Семен Семеныч!

      — Тебе придется послушать меня, идиот, если ты хочешь спасти своих друзей! — сказало мне нечто непонятное, с клешнями, обвешенное лианами и со старым телевизором вместо головы, — Отдай мне свою душу, и тогда я может быть пощажу их.       — А кто даст мне гарантии, что ты мне не соврешь? — прищурившись, спросил я. Нет, не то чтобы я не хотел спасать друзей, бросаясь, так сказать, грудью на амбразуру, но и зазря умирать, теперь уже окончательно, мне вовсе не хотелось. Действительно, вот отдам я ему сейчас душу, а потом? Что его будет сдерживать от убийства Папса, Санса, Андайн, Альфис? А Азгора с Ториэль?       — Ты не в том положении, чтобы требовать гарантий. Но знаешь, они мне не нужны… в отличии от тебя. Да и угрозы они никакой из себя не представляют.       — Значит, я отдаю тебе душу, ты становишься Богом этого мира, разрушаешь его… и ты хочешь мне сказать, что я таким образом спасу друзей? — я приподнял одну бровь, выражая свое сомнение в его словах.       — У тебя нет выбора, — хмыкнуло это недоразумение, — к тому же, я дал тебе слово… а, как ты сам сказал, царское слово тверже гороха.       Я тяжело вздохнул. Я ясно видел, что он врет, что только он получит свое, он разотрет этот мир в порошок как всякий уважающий себя киношный злодей. Конечно, потом он будет биться головой об стенку, если конечно, найдет ее, но пока его уверенность в правильности своего пути просто непокобелима… то есть непоколебима. Но если я ему не отдам душу добровольно, то это отсрочит гибель этого мира только на несколько минут… или секунд… в зависимости от того, сколько времени ему потребуется, чтобы вырвать ее у меня из груди.       — Хорошо, — сказал я, мысленно попрощавшись со своими родными. Эх, а я ведь обещал Настасье, еще когда она была маленькой, помочь ей свадьбу организовать… а еще обещал Никитоса научить паре приемчиков для самообороны… и Олегу хотел помочь создать новую ОС… Да и у самого у меня были большие планы на жизнь! И вот все это рушилось, падало в огромную пропасть… А ведь день так хорошо начинался!

