Красное королевство

***

      Дорога тянулась через заснеженные поля и редкие перелески. Алисия ехала не спеша, давая лошади привыкнуть к темпу, а себе — к мыслям. Они нахлынули, как только она осталась одна. Она вспомнила лицо Дракариса в тот момент, когда двери святилища открылись. Серые глаза, в которых впервые появилось что-то человеческое. Боль. Потеря. Пустота.       — Прости, — прошептала она ветру. — Я не могла иначе. Она знала, что он поймёт. Не сейчас, может быть, но потом. Когда пройдёт время. Когда боль утихнет. Они были связаны слишком долго. Но эта связь душила. Делала их рабами друг друга. Теперь она свободна. И он — свободен. Даже если он ещё не понял этого. Лицо Крайза всплыло перед глазами само — тёмно-зелёные глаза, тёплая улыбка, которую он показывал только ей. Его слова: «Двери дворца всегда открыты для тебя».       — Вернусь, — пообещала она. — Обязательно. Она не знала, что будет после Красного королевства. Не знала, что будет с отцом, ведь время, как оказалось, поджимало. Удастся ли зелье, что сделает Миори. Но одно знала точно: там, на севере, в белом дворце среди снегов, её ждут. И это согревало. Следом перед глазами всплыла Ши’ира. Подруга. Защитница. Сестра по духу, если не по крови. Алисия вспомнила их последние минуты вместе — как Ши’ира лежала без сознания, как она уходила, зная, что та не сможет её остановить. Вина кольнула сердце.       — Ты бы поняла, — прошептала Алисия. — Ты всегда понимала. Ши’ира была той, кто научил её идти вперед. Той, кто закрывал спину. Той, кто молчал, когда нужно было молчать, и говорил, когда слова были нужны.       — Я вернусь и к тебе, — пообещала она. — Когда всё закончится. Лошадь всхрапнула, будто соглашаясь.       К вечеру первого дня Алисия добралась до небольшого постоялого двора. Она поужинала в одиночестве за угловым столиком, наблюдая за местными. Красное королевство отличалось от Белого — люди здесь были проще, грубее, но в их глазах горел тот же огонь выживания. В её сторону то и дело бросали любопытные взгляды — одинокая девушка в дорогой одежде с очень решительным взглядом. Но никто не подошёл. Ночью она спала плохо — снились горы, лавина, корень, светящийся в темноте. И чьи-то глаза — то серые, то тёмно-зелёные, то карие.       Утром она выехала рано, едва рассвело. Дорога вилась между холмов, покрытых жухлой травой и редкими островками снега. Здесь было теплее, чем в Белом — зима чувствовалась слабее, а кое-где даже виднелись проталины. На пороге была весна. Алисия дышала полной грудью и чувствовала, как с каждым часом, с каждым шагом лошади, внутри что-то меняется. Старая жизнь уходила. Новая — вступала в свои права. Она думала об отце. О том, как он ждёт её возвращения. О том, как сильно он постарел за последние годы. О том, что она должна успеть.       — Я успею, — сказала она вслух. — Обязательно успею. Лошадь прянула ухом, но продолжала идти.       К вечеру второго дня она добралась до развилки. Одна дорога вела на запад, к Фиолетовому королевству, другая — на восток, вглубь Красного. Алисия выбрала восток.       К третьему дню мысли стали тише, спокойнее. Она уже не терзала себя вопросами — просто ехала и смотрела по сторонам. Красное королевство открывалось ей с новой стороны: деревни с красными черепичными крышами, поля, на которых уже готовились к весеннему севу, люди, спешащие по своим делам. Она вспомнила Андрея. Кровавый король. Человек, который хотел использовать её кровь для своих целей. Который держал в страхе полкоролевства. Который… который просто хотел спасти свой народ. Алисия не знала, как к нему относиться. После разговоров с Крайзом она поняла, что мир не чёрно-белый. Что даже те, кого считают злодеями, могут иметь свои причины.       К четвёртому дню она устала. Не столько физически — лошадь шла ровно, она отдыхала на ночлегах, — сколько морально. Бесконечная дорога, бесконечные мысли, бесконечное ожидание.       — Ещё немного, — уговаривала она себя. — Ещё немного. Она вспомнила Макса. Его тёплые объятия в храме. Его обещание быть рядом.       — Мы еще увидимся, Макс. Скоро.       На пятый день пейзаж изменился. Появились холмы, поросшие лесом. Воздух стал мягче, пахло влажной землёй и первой зеленью. Алисия поняла, что приближается к центру королевства. В одной из деревень она купила свежих лепёшек и сыра, напоила лошадь и двинулась дальше.       — Скоро, — сказала она лошади. — Скоро будем на месте. Та фыркнула, будто соглашаясь.       Утром седьмого дня Алисия увидела вдалеке башни Рагнворлда. Сначала — только шпили, острые, тёмные, пронзающие утренний туман. Потом — стены. Они опоясывали город широким кольцом, сложенные из тёмно-серого кирпича. За ними, насколько хватало глаз, раскинулся сам город — море крыш, уходящих к горизонту. Рагнворлд не был похож на Сванхельд. Там — белый камень, холод, величие. Здесь — тёмный кирпич, гул, жизнь. Даже издалека Алисия чувствовала эту разницу. Она видела дым, поднимающийся над окраинами, — не горький, не чёрный, а серый, плотный, смешанный с паром от доменных печей. Тех самых, что ковали сталь для королевской армии. Она узнала их по запаху — едва уловимому, металлическому, с примесью угля. За стенами, на равнине, лежали поля — сейчас спящие, укрытые редким снегом. Кое-где виднелись редкие дома, амбары, остовы деревьев, которые по весне зазеленеют. Здесь не было сугробов, как на севере, — зима в Красном королевстве была мягче, и снег лежал лишь тонким слоем, присыпая замёрзшую землю. Она подъехала ближе. Дорога, ведущая к воротам, была широкой, утоптанной тысячами ног и копыт. По обе стороны тянулись постоялые дворы, кузницы, склады — те, что всегда селятся у городских стен. Воздух здесь был другим: живым, шумным, полным запахов. Дым, горячий хлеб, лошадиный пот, кожа, что-то пряное с рыночных лотков. Алисия вдохнула его полной грудью. Когда она миновала ворота, город раскрылся перед ней. Главная улица вела к центру — туда, где возвышался королевский дворец. Его тёмные башни, видимые с любой точки города, служили ориентиром. Вокруг дворца раскинулся Внутренний город — кварталы знати, широкие проспекты, сады, сейчас спящие под снегом. Дальше, расширяясь кругами, шли районы ремесленников, купцов, мастеровых. А на окраинах, у самых стен, дымили печи, стучали молоты, гудели кузницы. И озеро. Алисия помнила его с прошлого визита — огромное, глубокое, вклинивающееся берегами прямо в город. Теперь она увидела его с холма, ещё до того, как въехала в ворота. Оно сияло в закате, и вокруг него уже кипела жизнь: рыбацкие лодки у пирса, грузовые баржи у производственного берега, паруса, хлопающие на ветру. В центре, где озеро вдавалось в городскую черту, берега были облагорожены: прогулочная зона с фонарями, скамейки, редкие деревья. А дальше, у дальнего края, озеро сужалось и превращалось в реку. Та уходила куда-то на юг, к океану, омывающему весь Растус. Алисия остановила лошадь на холме и долго смотрела на всё это. Сердце колотилось. Где-то там, в этом огромном городе, её ждала Миори. И, возможно, не только она.       — Я дошла, — прошептала она. В груди смешались страх и надежда. Она тронула поводья, и лошадь медленно двинулась вперёд — вниз по склону, к воротам, к городу, который помнил её испуганной девочкой, а теперь встретит женщиной.       — Ну что ж, Рагнворлд, — сказала Алисия. — Встречай. Столица встретила её запахами — резкими, живыми, такими знакомыми, что у Алисии перехватило дыхание. Город пах дымом из печных труб, жареным мясом с уличных лотков, пресной водой из каналов и ещё чем-то неуловимо родным, что невозможно описать словами. Это был запах дома. Старого, забытого. Но в который всегда хочется возвращаться. Она въехала в через восточные ворота, и узкие улочки сразу же поглотили её. Здесь, в старом районе, дома лепились друг к другу так плотно, что между ними с трудом могла разминуться пара всадников. Стены из тёсаного камня, черепичные крыши, резные ставни — всё это было знакомо до боли. Алисия спешилась и повела лошадь в поводу. Не хотелось спешить. Хотелось впитать каждую деталь, каждую мелочь. Вот здесь, на углу, они с Максом однажды украли пирожок у торговки. Точно, вон та будка с выцветшей вывеской — она до сих пор работала! Алисия даже улыбнулась, вспомнив, как они потом неслись по этим узким улочкам, давясь горячей выпечкой и хохоча. А вот здесь, в этой подворотне, прятались от стражников, когда Макс разбил окно камнем. Ему тогда влетело от отца по первое число.       — Глупые были, — прошептала она. Лошадь всхрапнула, будто соглашаясь.       Она остановилась у двухэтажного дома с зелёными ставнями. Те самыми, которые Макс красил каждую весну вместе с отцом. Дом выглядел ухоженным — краска свежая, крыльцо подметено, в окнах горит свет. Сердце забилось чаще. Алисия привязала лошадь у крыльца, поднялась и постучала. Дверь открыла женщина — невысокая, полноватая, с добрыми глазами и сединой в волосах. Она смотрела на Алисию несколько мгновений, не узнавая, а потом…       — Алисия? — выдохнула она. — Алисия, девочка моя?!       — Тётя Карин, — голос дрогнул. — Здравствуйте. Женщина всплеснула руками и тут же прижала её к себе. Пахло от неё пирогами и чем-то домашним, забытым.       — Господи, — причитала она, — какими судьбами? Сколько лет! Входи, входи скорее! Из дома вышел мужчина — высокий, широкоплечий, с седыми висками. Отец Макса. Он узнал Алисию сразу.       — Алисия, — сказал он тихо, и на лице его появилась улыбка. — Как же ты выросла… Они сидели на кухне, пили чай с пирогами, и Алисия рассказывала. Не всё — так, в общих чертах. Что жива, что здорова, что ищет путь к отцу. Что Макса видела недавно, они в порядке.       — Мальчик наш, — вздохнула тётя Карин. — Мы так скучаем…       — Он скоро вернется, — пообещала Алисия. — Я знаю. Она пробыла у них около часа. Тёплого, уютного, почти семейного часа.       — Приходи ещё, — сказала тётя Карин на прощание. — Мы всегда рады.       — Приду, — пообещала Алисия. И вышла в темноту.       Улица, где стоял дом Дракариса, была одной из самых тихих в районе. Алисия шла и чувствовала, как сердце сжимается. Вот здесь они проходили по утрам, когда он провожал её на рынок. Вот здесь он однажды поймал вора, который пытался стащить у неё кошель. А вот здесь… она остановилась у знакомого дома. Ставни были закрыты. Плотно, наглухо. Крыльцо занесено снегом, на дверях висел ржавый замок. Никто не жил здесь давно.       — Отдали другим? — тихо спросила она у проходившей мимо женщины.       — А, этот дом? — та обернулась. — Давно пустует. Хозяин пропал куда-то. Говорят, на севере теперь.       — Понятно, — кивнула Алисия. Она постояла ещё немного, глядя на закрытые ставни, за которыми когда-то горел свет. Вспомнила, как однажды вечером сидела здесь на крыльце, и Дракарис вышел, сел рядом. Молча. Просто сидел и смотрел на звёзды. А ей было достаточно.       Она вышла к воде уже в сумерках. Набережная была почти пуста — редкие прохожие спешили по домам, торговцы сворачивали лавки. Алисия остановилась у парапета, глядя на тёмную воду, в которой отражались огни города. Вот здесь она впервые увидела Лекаря. Они сидели с Максом на лавочке, а он подошел, чтобы узнать, как у её друга дела. С тех пор они стали друзьями. Он учил её калородскому языку, она рассказывала ему о жизни в лесу. Они могли сидеть здесь часами, болтая обо всём и ни о чём. Алисия провела рукой по холодному камню парапета.       — Что с тобой теперь, Лекарь? — прошептала она. — Предатель или друг? Ответа не было. Только вода плескалась внизу, и где-то вдалеке кричали чайки. Она простояла на набережной до темноты, пока фонарщики не начали зажигать огни. Город вокруг жил своей жизнью — спешили люди, грохотали повозки, где-то играла музыка. А Алисия стояла и думала о том, как всё изменилось. Тогда, в те беззаботные времена, ей казалось, что так будет всегда. Друзья рядом, теплый дом, где её ждет Дракарис, будущее светло и понятно. Теперь ничего не осталось. Макс — в храме. Лекарь — тоже. Дракарис, наверное, тоже до сих пор там. Дом его пуст. А она стоит здесь, взрослая, уставшая, с корнем за пазухой, и не знает, что ждёт впереди.       — Всё изменилось, — сказала она тихо. — И я изменилась. Она глубоко вздохнула, оттолкнулась от парапета и пошла туда, где ждала лошадь. Завтра — во дворец. Завтра — Миори. Завтра — новая глава. А сегодня — прощание с прошлым.

