Красное королевство

      Они пересекли мост на рассвете пятнадцатого дня. Он был так широк, что по нему могли проехать четыре всадника в ряд, не задевая друг друга. Его арки уходили вниз, к тёмной воде, и отражались в ней перевёрнутыми полумесяцами. На въезде, по обе стороны, высились огромные статуи — Хавес и Ураус, высеченные из камня. Они стояли, подняв мечи к небу, и в их устремленных вперед взглядах, в их стойках, в каждой линии напряжённых тел чувствовалась мощь, от которой становилось не по себе. Сванхельд просыпался. Редкие прохожие уже спешили по делам — закутанные в плащи, с корзинами и тюками, они кланялись всадникам и уступали дорогу. Торговцы открывали лавки, отодвигая тяжёлые ставни, и оттуда уже тянуло свежим хлебом, пряностями, горячим воском. Где-то вдалеке звонил колокол — размеренно, неторопливо, как сердце самого города. С неба падал лёгкий снег — не колючий, не злой, а мягкий, почти ласковый. Он ложился на белые стены домов, на сияющие крыши, на шпили, уходящие в небо, и Сванхельд казался вырезанным из сахарной глазури. А впереди, над всем этим, возвышался дворец. Огромный, величественный, он вырастал из скалы, как продолжение самой горы. Его белые башни терялись в низких облаках, а цитадель, увенчанная темно-серым шпилем, сияла даже в пасмурном свете утра. Алисия смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается странное, тревожное тепло. Она вернулась. С корнем. Две недели назад она уезжала отсюда разбитой, растерянной, не знающей, кто она и чего хочет. Теперь она возвращалась другой. С прямой спиной, с ясными мыслями, с пониманием, которое пришло к ней там, в горах, у сладкого озера, под ледяным ветром перевала. Она возвращалась к нему.       — Ну что, принцесса, — Бьерн остановил коня у входа во внутренний двор. Спешился, протянул ей руку. — Дальше сама. Алисия пожала его широкую ладонь — крепкую, мозолистую, надёжную.       — Спасибо тебе, Бьерн. Без тебя мы бы не дошли.       — Дошли бы, — усмехнулся он, и в его голубых глазах мелькнула искра. — Но дольше. И не так весело. Сигрид спешилась следом. Подошла, не говоря ни слова, и обняла Алисию — крепко, по-матерински, крепко прижимая к груди.       — Ты сильная, — сказала она тихо, и Алисия услышала, как дрогнул её голос. — Не теряй это.       — Не потеряю, — пообещала она. Кай поклонился — низко, с уважением, как кланяются не наёмники принцессам, а воины королевам.       — Ваше высочество, — сказал он. — Спасибо за обещание. Я буду ждать.       — Я не забыла, Кай. — Алисия коснулась его плеча. — Ты получишь свой дом. Он выпрямился, и в глазах его блестели слёзы.       — Берегите себя. Тавиш мялся в стороне, не решаясь подойти. Алисия сама шагнула к нему.       — Ну, — сказала она. — Молчишь?       — Я… — он покраснел, и румянец проступил даже сквозь загар. — Я просто хотел сказать… вы самая…       — Тавиш, — перебила она мягко. — Иди сюда. Она обняла его сама — легко, но тепло. Парень замер, боясь дышать, а потом осторожно обнял в ответ.       — Я никогда не забуду эти дни, — прошептал он. — Никогда.       — И я, — ответила Алисия. — Спасибо тебе. Она отпустила его и отошла.       — До встречи, — сказала она всем.       — До встречи, принцесса, — ответили они хором. Алисия развернулась и пошла к воротам. Она не оборачивалась. Но знала, что они смотрят ей вслед. Во дворце её уже ждали. Едва она переступила порог, как к ней подбежала Эльза — запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с круглыми от волнения глазами.       — Госпожа! — выдохнула она. — Магистр Крайз велел привести вас сразу, как вы появитесь. Идёмте, идёмте! Алисия едва успевала за ней. Эльза летела по коридорам так быстро, что полы её платья развевались, как крылья. Алисия едва поспевала, цепляясь взглядом за знакомые повороты, за статуи, за гобелены — всё это уже начинало прорастать в памяти чем-то родным. По пути им попадались люди. Двое юношей в дорогих камзолах — сыновья каких-то лордов, судя по осанке и холёным лицам — проводили их долгими взглядами. Один даже присвистнул тихо, но спутник толкнул его локтем, и они скрылись за поворотом. Дальше — компания молодых леди, которые прогуливались вдоль окон, делая вид, что обсуждают погоду. Алисия узнала одну из них. Маргарита. Она смерила Алисию быстрым взглядом — и отвернулась, но краем глаза продолжила следить.       — Сюда, госпожа, — выдохнула служанка, сворачивая в знакомый коридор. Алисия оглянулась. Маргарита уже шепталась с подругами. Они остановились у дверей библиотеки. Эльза исчезла так же быстро, как появилась — только подол мелькнул за поворотом. Алисия толкнула дверь и вошла. Внутри было… людно. По крайней мере, для библиотеки. У дальнего стеллажа двое писцов перебирали свитки, тихо переругиваясь. В кресле у камина дремал седой старик — один из придворных магов, судя по мантии, расшитой звёздами. А у окна, делая вид, что изучает книгу, стояла Изольда. Она подняла глаза, когда Алисия вошла. Взгляд — холодный, оценивающий, с едва заметной усмешкой.       — Вернулась, — сказала она тихо, скорее себе, чем кому-то. — Надо же. Крайз тоже стоял у окна, но с противоположной от Изольды стороны. Спиной к залу. В лучах рассветного солнца его белоснежная одежда казалась почти золотой. Он обернулся на звук шагов — и в его глазах мелькнула знакомая искра.       — Ты вернулась, — сказал он.       — Вернулась. Изольда за их спинами шумно перевернула страницу. Крайз даже не взглянул в её сторону.       — Живая, — сказал он, окидывая Алисию взглядом. — Целая. Даже загорела немного.       — В горах солнце, — улыбнулась Алисия. — И на мосту заодно.       — На мосту?       — Он потрясающий, — призналась она. — Я не знала, что он такой огромный.       — Сванхельд не был бы Сванхельдом без него, — Крайз усмехнулся, подходя ближе и останавливаясь в шаге. — Корень? Алисия достала из-за пазухи свёрток, развернула ткань. Корень Фратху лежал на её ладони, мерцая бледно-голубым светом. Крайз смотрел на него долго. Очень долго.       — Ты сделала это, — сказал он наконец. — Ты действительно сделала.       — Я верила, что справлюсь.       — А я знал. — Он поднял глаза. — Но всё равно волновался.       — Ты? Волновался?       — Я, — серьёзно ответил он. — Представь себе. Алисия спрятала корень обратно.       — Проводники? — спросил он.       — Лучшие. Бьерн, Сигрид, Кай, Тавиш… — она улыбнулась. — Они чудо.       — Знаю. Я их выбирал.       — Спасибо.       — Не за что. Они стояли друг напротив друга, и между ними было столько всего, что слова казались лишними. Изольда за их спинами захлопнула книгу и вышла, даже не взглянув на писцов. Те проводили её недоумёнными взглядами.       — Ты устала, — сказал наконец Крайз. — Иди отдохни. Завтра поговорим.       — Завтра?       — Или послезавтра. — Он усмехнулся. — Корень никуда не денется. А ты мне нужна живой и здоровой. Алисия кивнула.       — Крайз…       — Что?       — Я рада, что вернулась. Он посмотрел на неё, раздумывая, что сказать в ответ. Хотел сказать многое, но понимал, что между ними слишком большая пропасть, чтобы позволять себе лишнее.       — Я тоже. Она быстрым шагом вышла из библиотеки, чувствуя, как биение сердца отдает где-то в ушах. Взгляд Крайза говорил слишком многое. Говорил то, о чём он молчал. И Алисия знала это, чувствовала. Узнавала. Она зажмурилась, помотала головой, прогоняя непрошенные мысли. И пошла в свои покои. Пришло время отдыхать.       Алисия проспала почти сутки. Она вошла в свои покои, скинула дорожную одежду, приняла ванну, потом упала на кровать — и провалилась в чёрную, без снов, пустоту. Ни гор, ни снега, ни лавин, ни тревог. Только тишина и темнота. Проснулась она от того, что кто-то осторожно тронул её за плечо.       — Госпожа, — раздался тихий голос Эльзы. — Уже утро. Магистр Крайз просил передать, что ждёт вас в саду. Если вы, конечно, не против. Алисия села на кровати, протирая глаза. Тело приятно ныло — так бывает, когда мышцы наконец расслабляются после долгой нагрузки.       — Утро? — переспросила она хрипло.       — Да, госпожа. Вы очень долго спали.       — Ого… Эльза улыбнулась.       — Мне приготовить ванну? И принести поесть?       — Да, спасибо. Через час, чистая, одетая в своё темно-синее платье, Алисия вышла в сад. Накрытый магическим куполом, закрытый от снега и непогоды, он жил своей, особенной жизнью — там, где за стенами дворца выла вьюга, здесь царила вечная весна. Она замерла на пороге, вдохнула. Воздух был тёплым, влажным, пах землёй, цветами и чем-то сладким — может, жасмином, может, просто счастьем. Сад был огромен. Дорожки, выложенные светлым камнем, вились между клумбами, на которых цвели розы, пионы, лилии — сотни цветов, которых Алисия никогда не видела. Деревья — старые, раскидистые, с зелёными кронами — давали тень, и в этой тени прятались беседки. Маленькие, изящные, с резными перилами и скамьями, они были разбросаны по всему саду. В некоторых сидели придворные — пили чай, читали книги, тихо переговаривались. В центре сада, в самой его глубине, блестел пруд. Вода была прозрачной, почти невесомой, и в ней плавали золотые рыбки — неторопливо, важно, будто знали, что они — главное украшение этого места. Вокруг пруда росли ивы — их ветви касались воды, создавая зелёный шатёр. Крайз ждал её у пруда. Он сидел на скамье, глядя куда-то вдаль, и в его руках была книга. Увидев Алисию, он отложил её и поднялся.       — Ты пришла, — сказал он.       — Ты ждал, — ответила она. Он не ответил. Просто смотрел. Алисия подошла ближе. Пруд блестел, рыбки плескались, и где-то в беседках перешёптывались придворные. Но для неё сейчас существовал только он.       — Красиво здесь, — сказала она, чтобы нарушить тишину.       — Да, — ответил он. — Я люблю это место. Здесь тихо.       — И тепло, — добавила она.       — Это магия, — сказал он. — Барьер удерживает тепло. Без него здесь было бы так же холодно, как в городе. Она кивнула. Подошла к пруду, наклонилась, посмотрела на рыбок. Они не боялись, подплывали близко, тыкались носами в поверхность.       — Они ручные? — спросила она.       — Привыкли к людям, — ответил он. — Ты можешь их покормить. Он протянул ей горсть крошек. Она бросила в воду, и рыбки засуетились, забились, закружились в водовороте.       — Смешные, — улыбнулась она. Он смотрел на неё. На её улыбку, на её распущенные волосы, на то, как она смотрит на рыбок. И думал о том, что давно не видел её такой. Спокойной. Улыбчивой. Просто — счастливой.       — Алисия, — сказал он.       — М? — она повернулась к нему.       — Садись. Она села на скамью. Он — рядом. Не близко, но достаточно, чтобы чувствовать её тепло.       — Бьерн доложил, — сказал он. — Что вы прошли больше, чем планировали. И лавина, и поиски… ты молодец.       — Ты уже всё знаешь?       — Конечно, — ответил он. — Но от тебя хочу услышать. Алисия улыбнулась и начала рассказывать. О горах, о ночах у костра, о Ледяных пустошах, о сладкой воде из озера, о том, как дерево само отдало корень. О Бьерне, который философствовал у огня, о Сигрид, которая утешала её той ночью, о Кае с его тоской по дому, о Тавише…       — О Тавише особенно, — хитро прищурился Крайз. — Он, кажется, был очень… внимателен?       — Тебя это беспокоит? — спросила Алисия, и в её голосе прозвучало лёгкое любопытство.       — Меня беспокоит, когда кто-то слишком внимателен к моей гостье, — ответил он как можно ровнее. — Это может быть небезопасно.       — Ему восемнадцать, Крайз, — усмехнулась она.       — Возраст не всегда показатель благонамеренности, — сказал он, отводя взгляд. — Я просто… анализирую.       — Анализируй, — она улыбнулась. — Мне нечего скрывать. Он посмотрел на неё. Долго. Так, что она отвела глаза первой.       — Хорошо, — сказал он. — Верю. Они помолчали, глядя на сад. Ива медленно раскачивала ветви, пряча их от чужих глаз. Алисия чувствовала его взгляд на своём профиле — тяжёлый, почти осязаемый. Он не говорил ничего. Но она знала — он всё ещё анализирует. Очень сильно.       — Крайз, — вдруг сказала Алисия. — Мне нужно ехать.       — Знаю.       — В Красное королевство. К Миори. К Андрею.       — Знаю.       — Мне нужно сварить зелье для отца.       — Знаю. — Он опустил голову. — И я не смею тебя останавливать. Можешь выезжать завтра, если готова. — Он помолчал. — А если нет — послезавтра. Или когда захочешь. Но когда закончишь все дела, то помни, что двери моего дворца всегда открыты для тебя. Алисия посмотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает ком. Его взгляд был опущен на её кисть, лежащую на скамье.       — Ты… — он коснулся кончиками пальцев её ладони, отчего у неё побежали мурашки. — Ты мне дорога. Поэтому я так говорю. Они сидели так, глядя друг на друга. Алисия красная, как маков цвет. А Крайз… он говорил то, что чувствовал очень давно. Она развернула ладонь, кончиками пальцев переплетаясь с его. Он замер. Его дыхание остановилось на секунду. Потом он выдохнул, и его пальцы осторожно сжались в ответ. Прикосновение было легким, почти невесомым. Но в этой обстановке оно было кричащим.       — Когда ты хочешь поехать? — спросил он тихо, боясь спугнуть момент.       — Завтра утром, — ответила Алисия, она тоже была задумчива. — Хочется поскорее закончить все дела.       — Проводники будут те же?       — Если можно.       — Можно. — Он кивнул. — Они уже согласились. Бьерн сказал, что для тебя — хоть на край света. Алисия улыбнулась.       — Они чудо. Он медленно поднялся, она поднялась следом.       — Если ты не против, то я хотел бы пригласить тебя на обед.       — Конечно, — Алисия улыбнулась, пряча руки за спиной, до сих пор ощущая тепло от его пальцев. Они пошли к дворцу, и Алисия чувствовала, как внутри разливается тепло. Скоро — Красное королевство. Скоро — Миори, Андрей, зелье. Но этот день — только их.       Утром снег барабанил в окно. Алисия открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, глядя в потолок. За окном шумела непогода, но здесь, в тёплой постели, было уютно и спокойно. Стук в дверь заставил её сесть.       — Войдите. На пороге появилась Эльза с подносом в руках. Завтрак — лёгкий, но сытный: свежие булочки, сыр, ломтики красной рыбы и травяной чай.       — Доброе утро, госпожа. Магистр Крайз велел передать, что ждёт вас в вестибюле, когда будете готовы. Проводники уже здесь.       — Спасибо, — улыбнулась Алисия. — Передай, что я скоро буду. Она позавтракала быстро, но со вкусом — в последний раз наслаждаясь этой неспешностью. Потом подошла к шкафу, где уже висела приготовленная дорожная одежда. Та же, что и в прошлый раз, но теперь Алисия надевала её с лёгким сердцем. Рубашка, безрукавка, штаны, сапоги, плащ — всё сидело идеально, уже привычно, уже родное. Кулон на шее качнулся, когда она поправила ворот. Мёртвый. Молчащий. Но почему-то теперь это не казалось пустотой. Она собрала рюкзак — корень Фратху, завёрнутый в несколько слоёв ткани, лежал на самом дне, в специальном отделении. Рядом — фляга с водой, сухой паёк, нож, кресало, карта с пометками Бьерна. Она вышла в коридор и направилась к вестибюлю.       Проводники ждали у северных ворот — уже верхом. Четверо всадников на крепких лошадях, приспособленных к долгому пути. Животные нетерпеливо перебирали ногами, выпуская из ноздрей облачка пара. Алисия вышла из дворца в своём походном облачении и сразу направилась к гнедой кобыле, которую держал под уздцы Тавиш. Лошадь покосилась на неё умным глазом и ткнулась мордой в плечо — приветствовала.       — Садитесь, ваше высочество, — подал голос Бьерн, уже сидевший в седле. — Путь неблизкий. Алисия ловко вскочила на лошадь. Она всхрапнула, но быстро успокоилась, чувствуя уверенную руку. Крайз стоял у ворот, прислонившись плечом к каменной арке.       — Готова? — спросил он.       — Готова.       — Корень с тобой?       — Со мной.       — Проводники?       — Лучшие. Он усмехнулся.       — Тогда в путь. И помни, что я говорил.       — Помню. — Она посмотрела на него сверху вниз. — Двери твоего дворца всегда открыты.       — Да. — Он шагнул ближе, положил ладонь на шею лошади, погладил. — И ты всегда можешь вернуться. Алисия кивнула, боясь, что голос дрогнет.       — До встречи, Крайз.       — До встречи, Алисия. Она тронула поводья, и лошади двинулись. Крайз смотрел им вслед, пока всадники не скрылись за поворотом.       Они выехали на главный тракт ранним утром, когда солнце только начинало золотить верхушки гор. Дорога здесь была широкая, наезженная — настоящая артерия, соединяющая север и юг. По бокам тянулись поля, покрытые толстым одеялом из снега. Всё вокруг дышало зимой — холодной, суровой и, кажется, приближающаяся весна была для этих земель чем-то далеким.       — Это фюлька Сигвальд, — сказал Бьерн, когда они въехали в первую провинцию. — Одна из двенадцати. Здесь земля плодородная, даже зимой, если маги помогают. Алисия смотрела по сторонам, стараясь запомнить. Бьерн рассказал, что в Белом королевстве всего двенадцать провинций. Восемь из них здесь, на Растусе, остальные четыре — островные. Один из них — Сванхельд, остальные три меньше в своих масштабах, и принадлежат основным правящим семьям. Например, как узнала Алисия из монолога Бьерна, на острове «Сёкгуль» стоял дворец «Винтерштайн» — родовой дворец Крайза. А на острове «Эйрар», по соседству с ним — «Бомон» — родовое гнездо Изольды. Но самой большой загадкой был остров «Хельхейм», принадлежавший роду Мюрк, к которому принадлежала леди Вероника. Он сказал, что когда-то давно на этом острове жили жрицы, служившие древним богам. Они не поклонялись ни Хавесу, ни Ураусу, ни Витингу — они чтили эринкийскую богиню смерти и возрождения — Атару. Те, кто умирал на острове, не покидали его — их души оставались в скалах, в ветре, в воде. Поэтому Хельхейм называют «островом живых теней». Местные жители до сих пор верят, что по ночам можно увидеть бледные огни над застывшими озерами — души тех, кто не захотел уходить. Алисия слушала, и голова кипела от информации. Сёкгуль — Винтерштайн, Эйрар — Бомон, Хельхейм — Мюрк. Названия звучали как музыка — холодная, северная. Она вдруг поняла, что знает о Крайзе так мало. И что этот путь — не только за зельем, но и возможность узнать землю, которой он правит.       