!       — Эй! А ну прекратите! — строго сказала Ториэль с видом бабушки, отчитывающей нашкодивших внуков, — Не стоит ссориться по пустякам! Папайрус, тебе не стоит переживать за своего брата: в конце концов, он жив, и это главное!       — Да, вы правы, Ваше Величество… — пробормотал тот и злобно покосился на Андайн, — А с тобой мы еще поговорим!       — Так, если Сансу нужно отдохнуть, то не стоит ему мешать! Ребята, вы поможете мне с ирисково-коричным пирогом?       — Да…       — Да!       — Х-хорошо…       — Отлично! Семен, — повернулась бывшая королева ко мне, — а ты присоединишься к нам?       — А? О, конечно… Пока, Санс, отдыхай!       — И тебе не хворать! — нахально подмигнул мне глюк, опять приземляясь на кровать.       — Семен! Ты чего завис? Идем! — крикнула Андайн, стоя уже в дверях.       — Да, сейчас…       Уже закрывая дверь, я услышал полное восторга восклицание:       — Я же тебе говорил, этот Семен мировой мужик!       Судя по всему, кричал мой глюк, ибо никто на это высказывание никак не отреагировал. Пока я думал над сущностью бытия, Ториэль раздавала всем указания, кто чем будет заниматься, и наконец обратилась ко мне:       — А вот что делать тебе, я даже не представляю… хм… к чему бы тебя пристроить?       — Не знаю… скажите, а галлюцинации — это заразно? — поинтересовался я.       — Чего не знаю, того не знаю… — развела та руками, — А может, ты пока чердак разгребешь?       — Э-э-э… а как это поможет приготовить пирог? — не понял я       — Ты прав, никак, но зато работа избавит тебя от глупых мыслей. Я всегда так делаю. Ну ладно, я пошла, — она потрепала меня по макушке как какого-то малыша и удалилась.       » — Хи, с такими растрепанными волосами ты выглядишь как пугало», — сделал мне комплимент Лег.       — Проснулся? — поинтересовался я, скорбно разглядывая свое отражение в зеркале: слова Лега были недалеки от истины, — Вот и поможешь мне почистить чердак. Заодно потренируюсь пользоваться магической силой.       » — Эксплуататор!» — возмутился шарик.       — Кстати, Лег… это у меня глюки, или в комнате было два Санса? — поинтересовался я, залезая на чердак, — Так, и как мне тут все разгребать?       » — Не знаю. Могу предложить выкинуть весь этот никому не нужный хлам. Это не займет много времени».       — А если Ториэль что-то из этого нужно? К тому же, ты не ответил на мой первый вопрос относительно Санса.       » — Санс был один. Но глюков у тебя тоже не было» — отозвался Лег, летая над стопками книг.       — А что же это тогда было?       » — Если ты про того летающего чудика, то это Мэл. Исполняющий обязанности его совести».       — Исполняющий обязанности кого? И ты-то откуда это знаешь?       » — Это мой мир! — обиделся Лег, — И я тут все знаю! Просто из-за экспериментов с экстрактом решимости у Санса началось расщепление души, за чем последовало раздвоение его личности. И теперь «Санс» состоит из двух личностей с совершенно разным характером: Ганза, который является доминирующей личностью, и Мэла, так сказать, второго пилота».       — Но почему я и… Ганз, так ты его назвал? Почему только мы его видим?       » — Ну, Ганз его видит, потому что тот является его частью. А ты его видишь благодаря мне. И вообще, ты, кажется, хотел тут порядок навести? Так вон там швабра: взял ее в руки и пошел… а я пока посплю»       — Тунеядец ты! Лентяй! — возмутился я: на приятное времяпровождение рассчитывать не приходилось.       » — И я горжусь этим» — усмехнулся Лег.