***

      — В зале суда не шуметь! — раздался громкий голос одного из стражей.       Разговоры стали стихать, монстры расходились по залу. Казалось, все Подземелье собралось здесь. Не каждый же день судят бывших судью и капитана королевской гвардии! А впрочем, даже если бы судили какого-нибудь забулдыгу за то, что тот стащил булочку с витрины, зрителей собралось бы не меньше. Народ он и в подземелье требует хлеба и зрелищ. А со зрелищами в этом тихом месте… полный напряг. Кроме шоу МТТ вообще ничего нет.       Пока я предавался раздумиям, сидя за столом адвоката, ко мне подвели моих подзащитных. Ну, как подвели? Они сами спокойно подошли ко мне, а охрана просто стояла рядом, лениво наблюдая за своими подопечными. Да, расклеились тут солдатики, бдительность потеряли… а если они сейчас бежать надумают? Или Санек телепортнется? Да они даже за свои палки схватиться не успеют!       — Сема-а-а, о чем мечтаем? — протянула Андайн, усаживаясь на мой стол. На ее плечах сидел довольный жизнью Мэл: у него вообще выработалась какая-то странная привычка сидеть у всех на шее, в прямом смысле. Рядом стоял Санс, сверля недовольным взглядом свою «совесть». Я закатил глаза:       — Андайн, во-первых, я тебе не Сема, а твой адвокат Семен Семенович, а во-вторых, я продумываю стратегию вашей защиты.       — Да что там продумывать! — Андайн от души треснула кулаком по столу, так что Мэл чуть не свалился со своего места, — Ты же сказал, что за нас Ториэль заступится! Что еще надо?       — Андайн… — Санс приложил руку ко лбу, — Все не так просто. Семен совершенно прав, без стра…       — Ой, прекрати! Мы не на поле битвы, на кой-ляд тут какие-то стратегии?       — Кто-то мне недавно говорил, что на поле боя тактика и стратегия вообще нужны как собаке пятая нога, — вздохнул я, мысленно сетуя на местную систему подготовки военных кадров, — А что в итоге? Из десяти партий на симуляторе ты мне проиграла девять! И то победила ты лишь благодаря тому, что я отвлекся!       — Во-первых, симулятор и обычный бой отличаются… — начала было Андайн, но я ее перебил:       — Ага! Симулятор гораздо проще! В обычном бою командующий не сидит на самолете, откуда видно все как на ладони!       — А во-вторых, я уже изменила свое мнение, — закончила свою мысль рыбка, — И к тому же, заседание суда…       — Такое же поле битвы, — возразил Санс, и между ними тут же закипел спор. Я лишь лениво пялился на потолок, даже не догадываясь о масштабе северного пушного зверя, который уже поджидал меня. До начала заседания оставалось меньше минуты.       — Семен, — ко мне подлетел Мэл, — Ты уверен, что у нас все получится? Просто… у меня дурное предчувствие. Что, если король не станет нас слушать?       — Он обещал принять к сведению все наши слова, — стараясь особо не шевелить губами, отозвался я, — А царское слово тверже гороха… В крайнем случае нас страхует Папайрус, — я кинул обеспокоенный взгляд на капитана королевской гвардии, стоявшего немного позади судейского стола. Заметив мой взгляд, он слегка наклонил голову. У него все под контролем.       — Ты бы лучше проверил, как работает наш телепатический канал связи. А то не хотелось бы каких-то сбоев, — посоветовал я, напряженно разглядывая монстров, среди которых я заметил Альфис с Ториэль, о чем-то оживленно разговаривающих. Волнение Мэла передалось и мне.       — Хорошо, — Мэл ухмыльнулся, — Если что, я тебя предупредил.       — Спасибо тебе, конечно, большое, — как можно язвительнее отозвался я, а это привидение, сделав сальто в воздухе, уже летело к спорщикам.       Зазвучали трубы, все повскакивали со своих мест. В конце зала показалась шевелюра Азгора, который с поистине королевским величием двигался по направлению к судейскому столу. По мере его продвижения монстры склоняли головы в знак глубокого уважения. Наконец, когда король уселся на свой позолоченный стул, а вместе с ним уселись и все присутствующие, слушание началось.       Все шло как по маслу, хотя в начале обвинитель нас чуть не задавил, но благодаря стараниям Лега и Мэла, создавших между мной и Сансом ментальный канал быстрой связи, и опыту самого Санса, который на таких дебатах собаку съел, мы сумели повернуть его обвинения в нашу же сторону.       При нашей подготовке фактически к ним придраться было невозможно: у человека была охранительная вещь королевы? Была, пусть это и был носовой платок (который мне с трудом удалось подбросить трупу, а потом «обнаружить»). А выполнение закона об охране личностей с охранными вещами разве не является долгом каждого госслужащего, вне зависимости, судья это или гвардеец? Ах, Андайн уже не являлась гвардейцем? А где приказ об ее увольнении? Приказ о смещении с должности есть, а вот насчет увольнения ничего не было. Так что формально она являлась гвардейцем. Как они узнали об охранной вещи? От королевы, конечно же. Ах, значит спросить? Ну спрашивайте, спрашивайте… довольны? Какие еще есть вопросы? Почему не предупредили? А кто их вообще слушал? И так далее, и все в том же духе. Вообще-то для меня, знавшего о процессе суда только по фильмам на НТВ, эта дискуссия о том, кто прав, кто виноват, была, мягко говоря, странноватой. Но, учитывая местную культуру…       Прошел уже час. Все свидетели были опрошены, все доказательства предоставлены. Обвиняемые произнесли свои речи, типа, мы выполняли закон, хотя узнали о нем всего неделю назад, мы ни в чем не виноватые, мы вообще герои, нам памятник должны на родине сделать за это. Высказался обвинитель, говоря о том, что выполняя этот всеми забытый закон, они нарушили кучу других, что психическое состояние одного из подсудимых оставляет желать лучшего (это после того, как Санс накричал на зарвавшегося Мэла, пытавшегося стащить с Азгора его корону), что адвокат сам какой-то мутный и никто его без бинтов не видел… В общем, настала моя очередь.       Я встал, взял в руки свою папку и вновь пролистал все материалы дела. Затем оглядел присутствующих. Санс с Андайн сидели недалеко от меня с абсолютно невинными выражениями на лицах, за ними стояли двое стражей; Азгор сидел за своим столом, склонив голову вбок, с интересом глядя на меня; на столе, лениво болтая ногами, сидел Мэл, кидая оценвающие взгляды на корону короля, словно прикидывал, за сколько ее можно продать на черном рынке; в переднем ряду сидели Альфис с Ториэль, причем королева прожигала своего супруга такими гневными взглядами, что я бы на его месте спрятался куда подальше. Папайрус же был образцово-показательным караульным: стоял, даже не шелохнувшись. Может, он уснул? Хотя вряд ли… Я глубоко вздохнул, досчитал мысленно до пяти и начал свою речь       — Уважаемый суд, господа присяжные заседатели… жители Подземелья! Сегодня мы собрались здесь ради того, чтобы…       Однако узнать, ради чего мы здесь собрались, моим слушателям было не суждено: неожиданно вырубился свет, после чего послышался звон: что-то металлическое упало на пол (кажется, Мэл осуществил-таки задуманное). Послышались панические крики. Но они тут же прекратились, и весь зал наполнил жуткий истерический смех… Я чуть не взвыл:       — Мать твою, Флауи, не мог подождать, пока я закончу речь?! Я же ее неделю учил!!!