Красное королевство

      Вечер опускался на храм тихо, необычайно красивый закат горел, предсказывая завтрашний мороз. За окнами гулял ветер, где-то вдалеке выли ледяные духи, но внутри было тепло и спокойно. Алисия проснулась несколько часов назад. Тело ломило, голова кружилась, но главное — она была жива. И свободна. Но внутри была пустота. Странная, непривычная пустота там, где раньше всегда чувствовалось его присутствие. В дверь постучали.       — Как ты? — спросила Карам. — Можно я войду?       — Конечно, — Алисия посмотрела на нее, попытавшись улыбнуться. Девушка уже успела отмыться от крови и сменить одежду на тёмно-синее платье. Куталась в плащ Миори, который так берегла.       — Я пишу отцу письмо, — сказала она. — Расскажу ему обо всем, что произошло за всё это время. Про тебя и остальных… Про Дракариса…       — Умница, — Карам села на край её кровати. — Отец должен знать, что у тебя происходит. И обязательно попроси прощения, что сбежала. Это очень важно для него. Алисия посмотрела на неё многозначительно.       — Почему ты так говоришь? Вопрос повис в воздухе. Алисия молчала, чувствуя, что это был не просто вопрос — он стал началом чего-то важного.       — Я родилась Жёлтом королевстве. В пустыне, — начала Карам’бьянка, и голос её стал тише. — В поселении посреди песков, где солнце плавит камни, а вода дороже золота. Мой отец был купцом. Богатым. Уважаемым. — Она усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Он растил меня в строгости. Хотел, чтобы я стала настоящей женщиной — тихой, покорной, умеющей только рожать детей и угождать мужу.       — А ты не хотела?       — А я не хотела. — В глазах Карам’бьянки вспыхнул огонь. — Я хотела торговать. Хотела ездить с караванами, видеть мир, дышать свободой. Мы ссорились. Постоянно. Каждый день. Она замолчала, глядя куда-то в стену, сквозь время, сквозь расстояние.       — А потом я убежала. Сглупила, по-молодости. Решила назло ему доказать, что я чего-то стою. — Она перевела взгляд на Алисию. — Украла у проезжего купца кошель с монетами. Думала, куплю себе место в караване и уеду.       — И что? — тихо спросила Алисия.       — Меня поймали, — просто ответила Карам’бьянка. — Тот купец оказался не дурак. Выследил, схватил за руку. Но… — Она поморщилась. — Он посмотрел на меня и отпустил. Сказал: «Ты похожа на мою дочь. Беги, пока я не передумал».       — Он тебя отпустил?       — Да. А я… я не побежала домой. Я была злая, глупая, гордая. Решила, что докажу отцу, что я не пропаду. Уехала с другим караваном, нанялась помощницей. Голос её дрогнул.       — А через месяц вернулась. Сама не знаю зачем. Просто… сердцем почувствовала, что что-то не так. Алисия затаила дыхание.       — Дома не было, — сказала Карам’бьянка. Голос её звучал ровно, но в глазах стояла такая боль, что у Алисии сжалось сердце. — Сгорел дотла. Вместе с отцом, с братьями, с сёстрами. Всеми, кто был внутри.       — Как? — выдохнула Алисия.       — Конкуренты. Другие купцы, с которыми отец не поделил рынок. Они пришли ночью, облили дом маслом и подожгли. — Она сжала кулаки. — Никто не спасся. Тишина повисла в комнате. Слышно было только потрескивание свечи и далёкий вой ветра.       — И после этого я стала той, кто я есть, — закончила Карам’бьянка. — Скиталась, мыкалась, пока не прибилась к театру. Там и осталась.       — Ты не виновата, — тихо сказала Алисия.       — Знаю. — Женщина усмехнулась. — Головой знаю. А сердцем… сердцем до сих пор думаю, что если бы я не убежала, если бы была дома, может, смогла бы их спасти. Или погибла бы вместе с ними. Она поднялась, подошла к окну, глядя на звёзды.       — Поэтому я и держусь за эту труппу, — сказала она тихо. — За этих уродцев, сирот и калек. Они — моя семья. Единственная, которая у меня есть. Алисия смотрела на неё и чувствовала, как к горлу подступают слёзы.       — Карам…       — Всё, — оборвала женщина, резко поворачиваясь. — Хватит соплей. Ты жива, я жива, все живы. Скоро ужин. Не опоздай. Она направилась к двери, но на пороге остановилась.       — Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — ты мне напомнила ту девчонку, которой я была. Только у тебя есть шанс всё исправить. Не упусти его. И вышла.       Солнце село за горы, и последние лучи угасающего солнца проникали сквозь узкие окна трапезной, окрашивая стены в тёплые оранжевые тона. Обеденный зал гудел приглушённым говором. Длинные деревянные столы тянулись вдоль всего зала, и за каждым сидели люди. Служители в белых одеждах — старики и молодые, мужчины и женщины, все с одинаково усталыми, но просветлёнными лицами. Беженцы — те, кому храм дал кров и еду в обмен на работу. Крестьяне из окрестных деревень, пришедшие помолиться и переночевать в тепле. Просто путники, которых застала ночь в горах. В дальнем конце зала, у самого входа на кухню, суетились повара в замызганных фартуках. Они разливали по мискам густую кашу с мясом — простую, сытную, пахнущую чесноком и тмином. Пар поднимался над котлами, смешиваясь с запахом свежего хлеба и топлёного масла. В зале стоял ровный гул — стук ложек о деревянные тарелки, тихие разговоры, изредка смех. Кто-то молился перед едой, кто-то просто молча жевал, глядя в одну точку. За одним из столов, в стороне от служителей, расположилась вся компания. Карам'бьянка сидела во главе, как всегда, с гордой осанкой и внимательным взглядом. Рядом с ней — Нарата, которая то и дело поправляла парик и косилась на Дракариса. Тот сидел напротив, молчаливый и неподвижный, глядя в свою тарелку, но не притрагиваясь к еде. Банлог уплетал за обе щеки, нахваливая кашу и приставая к соседям с вопросами. Макс сидел рядом с Алисией — близко, почти вплотную, будто боялся, что она исчезнет. Он то и дело подкладывал ей хлеб, пододвигал воду, и в его глазах читалась такая трогательная забота, что Карам'бьянка пару раз усмехнулась в кулак. Вальтер сидел напротив Алисии, спокойный и невозмутимый. Он ел медленно, с достоинством, и в его глазах плясали отблески свечей. Иногда он поднимал взгляд на Алисию, и в этом взгляде было что-то… обещающее. Рядом с Вальтером примостился Лекарь. Он нервничал, то и дело поглядывал на Алисию и теребил край одежды. Рядом с ним — Котохиме, которая выглядела уставшей, но довольной. Она что-то тихо обсуждала с Ивором, сидящим по другую сторону. Мурад и Лодя сидели чуть поодаль, но в поле зрения — старые привычки не пропьёшь. Они ели молча, но то и дело переглядывались, обмениваясь короткими фразами, понятными только им двоим. Люди ели, тихо переговаривались, кто-то уже клевал носом над миской. Дети возились под столом, пока матери не делали им замечание. Служители в белых одеждах степенно двигались между столами, подливая воду и раздавая хлеб. Всё было спокойно.       Вдруг Вальтер поднялся. Он сделал это так естественно, что сначала никто не обратил внимания — мало ли, человек встал поправить одежду или долить воды. Но он не пошёл к кухне. Он вышел в центр трапезной и встал так, чтобы его видели все. Люди начали с интересом поднимать головы.       — Алисия, — позвал он и протянул ей руку. Голос его звучал ровно, но в нём появилась какая-то новая, незнакомая сила. — Подойди, пожалуйста. Дракарис, сидевший напротив, напрягся. Он внимательно проследил, как Алисия поднялась, отмечая про себя, насколько хрупкой она выглядит в этом длинном тёплом платье. Она подошла к Вальтеру, встала рядом, с интересом и лёгким недоумением рассматривая его.       — Итак, — Вальтер прочистил горло, и его голос разнёсся по залу, заставляя стихнуть даже самых шумных. — Друзья, у меня для вас важное объявление. Он медленно, почти церемониально, снял с запястья тонкий браслет — Алисия даже не замечала его раньше — и бросил на пол. Металл звякнул о камень, и этот звук показался ей странно громким в наступившей тишине. Вальтер жестом подозвал её ближе. Алисия шагнула к нему, не понимая, что происходит, но доверяя. Он взял её за талию и притянул к себе. Движение было мягким, но властным — не спрашивающим, а утверждающим.       — Совсем скоро, — начал он, и в ту же секунду что-то изменилось. Алисия смотрела на него и не верила своим глазам. Черты его лица начали меняться прямо на глазах. Исчезла юношеская мягкость — лицо становилось старше, взрослее, резче. Скулы обозначились острее, линия челюсти — жёстче, нос — тоньше и благороднее. Тёмные, почти чёрные волосы, которые были короткими и прямыми, начали виться. Короткая стрижка открывала шею, подчёркивала линию скул, делала его ещё более опасным, ещё более… хищным.       — ...нагрянет новый Великий Потоп, — продолжал он, и голос его тоже менялся. Становился глубже, мощнее, раскатистее. — И никто... Алисия смотрела на него и чувствовала, как от страха потеют ладошки. Ведь это был не Вальтер. Вернее, Вальтер, но другой. Настоящий. Первым отреагировал Ивор. Его уши — всегда выдававшие эмоции — сначала дрогнули вперёд, потом прижались к голове. Он замер с кружкой в руке, и лицо его побледнело.       — Этого не может быть, — прошептал он. — Крайз... Крайз фон Винтерштайн?.. Котохиме в ужасе прикрыла рот ладонью. Дракарис вскочил. Скамья пошатнулась, но не упала благодаря Нарате и Карам. Его глаза — серые, холодные — впились в преобразившуюся фигуру. Он видел Крайза на коронации. Видел его в Каедесе. И теперь узнал мгновенно.       — Ты… — выдохнул он. — Ты всё это время…       — Вы слышите меня? — Голос гремел под сводами трапезной, заставляя людей замирать в ужасе. — Никто не сможет спастись! Тело его менялось. Плавно, властно, будто магия текла по венам, перестраивая каждую клетку. Плечи раздались, стали шире, мощнее. Под тканью одежды проступили мышцы — там, где минуту назад был обычный худощавый парень, теперь угадывалась фигура воина. Крепкая, поджарая, закалённая годами тренировок и боёв. Грудь стала глубже, руки — сильнее, и даже пальцы, которые она помнила такими тонкими, теперь казались жёсткими, уверенными. Рост увеличился, и он стоял над ней, как скала. Одежда менялась вместе с ним, будто была частью его магии. Серая ткань светлела, превращаясь в белоснежную, на плечах проступили наплечники, упал вниз белый плащ, на груди — золотая цепь. Алисия попыталась отступить, но пальцы Вальтера только сильнее сжались на её талии.       — Пусти! — выдохнула она.       — Не бойся, — ответил он, и в этом новом, глубоком голосе не было угрозы. Только странная, пугающая нежность. Вальтер — уже не Вальтер — стоял в центре трапезной, возвышаясь над всеми почти на голову. Он был прекрасен и ужасен одновременно. Лицо его, теперь взрослое и властное, смотрело на замерших людей с высоты. Алисия чувствовала его руку на своей талии и не могла пошевелиться. Она смотрела на него — на этого нового, незнакомого человека с лицом магистра Крайза — и пыталась совместить его с тем, кто ещё вчера читал ей сказки и целовал до головокружения. Получалось плохо. Очень плохо. В зале стояла мёртвая тишина. Ложки замерли в воздухе. Дети притихли под столами. Служители побледнели под своими капюшонами.       — А теперь, — произнёс он, и голос его эхом разнёсся под сводами, — позвольте представиться. Он отпустил Алисию, сделал шаг вперёд и поклонился — издевательски низко, с театральной грацией.       — Магистр Крайз. Первый из Верховного Совета Белого королевства. К вашим услугам. Алисия пошатнулась. Крайз. Тот самый. С которым она танцевала на балу в золотом зале. Который снял перчатки у всех на глазах. Который опустился перед ней на колено. И который всё это время был рядом — в повозке, у костра, в библиотеке. С ней. С книгой. С её мыслями. Он обещал рассказать правду. И он рассказал. Она сама просила. Но такого — такого она не ожидала.       — Сюрприз, — сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которую она помнила ещё с бала. Но теперь она казалась иной. Не тёплой. Холодной. Победной. В зале кто-то вскрикнул. Кто-то уронил миску. Лекарь застыл, глядя на Крайза с выражением, в котором смешались ужас и давняя, застарелая ненависть. Человек, уничтоживший его родину. Человек, из-за которого он потерял семью. Стоял в трёх шагах от него — и улыбался. Дракарис сжимал кулаки. Ивор, всё ещё бледный, смотрел на магистра с выражением, которого Алисия не могла прочесть. А она стояла и смотрела на Крайза. На Вальтера. На человека, которого любила — и которого, кажется, совсем не знала.       — Ты... — прошептала она. — Ты всё это время... Крайз — уже не Вальтер, а настоящий, величественный, пугающий — стоял в центре зала и улыбался. Ослепительно белая одежда переливалась в свете свечей, делая его похожим на сошедшее с небес божество. Алисия смотрела на него, чувствуя, как внутри рушится что-то важное. И одновременно — как что-то новое, странное, почти болезненное начинает расти. Он не лгал. Он обещал рассказать — и рассказал. Всё. Абсолютно всё. Даже то, о чём она не спрашивала. Даже то, что делало его чудовищем. И то, что делало его человеком.       — Но это ещё не всё, — произнёс он и поднял палец вверх, призывая всех к тишине. Люди и так молчали, но жест подействовал — даже те, кто ещё пытался дышать, затаили дыхание. Крайз плавно развернулся к Алисии. Посмотрел в её глаза. Он видел, что она напугана. Видел, как изменилось её лицо, когда их глаза встретились. Да, вот оно. Этого он и боялся больше всего. Но он не мог остановиться.       — Милая, — голос его звучал мягко, почти ласково. — Скажи мне, насколько ценна эринкийская королевская кровь? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и страшный.       — Она... — Алисия сглотнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Она бесценна. Крайз широко улыбнулся. Улыбка была красивой, но от неё веяло таким холодом, что у Алисии мурашки побежали по коже.       — Точно! — воскликнул он победно, и в голосе его зазвенело торжество. Он обошёл её. Медленно, плавно, хищно. Руки его легли на её талию — и эти прикосновения, ещё минуту назад казавшиеся почти нежными, теперь обжигали ледяным ужасом. Алисия замерла. В голове — пустота. Только слова, которые он произнёс: «Насколько ценна эринкийская королевская кровь?» Вот оно. То, о чём он предупреждал. То, чего боялся. Каждый поцелуй, каждая улыбка, каждая день, проведённый рядом, — всё это было ради её крови? Он говорил, что у него есть тайны, и она ждала правды. Но такой? Он целовал её. Держал за руку. Обещал уехать вместе. А теперь спрашивал о цене её крови — как о товаре на рынке. Неужели всё это было ложью? Она не знала. Не могла понять. Чувствовала только, как рушится что-то важное, и одновременно — как что-то новое, странное, почти болезненное растёт на этих руинах. А за спиной нарастало что-то огромное. Воздух сгустился, завибрировал, загудел. Крайз больше не сдерживался. Его магия, которую он так долго прятал под личиной простого бродячего артиста, рвалась наружу — мощная, древняя, пугающая. И все, кто сидел в трапезной, чувствовали это. И вдруг — крылья. Они взорвались за его спиной внезапно, словно всегда там были. Огромные, почти невидимые, сотканные из чистого света и магии, они искрились, переливались, пульсировали силой, которую он так долго подавлял. Каждое движение крыльев рождало маленькие молнии, рассыпающиеся по залу разноцветными искрами. Ивор вскочил. Его уши встали торчком — не от любопытства, а от ужаса.       — Пресвятой Мурлон... — выдохнул он, хватаясь за спинку стула. — Он телепортируется! Прямо из храма! Это невозможно! Здесь же защитные барьеры, они должны... Он осёкся. Потому что Крайзу было плевать на барьеры. Ивор смотрел на эту картину — на крылья, на искры, на Алисию, застывшую в его руках, — и понимал: нужно срочно сообщить. Аэлии. Катуну. Всем. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно. Но он не мог пошевелиться — только смотрел, как рушится всё, во что он верил.       — До скорых встреч! — крикнул Крайз, возвышаясь над Алисией, как скала, как бог, как сама смерть. И крылья резко схлопнулись. Раздался оглушающий хлопок — такой силы, что у всех заложило уши. Ударная волна прокатилась по залу, сметая всё на своём пути. Стёкла в окнах вылетели наружу, осыпаясь тысячами осколков, которые засверкали в воздухе, как алмазы. Свечи погасли разом, погружая зал во тьму. Стены храма содрогнулись до самого основания, и где-то в глубине послышался жуткий треск — словно сама скала протестовала против такой магии. А затем — тишина. Не менее оглушительная, чем взрыв. Тьма. Холод. Мёртвая тишина. Кто-то закричал. Кто-то заплакал в голос. Кто-то начал читать молитву, захлёбываясь словами.       — Алисия! — заорал Макс, бросаясь вперёд, туда, где только что стояла она. — Алисия! Но там было пусто. Никого. Ни Алисии. Ни Крайза. Только выжженное пятно на каменном полу, где ещё мгновение назад они стояли вдвоём.       — Нет... — выдохнул Дракарис. — Нет! Он рванул к этому месту, упал на колени, вцепился пальцами в камни. Ничего. Ни следа. Ни запаха. Ничего. Банлог застыл с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Карам'бьянка побелела под своей тёмной кожей. Нарата прижимала руки к груди и беззвучно плакала. Макс метался по залу, заглядывая под столы, в углы, в разбитые окна.       — Где она?! Где?! Ивор наконец отмер. Его руки дрожали, но голос звучал твёрдо:       — Он телепортировал её. В Белое королевство. — Он обвёл взглядом разгромленный зал и добавил тише, ни к кому не обращаясь: — Я должен немедленно отправить письмо Аэлии. Дракарис, всё ещё стоявший на коленях, поднял голову.       — Я убью его, — произнёс он. Не громко, не яростно. Спокойно. Как констатируют факт. — Я найду его и убью. Никто не ответил. Потому что никто не знал, возможно ли это. Где-то вдалеке зазвонил колокол. Он звал людей на вечернюю молитву, как звал каждый вечер. Равнодушный к тому, что здесь только что произошло. Спокойный. Вечный. А здесь, среди разрушенных столов и разбитых стёкол, остались только вопросы. И никаких ответов.       Прошло около часа, прежде чем в трапезной зажгли новые свечи. Люди всё ещё были напуганы, жались по углам, перешёптывались. Служители в белых одеждах молча убирали осколки стёкол, собирали рассыпанную еду, вытирали лужи пролитого питья. Компания собралась в углу, у единственного уцелевшего стола. Макс сидел, сжав голову руками. Рядом с ним застыл Дракарис — неподвижный, как каменное изваяние, с пустым взглядом, устремлённым в никуда. Банлог мелко дрожал, кутаясь в плащ. Карам'бьянка стояла у стены, скрестив руки на груди, и молчала.       — Что теперь? — тихо спросила Нарата. Голос её дрожал. Никто не ответил.       — Надо искать её, — вдруг сказал Макс, поднимая голову. Глаза его покраснели, но в них горела решимость. — Надо понять, куда он её утащил. Ивор, сидевший в стороне, наконец поднял голову. Его уши — обычно такие живые, выдававшие каждую эмоцию — сейчас безвольно повисли. Он выглядел раздавленным.       — Я знаю, кто он, — произнёс он глухо. — Все в Зелёном королевстве знают. Магистр Крайз — настоящий правитель Белого королевства. Король Гудмунд — лишь ширма. А Крайз... — Он сглотнул. — Он безумец. Гениальный, но безумец.       — Что тебе известно? — Дракарис впился в него взглядом. Ивор поднялся, подошёл ближе. Его голос звучал ровно, но пальцы, сжимавшие край стола, побелели.       — Уже много лет в его подчинении находятся лучшие умы материка. Инженеры, маги, учёные — все, кто понимает в механизмах и магии. Он строит воздушный флот. Корабли, которые летают по небу.       — Летающие корабли? — недоверчиво переспросила Котохиме.       — Да. — Ивор кивнул. — Раньше это считалось невозможным. Сказками. Но у него уже есть прототипы. Мне докладывали.       — Зачем ему Алисия? — прошептал Макс. Ивор посмотрел на него, и в его зелёных глазах мелькнула боль.       — Эринкийская королевская кровь, — сказал он тихо. — Вы знаете, что она священна? Что на ней держатся самые мощные обряды? Что она способна питать магию такой силы, которая нам и не снилась? — Он перевёл дыхание. — Крайз хочет использовать её. Для своих кораблей. Для своих экспериментов. Для войны.       — Какой войны? — выдохнул Макс. Ивор покачал головой:       — Любой, какую он захочет. С таким флотом и такой магией он сможет захватить весь Растус. И никто его не остановит. Тишина повисла в воздухе. Дракарис медленно поднялся.       — Я верну её, — сказал он тихо, но так, что у всех мороз пошёл по коже. — Я верну её.       — Как? — спросила Карам'бьянка. Он повернулся и посмотрел на неё. В серых глазах больше не было пустоты — там горел огонь.       — Найду. И уничтожу всё, что встанет на пути. Он развернулся и пошёл к выходу.       — Куда ты? — крикнул Макс.       — Готовиться. Дверь за ним закрылась. Все переглянулись. Ивор устало опустился на скамью.       — Я должен отправить письмо Аэлии, — пробормотал он, потирая виски. — И отцу. Немедленно. Если Крайз решился на такое... война может начаться раньше, чем мы думаем. Он потёр виски. Его уши безвольно висели — он выглядел раздавленным. Но когда он поднял глаза, в них уже горела холодная, расчётливая решимость.       — Банлог, — позвал он негромко, но так, что наёмник тут же выпрямился. — Подойди. Банлог шагнул к нему и, не дожидаясь приказа, опустился на одно колено.       — Ты служишь мне, — произнёс Ивор. — И я даю тебе новый приказ. Найди Алисию. Иди в Белое королевство, хоть пешком, хоть ползком. Найди её и защити. Чего бы это ни стоило. А когда найдёшь — приведи ко мне. Живой. Невредимой. Ты понял?       — Да, мой принц. — Банлог склонил голову. — Я не подведу.       — Я знаю. — Ивор чуть смягчился. — Ты ещё ни разу меня не подводил. Банлог поднялся, поправил плащ, и в его глазах мелькнул тот самый огонь. Огонь человека, у которого есть цель.       — Я отправляюсь немедленно, — сказал он. — Конь у меня быстрый. Догоню Дракариса — вдвоём больше шансов. Ивор кивнул. Банлог развернулся и вышел из трапезной — так же бесшумно, как и появился в жизни Алисии когда-то. Карам'бьянка проводила его взглядом и хлопнула себя по бёдрам.       — Ну что, значит, идём в Белое королевство.       — Я с вами. — Вдруг сказал Макс.       — Отлично, — усмехнулась Карам. — Тогда идем собираться. За окнами снова зазвонил колокол. И где-то далеко, в ночи, начиналась новая глава их истории.