***

      — Мф-мф! Как фкуфно! Фафе Феличефстфо, фы профто бофиня выпефки!       — Семен, — нахмурилась Ториэль, — не болтай с набитым ртом! Сперва прожуй, а потом говори. Неужели так трудно соблюдать манеры за столом?       — Фа! Когда пирог такой вкусный, можно забыть обо всем! В том числе и о манерах! — радостно ответил я, — К тому же, нам, простому народу, далеко по манерам до вас, венценосных особ.       — Ох, Семен! О поведении нужно думать всегда! Иначе какое мнение может сложиться о тебе у других сидящих за столом? — скорбно покачала головой Ториэль.       — А мне без разницы, что они подумают! Папайрус, передай мне еще кусочек пирога, пожалуйста!       — А ты не лопнешь? Это же уже третий… — с сомнением сказал скелет, но послушно передал кусочек пирога.       — А я такой голодный, как айсберг в океяне… — протянул я, беря в руки блюдце с пирогом, — Я же полтора часа потратил на уборку чердака! Вручную!       — Да кто ж тебе виноват! — фыркнула Андайн, — Ты же мог использовать ма... кхм-кхм, прости, я забыла, что ты не владеешь магией.       — Да ничего страшного, — отмахнулся я, — Каждому свое: кто-то магией владеет, а кто-то чем-то более важным.       — Кстати, Альфис, Семен мне сегодня задал один странный вопрос, — вдруг вспомнила Ториэль, — Он спросил, являются ли галлюцинации заразными…       — Д-да? А м-могу я п-поинтересоваться, чем в-вызв-ван этот воп-прос? — спросила Альфис, откладывая в сторону кусочек пирога и поднимая глаза на меня.       — Ну-у-у… я просто подумал… если двое видят одно и то же, но при этом это что-то не видят другие, это… м-м-м… что это значит? — поинтересовался я, — И можно ли их считать сумасшедшими, или же они просто видят то, чего другим видеть не дано?       — Хм… т-т-такого явления я ещ-ще н-ни р-раз-зу н-не н-наблюд-дала… н-но, ск-корей в-всего сп-правед-длив т-твой вт-торой в-вариант… п-пот-тому что гал-люцинац-ции у в-всех р-разные, и д-доб-биться аб-бсолют-тной их ид-дент-тичност-ти п-практически н-невозможн-но! Н-но… м-мож-жет эти л-люди п-прост-то сгов-ворились?       — Нет, вряд ли… но все равно спасибо за ответ… это многое объясняет… — на самом деле ничего нового я не узнал. Вот дернуло же Ториэль спросить именно об этом! И именно сейчас! Уверен, что все решили, что я тоже свихнулся… Ой-ой…       — Семен, а ты это спросил, потому что что-то видел? — спросил прямолинейный Папайрус, — Ну, того, о ком говорил Санс?       — Нет! Я ничего не видел, ничего не слышал! И вообще, когда я ем я глух и нем, отстаньте, — и я принялся за новый кусок пирога. Андайн меня еще посверлила своим подозрыбельным взглядом, но вскоре все вновь вернулись к поеданию пирога. А я всегда знал, что вкусный пирог — спаситель человечества!

***

      — Хм… интересно… — произнес холодный женский голос, — Что ж, Семен… ты сумел меня заинтересовать. Я дам тебе шанс… выжить.       — Дорогая? О, ты опять наблюдаешь за этим человеком? Ну и как тебе шоу?       — Забавное… но… сможешь ли ты, человек, привести этот мир к счастливому финалу? Как думаешь, милый?       — Даже не знаю… Но мне этот Семен нравится… Кстати! Я наконец нашел наши просроченные яблоки миров!       — Господи! Зачем ты их вообще искал? Что мы теперь с ними будем делать?       — Распродадим по-дешевке. Можно яблоки раздать выдающимся личностям этих миров… например, тому же Семену… если, конечно, он проявит себя достойно.       — Согласна! Пройдет испытание — сделаем его хранителем спасенного мира. Не пройдет… что ж… тогда просто отправим его домой. И как он вообще попал в этот мир?!       — Ну…       — Милый?!       — Да, это я его туда пихнул… просто скучно стало, вот и…       — Так это твоих рук дело?!       — Дорогая, ты так прекрасна в гневе… Только не бей!!!