В общей сложности путь до границы с Красным королевством занял две недели. Дорога петляла между холмов, и каждый день приносил что-то новое. Иногда они проезжали через города и крошечные поселения, прилепившиеся к тракту. Люди кутались в тулупы, женщины несли воду из прорубей, дети лепили снеговиков и кидались снежками. Жизнь текла своим чередом, не обращая внимания на путников.       В фюльке Сурманд, которая славилась своими лесами, они задержались на полдня. Алисия никогда не видела таких лесопилок — огромные механизмы, приводимые в движение водой, распиливали стволы, как масло. В воздухе пахло смолой и деревом, и где-то вдалеке слышался ритмичный стук топоров.       — Здесь заготавливают древесину для всего королевства, — пояснил Кай. — Из Сурманда везут доски в Сванхельд, а оттуда уже по всему материку. Даже в Хабиби, столицу Желтого королевства.       — А что добывают в других провинциях? — спросила Алисия.       — Всё, — усмехнулся Бьерн. — Камень, руду, редкие травы. Север богат, но достаётся это тяжело. Поэтому мы и ценим каждого, кто работает. В одном из городов они остановились у колодца, чтобы напоить лошадей, и Алисия заметила нечто странное. За частоколом, прямо посреди замёрзшего поля, стояло несколько человек. Они не работали — просто стояли и смотрели. А над полем, едва заметно мерцая, переливался прозрачный купол.       — Что это? — спросила Алисия у Бьерна.       — Магический барьер, — ответил он, даже не оборачиваясь. — Местный маг ставит. Чтобы тепло сохранить.       — Зачем?       — Затем, что скоро сеять. А земля мёрзлая. Если накрыть поле куполом, под ним весна наступит раньше. Алисия смотрела на это чудо и не верила глазам. Под куполом, она заметила, была видна земля.       — У нас на Каедесе такого нет, — прошептала она.       — У вас теплее, — усмехнулся Бьерн. — А у нас — как выживаем, так и живём.       Через два дня они въехали в фюльку Фонхолд — самую южную провинцию Белого королевства, граничащую с Красным королевством. Здесь было ветрено и холодно, но иначе, чем на севере — ветер дул с равнин, неся с собой запах далёкой земли и чужой жизни. Вдали, на горизонте, виднелись горы — Хребет Раздела, который тянулся вдоль границы, уходя далеко на запад, к Зелёному королевству.       — Это здесь, — сказал Бьерн, кивая на серые вершины, теряющиеся в облаках. — Наши главные богатства.       — Рудники? — догадалась Алисия.       — Да. Камень, железо, серебро, даже золото. Всё, чем славится Белое королевство, добывают здесь, в недрах этого хребта. Они остановились на привал на опушке, и Алисия смотрела на горы, стараясь представить, как глубоко под землёй люди добывают сокровища, которые потом попадают в Сванхельд, во дворцы знати, на рынки и в лавки. Ей рассказали, что здесь же, в Фонхолде, находится самый большой рудник, где работают сотни людей — и калороды, и эринкийцы, и даже те, кто не нашёл своего места в других провинциях.       — А что добывают ещё? — спросила она.       — Всё, — усмехнулся Бьерн. — От угля до драгоценных камней. Фонхолд кормит полкоролевства. Поэтому ярл здесь всегда был в почёте.       — И в страхе, — добавил Кай. — Потому что если рудники остановятся — остановится всё. Алисия кивнула, не отрывая взгляда от гор. Хребет Раздела. Место, где заканчивалось Белое королевство и начинался чужой, опасный мир. Мир, в который она вскоре должна была войти. Они проезжали мимо замёрзших озёр — больших и маленьких, покрытых толстым слоем льда, в котором отражалось бледное северное солнце. У одного из них сделали привал, распустили лошадей и сами сели на берегу, жуя вчерашние лепёшки. Алисия, глядя на бескрайний лёд, вдруг заметила, что не кутается в плащ так отчаянно, как раньше. Холод всё ещё пробирал, но она уже не вздрагивала при каждом порыве ветра. Она училась дышать этим воздухом. Училась жить на этом севере. Сигрид улыбнулась, будто прочитав её мысли.       — Не скучаешь по дому? — спросила она.       — У меня теперь везде дом, — ответила Алисия. — Или нигде. Я ещё не поняла.       — Поймёшь, — кивнула Сигрид. — Со временем всё поймёшь.       К вечеру пятнадцатого дня они добрались до южной границы Белого королевства. Дорога пошла под уклон, и Алисия увидела их издалека — рвы и валы, тянущиеся вдоль горизонта с запада на восток, насколько хватало глаз. Это была не просто граница. Это была линия обороны.       — Укрепляемся уже много лет, — сказал Бьерн, когда они остановились на вершине холма, глядя вниз. — Работают не только люди. Маги, наёмники, даже заключённые. Перед ними, внизу, расстилалась грандиозная система укреплений. Первый ров — глубокий, широкий, с отвесными стенами, на дне которого чернели острые колья. За ним тянулся земляной вал — такой высокий, что всадник на лошади не смог бы разглядеть, что за ним, даже встав на стремена. Частокол — вспомнила Алисия слово, которое однажды услышала от Эльзы. Брёвна, заострённые сверху, врытые в землю так часто, что между ними не пролез бы и зверь. Кое-где брёвна были обуглены — следы магии или старого пожара. Сторожевые башни возвышались вдоль линии укреплений — каменные, мрачные, с бойницами, с площадками для лучников. На каждой — сигнальные фонари и кучи хвороста для сигнальных костров. Алисия насчитала их десятки, прежде чем сбилась.       — А там, дальше? — спросила Алисия.       — Дальше — такие же. По всей границе. Крайз строил не для красоты. Он строил для войны.       — Войны? — она повернулась к Бьерну. — С Красным королевством?       — С любым, кто посмеет сунуться, — ответил он. — Но Красное — в первую очередь. Они спустились вниз, к воротам. Дорогу преграждал подъёмный мост через ров, на цепях, покрытых инеем. За мостом — ещё один частокол, ещё одни ворота, ещё одна башня. Стражники в белых плащах, с арбалетами наготове, провожали их цепкими взглядами. Никто не улыбался.       — Документы, — коротко бросил один из них, когда они остановились. Бьерн протянул бумаги. Стражник долго изучал их, потом перевёл взгляд на Алисию. На её розовые волосы, которые выбились из-под капюшона. На острые уши.       — Эринкийка? — спросил он.       — Принцесса, — ответил Бьерн глухо. — На службе у магистра. Стражник помедлил, потом кивнул и отошёл. Мост опустился, ворота открылись. Они въехали внутрь, и Алисия увидела ничейную землю — пустошь, выжженную, безжизненную, усеянную старыми окопами и остовами сгоревших повозок.       — Здесь были стычки? — спросила она тихо.       — Разведчики, — ответил Бьерн. — Несколько месяцев назад. С тех пор тихо, но магистр не расслабляется. Буферная зона кончилась так же внезапно, как и началась. Дорога упёрлась в пропускной пункт Красного королевства — низкую каменную стену с башнями, красные флаги с гербом королевства, чёрные доспехи стражников. Бьерн остановил лошадь.       — Дальше ты одна, — сказал он. — Помни: ни слова о магистре. Ни слова о королевстве. Ты — эринкийская принцесса, путешествуешь одна.       — Я помню, — ответила Алисия, чувствуя, как холодеют пальцы. — Спасибо вам большое.       — Удачи, — Бьерн кивнул ей.       — Ждем твоего возвращения! — Сигрид помахала ей рукой.       — Мысленно мы с вами, принцесса! — улыбнувшись, сказал Кай.       — Возвращайтесь скорее. — Тихо сказал Тавиш. Алисия помахала им в ответ и поехала дальше. Проводники развернули лошадей. Она осталась одна. Буферная зона кончилась. Алисия въехала на территорию Красного королевства. Ладони, спрятанные в перчатки, неистово потели.       «Ты справишься, — сказала она себе. — Ты должна». У пропускного пункта её уже ждали. Чёрные доспехи, красные повязки на рукавах, арбалеты, направленные в землю, но готовые подняться в любую секунду. Алисия натянула капюшон глубже, но волосы всё равно выбивались, и уши было не спрятать.       — Ты кто? — спросил старший стражник, подходя ближе. Алисия сглотнула. Голос не слушался. Она заставила себя говорить:       — Меня зовут Алисия. Я следую в Рагнворлд по приглашению Миори, придворной ведьмы короля Андрея.       — Документы?       — Ничего, кроме моего слова. Стражник хмыкнул. Оглядел её с ног до головы. Алисия чувствовала, как её рассматривают — как врага, как диковинку, как угрозу. Она старалась не отводить взгляд.       — И с чего бы деснице тебя приглашать?       — Деснице? — Алисия не смогла скрыть своего удивления. — «Миори стала десницей?» — промелькнуло в голове. Она не знала. Она ничего не знала. Она полезла в рюкзак, стараясь, чтобы руки не дрожали. Достала корень. Бледно-голубое свечение на миг осветило её лицо.       — У меня то, что нужно королю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тишина повисла над постом. Стражники переглянулись. Алисия замерла, чувствуя себя зверем в клетке.       «Пропустят? Или схватят? Или…» Она не знала, что будет, если они откажут. Не думала. Боялась думать. Старший помедлил. Потом махнул рукой.       — Ладно, — сказал он. — Проезжай. Алисия выдохнула — так, будто всё это время не дышала.       — Но передай королю… — он запнулся, потом махнул рукой, — ладно, ничего не передавай. Просто езжай. Алисия кивнула, боясь, что если откроет рот, голос сорвётся. Тронула лошадь и поехала вперёд. Арбалеты на стенах следили за ней. Чёрные доспехи не пропускали, даже когда пропустили. Она ехала, сжимая поводья так, что побелели костяшки, и молилась — не богам, а себе:       «Ты справишься. Ты справишься. Ты…» Мысли путались. Впереди была дорога. И Красное королевство. И Миори. И неизвестность.

***

      Покои леди Изольды находились в западном крыле дворца — том самом, где жил король Гудмунд. Высокие потолки, лепнина на стенах, тяжёлые шторы из тёмно-синего бархата, мебель из чёрного дерева с золотыми инкрустациями. Здесь пахло деньгами и властью. Изольда сидела перед большим зеркалом в резной раме, пока служанка вплетала в её русые волосы заколки с жемчугом. На ней был домашний халат из шёлка цвета слоновой кости, расшитый серебряными нитями. Она смотрела на своё отражение с лёгкой, едва заметной улыбкой.       — Правее, — сказала она, когда служанка заколола очередную прядь. — И крепче. Они не должны выпасть.       — Слушаюсь, госпожа, — ответила та. На диване, обитом тёмно-зелёным бархатом, сидели леди Элеонора и леди Маргарита. Элеонора, высокая, с рыжими волосами и холодными серыми глазами, держала фарфоровую чашку с чаем, изящно отставив мизинец. Маргарита, молодая, с капризным личиком и светлыми локонами, уложенными в сложную причёску, пила чай маленькими глотками, не сводя глаз с Изольды.       — Вы слышали? — сказала Элеонора, ставя чашку на блюдце. — Они вчера были в саду. Вдвоём. А потом вместе пошли обедать.       — Слышала, — ответила Изольда, не оборачиваясь. — И не только это. Говорят, он подарил ей духи. Дорогие. Фарианские.       — Он никогда ничего не дарил нам, — с горечью сказала Элеонора. — Ни одной женщине при дворе. А ей — всё. Изольда усмехнулась.       — Потому что она — не просто женщина. Она — носитель драгоценной крови. И он хочет использовать её для своих целей.       — Или она его, — заметила Маргарита. — Говорят, она уехала в Красное королевство. К Андрею. Что она там забыла?       — Донесёт, — сказала Изольда. — Вынюхала всё, что могла, а теперь побежит докладывать своему королю.       — Но магистр не глуп, — возразила Элеонора. — Неужели он не понимает?       — Он просто заигрался, — отрезала Изольда. — Как и любой другой мужчина, когда рядом оказывается нужный инструмент. Она вздохнула, поправила выбившуюся прядь. Посмотрела на девушек через зеркало.       — Ты знаешь, Маргарита, что я должна была стать его женой? Маргарита отставила чашку и подняла брови.       — Я слышала что-то… но думала, это слухи.       — Не слухи. — Изольда усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Наши отцы договорились, когда мне было двенадцать, а ему — пятнадцать. Всё было решено. Я росла с мыслью, что однажды стану госпожой Винтерштайн. Что этот дворец будет моим домом не как гостьи, а как хозяйки. — Она провела пальцем по краю зеркала. — А потом он расторг помолвку. Сразу после смерти отца. Даже не соизволил объяснить — просто прислал письмо. Официальное. Холодное. «Я отказываюсь от данного обязательства». Как будто я была не невестой, а неудачной сделкой. Элеонора подалась вперёд.       — Но почему? Что случилось? Изольда помолчала. Потом произнесла — тихо, но с такой сталью в голосе, что обе дамы замерли:       — Служанка. Простая служанка. Она работала во дворце Винтерштайнов — кажется, помогала на кухне. И он… увлёкся ею. — Она выплюнула это слово, как яд. — Они тайно встречались. Мой отец узнал. И девушка исчезла.       — Исчезла? — прошептала Маргарита.       — Исчезла, — повторила Изольда. — Отец убрал её.       — И он… из-за неё?..       — Из-за неё, — кивнула Изольда. — Он закрылся. Перестал появляться на балах. Перестал отвечать на приглашения. А когда я пыталась напомнить о себе — смотрел сквозь меня, будто я пустое место. — Она сжала губы. — С тех пор прошло больше десяти лет. Он так и не женился. А я… я всё ещё жду. Повисла тишина. Маргарита переглянулась с Элеонорой.       — И теперь, — продолжила Изольда, поднимаясь, — он притащил во дворец эту эринкийскую девку. Говорит, что ему нужна кровь, но я вижу, что их общение переходит все границы. — Она усмехнулась, и в этой усмешке было больше боли, чем злости. — Но ничего. Я не сдамся. Я слишком долго ждала, чтобы просто уйти.       — Может, стоит ему напомнить? — предложила Элеонора. Изольда поднялась, вздернула подбородок. Служанка поправила складки её халата.       — Напомним, — сказала она. — Но не ему. Королю.       — Гудмунду? — удивилась Маргарита. — Он же…       — Он — король, — перебила Изольда. — И он может издать указ. А магистр, как бы ни был силён, не может его игнорировать.       — Вы думаете, он подпишет? — спросила Элеонора.       — Если мы его правильно попросим, — ответила Изольда. Она подошла к шкафу, выбрала платье — тёмно-зеленое, с серебряной вышивкой, строгое, но элегантное. Служанка помогла ей одеться.       — Готовьтесь, — сказала Изольда, поправляя ворот. — Мы идём к королю.       Гудмунд сидел на троне, устало перебирая бумаги. День был тяжёлым — просители сменяли один другого, и он уже жалел, что вообще согласился на эту аудиенцию. Когда в зал вошли три женщины, он поднял голову.       — Леди Изольда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Леди Элеонора. Леди Маргарита. Чем обязан?       — Ваше величество, — Изольда сделала реверанс. — Мы пришли к вам с важным делом. Оно касается безопасности королевства.       — Говорите, — сказал Гудмунд, жестом веля им подойти ближе. Изольда выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза.       — Эринкийская принцесса, которая сейчас живёт во дворце — шпионка. Она собирает информацию о нашем королевстве, о его слабых местах, о расположении войск. Две недели назад она уехала в Красное королевство, чтобы передать всё королю Андрею.       — Вы уверены? — спросил Гудмунд, и в его голосе прозвучало сомнение.       — У нас есть доказательства, — сказала Элеонора. — Она встречалась с подозрительными людьми в городе, а после спешно покинула Сванхельд.       — Но магистр… — начал было Гудмунд, но Изольда его перебила:       — Магистр не видит этого. Он ослеплён, ваше величество. Она приворожила его, охомутала, вскружила голову. Крайз потерял бдительность, а это может стоить нам всего. Гудмунд задумался. Конечно, он знал, что Крайз не простит ему вмешательства. Но если Изольда права? Если Алисия действительно шпионка? Если Крайз — марионетка в её руках?       — Вы предлагаете… — начал он.       — Запретить ей въезд в королевство, — твёрдо сказала Изольда. — Немедленно. Пока не поздно. Её влияние на магистра слишком велико. Если она вернётся, он уже никогда не будет прежним. А значит, и вы… — она сделала паузу, — потеряете то, что ещё осталось от вашей власти. Гудмунд побледнел. Это была грубая игра, но она попала в цель. Он знал, что он — лишь тень на троне. И если Крайз окончательно попадёт под влияние эринкийки…       — Вы думаете, он подчинится? — спросил он тихо. — Если я подпишу указ?       — Лично вам? — Изольда усмехнулась. — Нет. Но если указ подпишете вы, а отошлем мы его моим гонцом, то он ничего не заподозрит. А когда принцесса решит вернуться — будет уже поздно. Она останется за стенами. А там… мало ли что может случиться с одинокой путницей в зимнюю стужу? Гудмунд смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.       — Вы предлагаете мне пойти против магистра?       — Я предлагаю вам спасти королевство, — парировала Изольда. — И себя. Тишина повисла в зале. Маргарита и Элеонора замерли, боясь дышать. Гудмунд сжал подлокотники трона, потом разжал.       — Хорошо, — сказал он. — Я подпишу указ. Он поднялся, подошёл к столу, взял перо. Написал. Поставил подпись. И печать. Изольда спрятала довольную улыбку.       — Благодарю вас, ваше величество. Вы поступаете мудро. Гудмунд не ответил. Смотрел, как она забирает пергамент, как женщины уходят. И чувствовал, что только что подписал себе приговор.