***

      Белая гостиная короля Гудмунда была обставлена с той вычурной роскошью, которая граничила с безвкусицей. Золотые канделябры, бархатные портьеры с серебряной нитью, мраморный камин, инкрустированный самоцветами, — всё здесь кричало о богатстве. Служанка в белоснежном переднике разливала чай по тончайшим фарфоровым чашкам. За столом, покрытым кружевной скатертью, сидели три дамы. Изольда, как всегда, держала спину безупречно и потягивала чай с видом королевы, принимающей дань. Элеонора, молодая вдова с цепким умом и тягучим голосом, помешивала ложечкой мёд. А Маргарита сидела напротив и молча смотрела в окно, покусывая губу. В гостиной было тепло, уютно и до отвращения безопасно. Но мысли у всех троих крутились вокруг одного.       — Ну и что мы будем делать дальше? — нарушила тишину Элеонора, откладывая ложечку. — Вдруг Крайз снова привезёт её во дворец? Тогда всё снова пойдёт по кругу.       — Не привезёт, потому что ей запретили въезд, — холодно заметила Изольда. — Указ уже подписан.       — И ты правда веришь, что Крайз его не отменит? — фыркнула Элеонора. — Да он разорвёт этот указ в клочья, как только узнает.       — Он не сможет, — Изольда поджала губы. — Гудмунд — король. Указ имеет силу.       — Гудмунд — марионетка, — отрезала Элеонора. — И ты это знаешь не хуже меня. Повисла пауза. Обе женщины уставились на Маргариту, которая всё ещё молчала, глядя в окно на падающий снег.       — Маргарита? — окликнула её Изольда. Та медленно повернула голову. В её глазах горел странный, недобрый огонёк.       — Знаете, — произнесла она задумчиво, — я тут кое-что вспомнила.       — Что именно? — Элеонора подалась вперёд.       — Принца Ивора. Изольда приподняла бровь.       — Сына Катуна? Фарианца с заячьими ушами?       — Его самого. — Маргарита отпила чай и поставила чашку на блюдце с тихим стуком. — Я видела его на коронации в Каедесе. И на турнире. И я хорошо помню, как он смотрел на нашу принцессу.       — Как?       — Как смотрят на то, что хотят получить, — усмехнулась Маргарита. — Он подарил ей цветок перед турниром. Пригласил на первый танец на балу. И, кажется, был бы не против связать с ней свою жизнь. А самое интересное… — она выдержала паузу, наслаждаясь вниманием, — он холост. Элеонора переглянулась с Изольдой.       — И что ты предлагаешь? Маргарита улыбнулась. Улыбка вышла красивой, но холодной.       — Мы пригласим его в гости.       — Зачем? — не поняла Элеонора.       — Затем, что если принц Ивор окажется здесь, когда Алисия вернётся, Крайз будет вынужден либо терпеть его присутствие, либо…       — Либо сорваться, — закончила Изольда. Её глаза загорелись пониманием. — И тогда все увидят, насколько сильно он привязан к этой девке.       — Именно. — Маргарита откинулась на спинку стула. — Ивор — идеальный клин. Молод, богат, знатен. И, что самое главное, он нравится Алисии. Крайз будет в ярости, но ничего не сможет сделать — дипломатический скандал с Зелёным королевством нам не нужен. Элеонора задумалась, постукивая пальцами по столу.       — А как мы объясним приглашение?       — Очень просто. — Маргарита пожала плечами. — Принц Ивор — завидный жених. В Белом королевстве полно знатных девиц, которые были бы рады с ним познакомиться. А ещё через две недели бал. Это хороший шанс, чтобы найти себе невесту.       — Думаешь, он согласится? Маргарита усмехнулась.       — Он согласится. Потому что знает: Алисия здесь. А он — принц. И он не привык уступать.       — И если всё пойдет не по плану, то… — задумчиво проговорила Элеонора, — то если Крайз вернет принцессу, то Ивор должен быть уже здесь. И мы их столкнем. Изольда медленно кивнула. Элеонора сцепила пальцы в замок.       — Значит, решено, — произнесла Изольда. — Я лично составлю приглашение. От имени короля Гудмунда, разумеется. С печатью и всеми формальностями. Ивор не сможет отказаться. Маргарита подняла чашку, словно произнося тост.       — За принца Ивора, — сказала она. — И за то, чтобы наш магистр наконец понял, с кем стоит связывать свою жизнь. Дамы переглянулись. Улыбки у них были одинаково холодными. За окнами падал снег. А здесь, в тепле и роскоши, уже плелась паутина, в которую скоро должен был угодить тот, кто меньше всего этого ожидал.

***

      Ночь Алисия провела в небольшой гостинице неподалёку от дворцовой площади. Место было чистым, хозяйка — приветливой, а постель — на удивление мягкой. Но сон не шёл. Она ворочалась, глядя в потолок, и слушала, как за окном шумит ночной город. Слишком много мыслей. Слишком много воспоминаний. Утром она встала рано, едва рассвело. Умылась ледяной водой, привела себя в порядок, переоделась в чистое платье — то самое, темно-синее. Волосы заплела в тугую косу, чтобы выглядеть собранной и серьёзной. Корень Фратху, завёрнутый в ткань, лежал за пазухой плаща. Она сидела за столом у окна, ковыряя ложкой кашу. Каша была пресной, но горячей, и она ела, не чувствуя вкуса. Пыталась собраться с мыслями, продумать план действий — к кому идти сначала, как передать корень, как избежать встречи с Андреем, — когда дверь гостиницы открылась. Алисия подняла голову, услышав стук каблуков, — и замерла. На пороге стояла Миори. В простом дорожном платье, с растрёпанными ветром волосами, выбившимися из-под капюшона. Тяжёлый красный плащ, подбитый мехом, был застёгнут наспех — видно, она так торопилась, что не стала тратить время на завязки. Она стояла в дверях, запыхавшаяся, раскрасневшаяся с мороза, и смотрела на Алисию так, будто не верила своим глазам.       — Алисия! — воскликнула она, и голос её разнёсся по залу. Алисия вскочила. Тарелка покачнулась, ложка со звоном упала на пол, но она даже не заметила. Они бросились друг к другу — две женщины, которых связывало нечто большее, чем дружба. Общая боль. Общая цель. Общая надежда.       — Ты… Как ты меня нашла? — выдохнула Алисия, уткнувшись лицом в её плечо. От Миори пахло травами и морозным воздухом, и этот запах был таким родным, что у Алисии защипало в глазах.       — Я знала, — улыбнулась Миори, и её голос дрогнул. Она отстранилась, но не отпустила рук Алисии, сжимая их в своих — тёплых, чуть шершавых от постоянной работы с зельями. — Мне доложили, что ты пересекла границу. Я ждала. Каждую ночь ждала. А сегодня утром сказали, что ты в городе. Я не могла больше сидеть во дворце.       — А Андрей?       — Андрей знает, — Миори покачала головой. — Но тебе не нужно беспокоиться о нём. Алисия выдохнула, глядя в глаза подруги. Напряжение, которое держало её всё утро, чуть отпустило.       — Садись, — сказала она, указывая на стул. — Ты голодна?       — Нет, мы позавтракали, — произнесла Миори, садясь. — Ограничусь напитком. Она подозвала хозяйку, заказала кружку горячего отвара и, пока его несли, изучала на Алисию.       — Рассказывай, — сказала она. — По тебе видно, что многое изменилось. Алисия улыбнулась, глядя в глаза Миори.       — Не то слово…       — Я слышала, что ты ехала к нам из Белого королевства. Как ты там оказалась?       — Это долгая история, — Алисия поддела кашу ложкой.       — И как оно? Там холодно? Дракарис с тобой? Алисия нахмурилась. Точно, Миори же не могла знать, сколько всего успело произойти за столь короткий промежуток времени. Внутри что-то сжалось от мысли, что Дракарис мог бы быть рядом всё это время.       — Нет, — Алисия покачала головой. — Мы разорвали связь в храме Божьего Начала. Миори открыла рот, беря кружку с отваром.       — Ты сделала это… — прошептала она.       — Да, — девушка кивнула. — Спасибо, что натолкнула меня на эту мысль тогда. Это было необходимо, потому что наши отношения с Дракарисом… они были сложными.       — Я помню, — Миори покивала, потом резко нахмурилась. — Но если ты была в храме Божьего Начала, то как так быстро ты смогла добраться до корня? Там же расстояния… безумные. Алисия посмотрела на неё, а в глазах мелькали воспоминания о дороге, которые иногда ей хотелось забыть. И история, которую она заучила уже наизусть. — Да, безумные, — она легко кивнула, — но мне помогли телепортироваться. Старый друг отца служит там. Мы случайно встретились, и я попросила его помощи.       — Ого… боюсь спросить, кто может быть на такое способен… Алисия лишь повела плечами, закидывая очередную ложку каши в рот.       — У отца много влиятельных друзей.       — Ну да, ты права, он же король… — Миори качнула головой, в задумчивости раскручивая отвар в чашке. — И как ты умудрилась добраться до корня? Там же, наверное, жуть как холодно.       — Искатели приключений из гильдии путешественников, — легко ответила Алисия. — Добычу поделили пополам и всё. Северяне хорошо знают горы. Миори слушала её, открыв рот.       — Ты вступила в гильдию путешественников? — её рот открылся шире. Алисия рассмеялась от реакции ведьмы.       — Нет, — сказала она. — Просто оставила запрос, и позже со мной связались. Даже денег не взяли, потому что корень Фратху… он не отдается просто так, — Алисия помотала головой, будто бы пытаясь структурировать поток мыслей. — Миори, слишком долго рассказывать. Они помогли мне, а я им. Вот и всё. Миори покачала головой, но улыбнулась.       — Ты не перестаёшь удивлять, — сказала она. — Ладно, верю. Потом расскажешь.       — Обязательно, — ответила Алисия, улыбаясь ведьме в ответ.       — Нам нужно поговорить, — сказала она, ставя кружку на стол. — О важном. Но не здесь.       — Где?       — В моей башне, — ответила Миори. — Там никто не помешает. Алисия кивнула.       — Я готова.       — Тогда идём, — Миори поднялась. — Не торопись. У нас есть время. Они вышли из гостиницы, и утреннее солнце ударило в глаза. Алисия сощурилась, но не отвела взгляда. Впереди был дворец. И разговор, который мог изменить всё. Дворцовая площадь встретила их пустотой и утренней тишиной. Рагнворлд только просыпался. Где-то вдалеке уже слышался стук колёс и голоса торговцев, но здесь, у главных ворот, было почти безлюдно. Они поднялись по широким мраморным ступеням, и массивные дубовые двери, окованные бронзой, открылись перед ними. Стража склонилась в лёгком поклоне, провожая их взглядами. Они молча шли по бесконечным коридорам дворца. Тёмный камень стен, багровые знамёна, тяжёлая мебель из тёмного дерева. Везде чувствовалась рука Андрея — жёсткая, властная, но не лишённая вкуса. Алисия шла, чувствуя, как напряжение растёт с каждым шагом. Она догадывалась, о чём попросит Миори. Не о дружбе, не о помощи, не о совете. О чём-то большем. О том, что изменит всё. Ведьма молчала. Шла впереди, не оборачиваясь, и её плечи были напряжены. Она тоже думала. О словах, которые скажет. О том, что придётся попросить. О том, что дружба — это одно, а долг перед королевством — другое. И она сделает для короля всё. Это выше дружбы. Башня находилась в северном крыле — высокая, узкая, с винтовой лестницей, уходящей куда-то под крышу. Внутри пахло травами, сушёными цветами и ещё чем-то волшебным, чему нет названия.       — Добро пожаловать в мою лабораторию, — сказала Миори, распахивая дверь. — Ты её видела, но давно. С тех пор многое изменилось. Алисия ахнула. Комната была заставлена стеллажами с книгами, склянками, пучками трав, подвешенными к потолку, странными приборами из стекла и металла. В центре стоял массивный деревянный стол, заваленный бумагами и инструментами. А в углу, на специальной подставке, покоился большой медный котёл, под которым горел ровный синий огонь.       — Всё уже почти готово, — сказала Миори. Она села на край верстака, глядя на Алисию, которая замерла в центре комнаты. — И мне нужно тебе кое-что сказать.       — Я слушаю, — сказала Алисия. Голос её был ровным, но внутри всё дрожало.       — Мне нужна твоя кровь, Алисия. — Миори подняла руку, когда подруга открыла рот. — Она нужна для лаборатории в Палице, ты это понимаешь. Но это было единственным условием Андрея в обмен на то, что он тебя не тронет и позволит мне сварить зелье для Аэлии. Алисия замерла. Прикусила губу. И поняла — она в ловушке. Она уже пришла во дворец. Уже стояла здесь, в комнате, за дверьми которой стоит стража. И несмотря на то, что она считает Миори своей подругой, та остаётся десницей Андрея. И она, как любой другой человек, сделает всё для своего королевства.       — Но тебе нужен был перевод рецепта…       — Это уже не так важно, — перебила её Миори. — Мы смогли расшифровать его своими силами. Алисия смотрела на неё, прикусив губу. Видела отстраненный взгляд и понимала, что не имеет права отказать.       — Хорошо, — на одном дыхании произнесла Алисия. — Я дам свою кровь. Миори шумно выдохнула.       — Спасибо, — ведьма покивала. — Это очень нужно для нас. Она хотела сказать что-то ещё, но Алисия её перебила.       — Ты поэтому привела меня сюда? — спросила она. — Не как подруга, а как десница короля? Миори опустила глаза.       — Как подруга, — тихо сказала она. — Но я не могу выбирать. Ты знаешь. Алисия смотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.       — Я знаю, — сказала она. — Поэтому и согласилась. Она помнила, что кровь нужна была Андрею для лаборатории отца в Палице. Помнила ту ночь, когда за ней пустили погоню после отказа добровольно дать кровь. Помнила, как рыдала на шее коня Дракариса, мчась прочь из столицы. Именно поэтому она не стала ничего рассказывать Миори. О последствиях, которые покажут себя, когда барьер матери падет. Об этом никто не знал. Никто, кроме неё и Аэлии. Потому что это будет разрушительная сила. Настолько, что когда-то вместо того, чтобы рассказать подробности, отец поджимал губы и качал головой. Алисия знала только, что Алкара нанесет удар, когда освободится. Такой, который сравняет всё с землей в радиусе нескольких сотен километров. Уничтожит всё, кроме Палицы. Алисия знала. И промолчала. Она послушно села на стул, на который Миори указала жестом.       — Когда начнём?       — Сейчас, — ответила Миори. — Если ты готова.

***

      Зал Верховного совета находился в самой высокой башне дворца. Круглое помещение с окнами на все четыре стороны, откуда открывался вид на Сванхельд, на мост, на бескрайнее море и на далёкие горы на горизонте. В центре стоял массивный стол из тёмного полированного дерева, за которым могло разместиться до десятка человек. Сейчас за столом сидели шестеро. Крайз восседал по правую руку от короля, но это было лишь формальностью. Все знали, кто здесь главный. Король Гудмунд нервно теребил край мантии. Он сидел во главе стола, но даже его кресло казалось меньше, чем кресло Крайза. Не физически — символически. Остальные четверо — советники, которых Крайз отобрал лично. Ни одного случайного человека. Только те, кто умел прининимать правильные решения максимально быстро.       — Начинаем, — сказал Крайз, и голос его, тихий и спокойный, почему-то заполнил весь зал без остатка. — Докладывайте по порядку. Коротко. По существу. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу. Белоснежный костюм, безупречный даже в этот поздний час. Чёрные вьющиеся волосы подстрижены короче обычного, открывая лицо с острыми скулами и тёмно-зелёными глазами, которые сейчас казались почти чёрными. В руке он держал перо — просто вертел его между пальцами, но этот жест заставлял нервничать даже самых стойких. Первый советник — высокий худой мужчина с длинным носом — поднялся.       — Магистр, ситуация на границе с Красным королевством напряжённая. Андрей стягивает войска. За последнюю неделю мы зафиксировали три попытки разведки с их стороны.       — Конкретнее, — перебил Крайз. — Численность? Координаты? Цели?       — Около сотни человек, рассредоточены вдоль всей границы. Цели… предположительно, разведка наших укреплений.       — Предположительно, — повторил Крайз, и в голосе его появились стальные нотки. — Мне нужно знать точно. Разведка — это подготовка к нападению или просто наблюдение? Они пересекали границу?       — Нет, магистр. Держались на своей территории.       — Значит, наблюдают. — Крайз кивнул. — Зачем? Второй советник — женщина средних лет с цепким взглядом — подала голос:       — Возможно, Андрей готовится к потопу. Ищет, куда можно будет отступить, если вода зальёт его земли.       — Возможно, — согласился Крайз. — Но я не люблю гадать. Что с нашими окопами? Третий советник — молодой, но уже с проседью в волосах — развернул карту.       — Вырыто три линии окопов вдоль всей границы. Первая — прямо на линии соприкосновения. Вторая — в двадцати метрах за ней. Третья — у подножия гор. Если Красное решится напасть, они увязнут в первой линии, пока мы подтянем резервы.       — Защита?       — Укреплена магически. Каждый окоп обработан защитными заклинаниями. Взять их сходу невозможно. Крайз слушал, и лицо его оставалось непроницаемым. Только пальцы чуть быстрее крутили перо.       — Хорошо, — сказал он. — А если они не пойдут в лоб? Если обойдут с флангов?       — Фланги прикрыты горами. С одной стороны — непроходимые скалы, с другой — море. Обойти невозможно.       — Ничего невозможного нет, — возразил Крайз. — Усильте фланги. Поставьте дополнительные посты. На каждом мага-наблюдателя.       — Будет сделано, магистр. Король Гудмунд кашлянул, привлекая внимание.       — Магистр, может быть, стоит отправить послов? Попытаться договориться? Андрей не настолько глуп, чтобы начинать войну перед потопом… Крайз медленно перевёл на него взгляд. Гудмунд осекся.       — Договориться? — переспросил Крайз, и в голосе его послышалась насмешка. — С кем? С человеком, который не может себя контролировать? Который убил собственный совет? Который гоняется за принцессой, чтобы выкачать из неё кровь?       — Но…       — Нет. — Крайз отрезал так, что Гудмунд вздрогнул. — Никаких послов. Никаких переговоров. Мы готовимся к худшему. Если Андрей сунется — встретим. Если нет — тем лучше. Он обвёл взглядом советников.       — Что с потопом? Второй советник снова подала голос:       — Ледники тают быстрее, чем мы прогнозировали. Тёплая весна ускорила процесс. По нашим расчётам, вода начнёт подниматься через два-три месяца.       — Барьер?       — Готов на шестьдесят процентов. Ещё месяц — и можно будет активировать.       — Кровь?       — Пока нет. Но принцесса Алисия… — она запнулась.       — Алисия в Красном, — закончил Крайз. — Я знаю. Она даст кровь добровольно.       — Вы так уверены, магистр? — спросил третий советник. Крайз посмотрел на него пристально.       — Да, — сказал он просто. — Уверен. Тишина повисла в зале. Король Гудмунд открыл было рот, чтобы что-то сказать, но под взглядом Крайза закрыл и уставился в стол.       — Ещё вопросы? — спросил Крайз. Все молчали.       — Тогда свободны. Советники поднялись и начали расходиться. Последним вышел Гудмунд, стараясь не встречаться с Крайзом взглядом. Крайз остался один. Он подошёл к окну, глядя на ночной Сванхельд, на мост, уходящий в темноту, на далёкие огни материка.       — Возвращайся скорее, — прошептал он. — Я жду.

***

Алисия закатала рукав, обнажая запястье.       — Больно будет?       — Чуть-чуть, — пообещала Миори. — Как комарик укусит. Она достала тонкую иглу и небольшую стеклянную колбу с притёртой пробкой. Колба была покрыта какими-то письменами, которые слабо светились в полумраке.       — Магическая, — пояснила Миори, заметив взгляд Алисии. — Сохранит силу надолго.       — Я готова. Миори взяла её руку, протёрла запястье холодным раствором и осторожно ввела иглу. Алисия поморщилась, но смолчала. Кровь потекла в колбу — тёмная, густая, удивительно красивая на свет.       — Достаточно, — сказала Миори, затыкая колбу пробкой, когда та наполнилась примерно на половину. — Этого хватит и для ритуала, и на всякий случай. Она приложила к ранке вату, и Алисия зажала её пальцами.       — Готово.       — А зелье?       — Сейчас начну. — Миори подошла к котлу. — Это займёт несколько часов. Ты можешь отдохнуть, погулять, поспать… Что хочешь.       — Я останусь здесь, — сказала Алисия. — Можно?       — Можно. — Миори улыбнулась. — Только не мешай. Она принялась за работу: бросала в котёл травы, что-то шептала, помешивала длинной деревянной ложкой. Алисия сидела в углу, наблюдая за этим магическим действом. За окном медленно плыли облака. Миори стояла у котла, и в полумраке башни её фигура казалась почти мистической.       — Смотри, — сказала она, не оборачиваясь. — Сейчас начнётся самое интересное. Алисия подалась вперёд, забыв об усталости. Котёл был старым, медным, покрытым патиной и какими-то письменами, которые слабо светились, когда Миори проводила над ними рукой. Под ним горел ровный синий огонь — не обычное пламя, а магическое, не дающее копоти, но ощутимо греющее.       — Первое — основа, — Миори взяла с полки пузатую склянку с мутной жидкостью. — Дистиллированная вода из источников Белого королевства. Сама по себе уже магическая, но слабо. Она вылила воду в котёл. Та зашипела, и над поверхностью поднялся лёгкий пар.       — Второе — кровь. Алисия протянула колбу. Миори откупорила её и аккуратно, по капле, влила содержимое в котёл. Вода мгновенно окрасилась в алый цвет, а потом… засветилась. Мягким, тёплым, пульсирующим светом.       — Красиво, — выдохнула Алисия.       — Твоя кровь сильная, — кивнула Миори. — Очень. Отец передал тебе хорошее наследство. Она взялась за травы.       — Теперь — основа основ. Одна за другой в котёл полетели щепотки сушёных листьев. Сначала просто парили над поверхностью, но когда Миори что-то шепнула, они вспыхнули фиолетовым и сгорели, не оставив и следа, а жидкость стала чуть гуще.       — Это для стойкости, — обьяснила Миори. — Чтобы зелье не испортилось в дороге. Следом пошли мелко накрошенные корешки. Они упали на дно и замерцали золотом.       — Для вкуса, — усмехнулась Миори. — Иначе будет горько, не проглотишь. Потом была очередь порошков. Один — серебристый, переливающийся — заставил жидкость закипеть, хотя огонь под котлом не менялся. Второй — чёрный, матовый — наоборот, охладил её, и над поверхностью поплыл лёгкий туман.       — Это для баланса, — пояснила Миори. — Сила должна быть уравновешена. Алисия смотрела, затаив дыхание.       — А теперь — главное. Миори протянула руку. И Алисия поняла, что нужен корень Фратху. Она достала его из-за пазухи, развернула ткань, протянула ведьме. Миори взяла его. Тот засветился ярче, будто чувствуя, что сейчас произойдёт.       — Корень ледяного дерева, — произнесла Миори торжественно. — Добытый в Запретных горах, отданный добровольно, признавший достойную. Она опустила корень в котёл. На мгновение ничего не произошло. А потом… Фиолетовая вспышка ударила в потолок, осветив каждый уголок башни. Следом — зелёная, золотая, и наконец — ослепительно белая. Котёл взревел, забурлил, и из него вырвался столб пламени — не обжигающего, а какого-то нереального, сотканного из чистого света. Он ударил в самый верх, отразился от потолка и рассыпался тысячами искр, которые медленно оседали вниз, тая в воздухе.       — Ого, — выдохнула Алисия.       — Ого, — согласилась Миори, отступая на шаг. — Такого даже я не ожидала. Пламя погасло так же внезапно, как и появилось. В котле кипела густая, переливающаяся всеми цветами радуги жидкость. Она пульсировала в такт чему-то — может быть, сердцу Алисии, может быть, самому миру.       — Готово, — прошептала Миори. — Зелье готово. Она по очереди брала чистые стеклянные бутыльки и аккуратно разливала.       — Твой отец будет жить долго, — сказала она. — Обещаю. Алисия смотрела на ловкие действия ведьмы и чувствовала, как по щекам текут слёзы.       — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе.       — Не за что, — ответила Миори, закупоривая бутыльки. — Это ты молодец. Я просто сделала свою работу. Она протянула один бутыль Алисии.       — Держи. И береги. Алисия взяла её в руки, прижала к груди. Внутри плескалась жизнь. Жизнь для отца.       — Теперь я могу ехать, — сказала она.       — Можешь. — Миори улыбнулась. — Но сначала — поешь. И отдохни. Завтра с утра отправишься.       — Завтра?       — Завтра. — Миори обняла её. — А сегодня — мы. Остаток дня они провели в башне Миори. Никуда не спешили, ни о чём важном не говорили — просто были вместе. Миори разливала остатки зелья по маленьким бутылочкам. Алисия сидела в кресле у окна, глядя, как закат красит небо в розовые тона.       — Помнишь, как мы впервые встретились? — спросила Миори, отрываясь от работы.       — Здесь, — улыбнулась Алисия. — Ты была очень серьезной.       — А ты была такой маленькой, наивной. Ни слова не понимала на калородском.       — Да, и при этом я была принцессой.       — Ты и сейчас принцесса. — Миори подошла, села на подлокотник кресла. — Просто повзрослела. И стала смелее.       — Я не стала смелее. Я просто…       — Просто делаешь то, что должна, — закончила Миори. — Это и есть смелость. Они помолчали, глядя на закат.       — Ты будешь скучать? — тихо спросила Алисия.       — Буду. — Миори взяла её за руку. — Очень. Но ты ведь вернёшься?       — Не знаю. — Алисия вздохнула. — Может быть. Сначала — отец, потом… потом не знаю.       — Всё будет хорошо. — Миори чмокнула её в макушку. — Идём, я покажу тебе кое-что. Она повела Алисию на самый верх башни, где была маленькая открытая терраса. Оттуда открывался вид на весь Рагнворлд — огни, крыши, башни, далёкие холмы.       — Ого, — выдохнула Алисия.       — Я часто сюда прихожу, — призналась Миори. — Когда грустно. Или когда нужно подумать.       — Помогает?       — Помогает. — Она обняла Алисию за плечи. — Смотри и запоминай. Чтобы было что вспоминать, когда уедешь. Они стояли так, пока не стемнело совсем. Потом Миори взяла Алисию за руку и повела в свои покои. Они шли по коридорам дворца — мимо стражи, мимо слуг, мимо редких придворных, которые провожали их любопытными взглядами. Миори шагала быстро, не оглядываясь, и её каблуки стучали по мрамору чётко и уверенно. Алисия едва поспевала за ней, чувствуя слабость после сегодняшнего дня. Покои Миори оказались совсем не похожи на казённые дворцовые комнаты. Здесь царил творческий беспорядок. Мягкие ковры приглушали шаги. Широкая тахта, заваленная подушками, стояла у стены, и на одной из подушек дремал пушистый кот рыжего окраса. Над тахтой висели пучки сушёных трав — полынь, лаванда, зверобой, — источавшие горьковатый, успокаивающий аромат. Рабочий стол у окна был завален свитками, раскрытыми книгами, зарисовками каких-то растений и алхимических символов. Рядом с чернильницей стояла ваза с букетом — полевыми цветами, которые явно собирали не в саду, а где-то за городом. Простые, но живые.       — Располагайся, — Миори указала на тахту, а сама подошла к столу, сдвинула в сторону свитки и дёрнула за шнурок звонка. Через несколько минут слуга принёс поднос: две тарелки с мясом и картошкой, свежий хлеб, сыр, масло и два графина — один с водой, второй с тёмно-рубиновым вином. Миори отпустила его кивком и сама разлила вино по бокалам.       — Ужин, — сказала она, протягивая один Алисии. — И вино. Много вина. Алисия взяла бокал. Сделала глоток — вино было терпким, чуть горьковатым, согревающим. Она обхватила бокал обеими руками и уставилась в него, не зная, с чего начать. Миори села рядом, поджав ноги. Взяла свою тарелку, принялась за мясо. Ела молча. Алисия тоже взяла вилку — и вдруг поняла, насколько голодна. Они ели в тишине, и эта тишина была странной. Не неловкой — но наполненной тем, что ни одна из них пока не решалась произнести вслух. Слишком много всего случилось. Слишком много слов повисло в воздухе, невысказанных, тяжёлых. Алисия хотела спросить про Андрея — но боялась услышать ответ. Миори хотела спросить про Крайза — но не знала, как. За окнами темнело. Где-то вдалеке, в тронном зале, шла вечерняя служба. Андрей не появлялся. И Алисия не знала, рада она этому или встревожена ещё больше. Она сделала ещё глоток вина. Миори приказала принести второй графин. Разлила по бокалам новую порцию вина. Подняла свой, будто бы произнося тост и, наконец осмелившись, сказала:       — Не уверена, что имею право, но спрошу. Скажи, ты видела Крайза? Говорят, что он безумец. Но чертовски красив. Алисия вдруг улыбнулась, подумав о нём, но так же быстро и спрятала улыбку, вспомнив свое первое прибытие во дворец. Миори внимательно наблюдала за сменой эмоций на её лице.       — Видела, — Алисия задумчиво покивала, сделала глоток из бокала. — Он… непростой, это точно.       — И как, ну, вы разговаривали?       — Нет, — Алисия смотрела на рубиновые переливы в своем бокале. — Он не знает обо мне. Я стараюсь… не раскрывать свою личность.       — Ну а рассмотреть его ты смогла? Не заметила ничего странного?       — Странного? — Алисия, нахмурившись, посмотрела на Миори. — А что могло быть странного?       — Я слышала, что из-за подготовки к наводнению он прибегает к древней магии. А это требует больших жертв. Возможно, кстати, ему могла бы понадобиться твоя кровь, — Миори наколола кусочек мяса на вилку, внимательное посмотрела на Алисию, — странно, что он ещё не обратил на тебя свое внимание. Алисия лишь повела плечами, понимая, что Миори зрит в корень.       — Я научилась хорошо прятаться, — Алисия широко улыбнулась. — Засела в Рыбацком районе и не высовываюсь.       — Умница, — ведьма кивнула, — а так неизвестно, что он бы мог сделать с тобой. Запер бы где-нибудь и качал бы кровь, — она поморщилась, — он ведь одержим идеей абсолютной власти и защитой своих владений. Ты видела серую зону? Это ужас.       — Видела, да, — Алисия в задумчивости сделала глоток из бокала. Ей было жутко интересно, что Миори знает о Крайзе.       — Так вот, — ведьма, кажется, изрядно захмелела, отчего язык развязался, — в подвалах цитадели он держит магов и учёных, в том числе и наших. Наши маги-разведчики часто пропадают, а потом шпионы в Сванхельде замечают конвои. Говорят, что он ищет какой-то бесконечный источник магии. — Миори вилкой указала на Алисию. — Может, тебе стоит попросить защиты у Андрея? Я думаю, что он может дать тебе корабль, чтобы ты как можно скорее вернулась в Каедес. Алисия сидела, глядя в свой бокал. Внутри что-то оборвалось и повисло в пустоте. Подвалы. Узники. Пропавшие маги. Она не знала об этом. Крайз никогда не говорил. Она знала о нём слишком мало. Настолько мало, что не имела права защищать. Потому что любое доброе дело, сделанное им, может очерниться десятком мрачных. Но… подвалы? То, что скрыто под землёй, в темноте, куда он её никогда не водил?.. Она вдруг поняла, что не знает ответа. И это незнание было страшнее любого подтверждения.       — Не нужно, Миори, спасибо за беспокойство. — Голос прозвучал ровно, но она отвела взгляд, чтобы подруга не прочла в нём лишнего.       — Но как ты собираешься вернуться? Ты одна, без защиты, без всего…       — Не думай об этом, Миори. — Алисия взяла подругу за руку, пытаясь убедить в том, что беспокоиться не нужно. — Я не пропаду. Я написала отцу письмо, он пришлёт за мной корабль.       — Хорошо. — Миори кивнула и, одобрительно сжав кисть подруги, начала расплетать косы. — Но в случае чего ты всегда можешь попросить меня или Андрея о помощи…       — Знаю, Миори, спасибо. Мне важно знать, что ты рядом. Это придаёт сил. Но лучше расскажи, как твои дела?       — У меня всё хорошо, но… — Миори слабо улыбнулась и вдруг нахмурилась. — Совсем забыла спросить, а что у вас с Дракарисом? И вот здесь Алисия не стала врать. Она всё рассказала. Всё, как было на духу. Она говорила о том, как Дракарис шёл за ней. Про то, как спас в пещере, разрубив обидчиков. Про свой побег, потому что принудительно ехать в Красное королевство она не хотела. Про труппу. Про то, как он нагнал их в Зелёном королевстве. Про Нарату, которая влюбилась в него. Про свою ревность. Про то, как он попросил её поговорить. Как отвёл в отдельную комнату, где никто их не услышит. И как в конечном итоге они целовались, что чуть не занялись любовью. Про то, как отрезвило его признание в любви. Как он оставил её одну. Про поддержку парня по имени Вальтер, который всегда был рядом. Про обряд, про боль, про кровь. Про помощь старого друга отца. Как она оказалась одна посреди Сванхельда с тремя копейками в кармане. Потом про горы, про лавину, и как они с искателями приключений, попав под лавину, чуть не погибли. Про ночь, когда она плакала, вспоминая всё. Миори слушала молча, лишь изредка кивая или сжимая бокал чуть сильнее. Когда Алисия закончила, в комнате повисла тишина — густая, но не тяжёлая. Очищающая.       — И где он в итоге? — спросила Миори.       — Остался в храме, — тихо ответила та. — Связи больше нет. Я свободна.       — Ты любишь его? Алисия задумалась. По-настоящему задумалась — возможно, впервые за долгое время.       — Нет… — сказала она наконец. — Я всегда его любила, сколько себя помню. И, кажется, эта рана ещё болит, но… это в прошлом. Всё в прошлом. Она подняла глаза на Миори и вдруг спросила — возможно, чтобы перевести разговор, возможно, потому что ей действительно было важно:       — А ты? Как ты тут? Десница, Андрей, всё это…       — Сложно, — честно ответила Миори. — Он не монстр, каким ты его помнишь. Он просто… отчаянный. Хочет спасти свой народ. И готов на всё.       — Так странно сидеть в его дворце после всего, что было…       — Понимаю тебя. — Миори кивнула. — Но ситуация сложная… И она рассказала. О том, что всё давным-давно готово для открытия лаборатории, и не хватало только крови Алисии. Поэтому Миори очень ждала. И долго говорила с Андреем, настраивая его на то, что нельзя брать кровь силой. Можно сделать всё спокойно, без насилия.       — Я не хотела, чтобы ты боялась, — сказала Миори, сжимая её руку. — Поэтому и ждала. И поэтому решила поговорить с тобой сама.       — Спасибо, — ответила Алисия. Потом Миори заговорила о своём. О том, как они с Андреем проводят ночи вдвоём. Как он целует её — и, кажется, тех, кого не любят, так не целуют. Но о чувствах он не говорит. Никогда не говорит. Наоборот — чаще делает вид, что между ними ничего нет. И душа от этого болит, но… разве она может мечтать о его любви? Алисия слушала и думала о том, как странно устроен мир. Миори влюблена в короля, который уничтожил её народ. А сама она влюблена в магистра, который когда-то хотел использовать её кровь. И обе они не знают, взаимны ли их чувства. И обе продолжают надеяться. Она взяла бокал, сделала глоток и посмотрела на подругу.       — Мы с тобой обе влипли, — сказала она.       — Да, — согласилась Миори и вдруг рассмеялась. — Обе. По самые уши. Они сидели до глубокой ночи. Пили вино, ели пирожные, которые принесли на десерт. Много говорили и часто молчали. Иногда смеялись, иногда плакали. Тем для разговоров было много. Ближе к утру они завалились на тахту — хмельные, уставшие, но всё ещё не готовые расстаться. Миори, растрепавшая косы, с бокалом в одной руке, рассказывала о травах для сна, о настоях для здоровья, о том, как правильно сушить полынь, чтобы она не теряла силу. Алисия слушала её с открытым ртом, поджав ноги и кутаясь в плед. В камине догорали угли, отбрасывая на стены мягкие золотые тени. Пахло вином, травами и чем-то сладким. Было тепло, уютно, безопасно. Они уже начинали клевать носом, когда стук в дверь заставил их обеих вздрогнуть.       — Войдите, — сказала Миори, поднимаясь с тахты и поправляя съехавший ворот платья. Дверь открылась, и на пороге появился Андрей. Он был в тёмном — без плаща, без знаков отличия, без короны. Простой, но от этого не менее опасный. Его взгляд скользнул по комнате — по пустым графинам, по разбросанным подушкам, по бокалам на столе, — и остановился на Алисии. Она замерла под этим взглядом, чувствуя, как хмель мгновенно выветривается из головы, уступая место холодной, отрезвляющей тревоге.       — Ваше величество, — Миори присела в реверансе, и в её голосе проскользнула нотка вины. — Мы не ждали…       — Я знаю, — перебил он. Голос был ровным, спокойным, но в нём чувствовалось что-то, от чего у Алисии похолодело внутри. — Задержался в кабинете. По пути в свои покои решил зайти. Узнать, как устроились. Он говорил, но смотрел только на неё. Не на Миори — на Алисию. И в этом взгляде было не просто любопытство. Что-то глубже. Что-то, от чего сердце забилось быстрее, а пальцы сами собой сжали край пледа.       — Выпьете с нами? — спросила Миори, указывая на графин.       — Нет, — ответил Андрей, не отрывая глаз от Алисии. — Я ненадолго. Алисия вдруг поняла, что сидит на тахте в одной ночной рубашке, с распущенными волосами, с пледом на коленях, и чувствует себя совершенно беззащитной под этим тяжёлым, изучающим взглядом. И поделать ничего не может. Он шагнул в комнату. Миори замерла, перевела взгляд с короля на Алисию.       — Миори, — сказал Андрей, — оставь нас. Ведьма заколебалась. Посмотрела на Алисию, потом на короля.       — Ваше величество…       — Миори, — повторил Андрей, и в его голосе появилась сталь. Миори кивнула, бросила быстрый взгляд на Алисию — «я рядом, за дверью» — и вышла. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Алисия осталась одна с Андреем. Она сидела на тахте, прижав колени к груди, и смотрела на него. Он не подходил. Стоял у двери, глядя на неё. В его глазах не было злости. Только любопытство. И что-то ещё — тёмное, тяжёлое, — от чего у неё похолодело внутри.       — Ты боишься, — сказал он. Не вопрос, утверждение.       — Нет, — ответила Алисия, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Врёшь. — Он усмехнулся, и усмешка эта была холодной, как лезвие. — Я вижу. Ты дрожишь. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Бесполезно.       — Чего вы хотите? — спросила она.       — Посмотреть на тебя, — ответил он, медленными шагами подходя к тахте. — Мы не виделись очень давно. Ты изменилась. Похудела. И эти шрамы… — Его взгляд скользнул по её лицу, по рукам. — Путешествие было трудным.       — Наверное… — тихо сказала она. Он остановился рядом с тахтой. Слишком близко. Она смотрела на свои колени, боясь пошевелиться.       — Ты пришла во дворец добровольно, — сказал он. — Зная, что я здесь.       — Я пришла к Миори. — Алисия подняла на него глаза. — Не к вам.       — Какая разница? — Он усмехнулся и наклонился, опираясь рукой о спинку тахты рядом с её плечом. — Вы обе — мои подданные. И вы обе — в моём дворце. Алисия подалась назад, вжимаясь в подушки. Оказалась в ловушке — между спинкой тахты и им.       — Я не ваша подданная.       — Ты в моём королевстве, — поправил он. — И пока ты здесь, ты подчиняешься моим законам. Алисия отвела взгляд, не выдержав напряжения. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Она чувствовала его запах — дым, сандал, что-то ещё, чужое, неприятное.       — Ты боишься, что я сделаю тебе больно? — спросил он, и голос его стал тише, интимнее.       — Нет, — ответила она.       — А зря. — Он улыбнулся, и улыбка эта была страшнее любой угрозы. — Я могу. Он протянул руку, коснулся её подбородка, заставил поднять голову. Пальцы были сухими, горячими — не как у Крайза. Совсем не как у Крайза. Она не сопротивлялась. Просто смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       — Ты красивая, — сказал он. — Я всегда это знал. Его большой палец скользнул по её губам — медленно, почти невесомо. Она замерла, не смея пошевелиться. Он смотрел на неё, наслаждаясь каждым мгновением, каждой дрожью, которую она не могла скрыть. И в этом взгляде было не только желание. Что-то ещё. Что-то, от чего у неё внутри всё сжалось в ледяной ком. И вдруг в голове что-то щёлкнуло. Прошибло молнией. И ограничения, которые она ставила себе сама, исчезли. Вместе с этим исчез и страх. Он сменился холодной, ледяной злостью. Алисия вмиг перестала дрожать. Она подняла на него глаза — и в них больше не было страха. Только вызов.       — Возьмите меня, ваше величество, — произнесла она. Андрей замер. Его пальцы, лежавшие на её подбородке, дрогнули.       — Что? Алисия медленно отодвинулась и встала на тахте, приподнявшись над ним. Теперь он, высокий и грозный, оказался ниже. Она смотрела на него сверху вниз, и в глазах её горел тот самый огонь, который она так долго подавляла. А потом она положила руки ему на плечи. Легко, почти невесомо. Но он почувствовал — она увидела, как дрогнули его зрачки, как напряглись мышцы под её ладонями. И продолжила. Медленно, едва шевеля губами, глядя ему в глаза:       — Я рожу для вас. Одного. Трёх. Пятерых. Сколько прикажете. Андрей не двигался. Его лицо застыло в маске — не страха, но чего-то близкого. Недоумения? Интереса? Она не могла понять. Да и не хотела. Она наклонилась к его уху. Её руки скользнули с плеч на затылок — пальцы легли на коротко стриженные волосы, чуть сжались, притягивая его ближе, и она почувствовала, как он напрягся всем телом.       — А потом я уничтожу вас, — прошептала она, касаясь губами мочки его уха. — Сотру в порошок. Отравлю. Задушу. Изведу. Она отстранилась — медленно, позволяя пальцам задержаться на его затылке. Прикусила губу, глядя ему прямо в глаза. Её ладони скользнули вниз, легко коснулись его плеч — и опустились. И она закончила свою мысль — всё тем же тихим, ледяным голосом:       — И встану во главе Красного королевства. Без вас. Но с вашими детьми. Тишина. Андрей смотрел на неё. Она — на него. И в этой тишине было больше силы, чем во всех его угрозах. Её пальцы всё ещё помнили тепло его кожи. Его затылок всё ещё чувствовал её прикосновение. И он знал: она не шутила. Ни единым словом. Он не ударил её. Не закричал. Не позвал стражу. Он просто стоял, глядя на неё, и в его глазах впервые за всё время мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Уважение. А потом он усмехнулся. Коротко, почти незаметно.       — Ты не так проста, как кажешься, — сказал он.       — Я никогда не была простой, — ответила она. — Вы просто не давали себе труда это заметить. Он отступил на шаг. Потом на другой. Развернулся, прошёл к двери. Алисия уже позволила себе выдохнуть, понимая, что в этот раз одержала над ним победу. Медленно опустилась на колени, чувствуя, как отпускает напряжение. Но вдруг он замер. Взялся за ручку двери — и остановился. Не оборачивался. Алисия снова затаила дыхание. А потом он резко развернулся — стремительно, почти бесшумно, — подошёл к ней и взял её лицо в ладони. Не грубо. Почти нежно. Она замерла, не успев отшатнуться. Его глаза — карие, с золотыми искрами — оказались совсем близко. Он смотрел на неё долго, слишком долго, и она чувствовала тепло его ладоней на своих щеках, чувствовала его дыхание — и не могла пошевелиться.       — Очень жаль, — сказал он тихо. — Из нас получилась бы великая пара. И отпустил. Развернулся. Вышел. Дверь захлопнулась. Алисия осталась стоять на коленях на тахте, прижимая пальцы к щекам, где всё ещё горело тепло его ладоней. Сердце колотилось. Она ненавидела его. Она боялась его. Но этот жест — не грубый, не властный, а почти… печальный? — выбил её из колеи сильнее, чем любой возможный поцелуй. Она хотела радоваться, что смогла посмотреть в глаза королю, который когда-то хотел её убить, который насильно собирался взять кровь, который отдал Дракарису приказ привести её силой. Но не могла. Потому что понимала: в чём-то он был прав. В другой жизни, при других обстоятельствах, если бы между ними с самого начала всё было иначе… Но теперь это не изменить. Никогда. В коридоре послышались быстрые, удаляющиеся шаги — Андрей уходил, не оглядываясь. И почти сразу в комнату влетела Миори. Она была бледна, глаза горели тревогой.       — Алисия! — Она оглядела её с головы до ног. — Ты как? Что он сказал? Он… он трогал тебя? Алисия обернулась. Взгляд её был отстранённым, пальцы всё ещё прижимались к щеке, где горело тепло его ладоней.       — Коснулся, — сказала она. — Лицо. Пытался запугать.       — И?       — Я ему ответила. Миори замерла.       — Ответила? Что? Алисия чуть усмехнулась — устало, но с искрой торжества.       — Сказала, что рожу ему наследников. А потом уничтожу его. Миори открыла рот, закрыла, снова открыла. Она явно не знала, как реагировать — то ли рассмеяться, то ли ужаснуться. В итоге выбрала первое.       — Ты… ты сумасшедшая, — выдохнула она. — Ты хоть понимаешь, что он мог сделать?       — Понимаю, — кивнула Алисия. — Поэтому и сказала. Она отвернулась к окну. За стеклом темнел чужой город, полный врагов. Но мысли её были не здесь. Она думала о Крайзе. О том, как бы он повёл себя на месте Андрея. Стал бы угрожать? Касаться? Или просто посмотрел бы своим холодным взглядом и сказал что-то, от чего пошёл бы мороз по коже? «Что бы ты сказал, если бы увидел это?» — подумала она. И сама себе ответила: он бы не стал её запугивать. Он бы просто сделал так, чтобы она сама захотела остаться. Это было страшнее. И это же — притягивало. Миори подошла ближе, обняла её за плечи.       — Ты повзрослела, — сказала она тихо. — Там, в Белом королевстве. Ты стала… другой.       — Мне пришлось, — ответила Алисия. — Там был человек, который научил меня не бояться.       — Крайз? Алисия не ответила. Только посмотрела на звёзды, которые светили где-то далеко на севере, и сжала край платья. Они уснули, когда начало светать, крепко обнимая друг друга. Как тогда, в каюте, на пути в Растус.