Красное королевство

***

      Седрик — адъютант Крайза — вошёл в кабинет без стука. Впервые за всё время службы. Его лицо было бледным, руки дрожали. Он был классическим северянином: светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, голубые глаза, коренастая фигура, которая делала его похожим на медведя, вставшего на задние лапы. Ростом он едва доставал Крайзу до плеча, но компенсировал это шириной — казалось, он может проломить стену, просто опершись на неё. Его белая форма сидела идеально: ни складки, ни пылинки. На плечах — серебряные погоны с несколькими снежинками, знак принадлежности к аппарату магистра. На груди — герб Белого королевства, вышитый серебряной нитью. Он всегда выглядел безупречно. Но сейчас, когда он входил без стука, с трясущимися руками и побелевшим лицом, эта безупречность дала трещину.       — Магистр, — сказал он, и голос его дрогнул. — Пришло донесение с границы. Крайз поднял голову от бумаг. Его пальцы, державшие перо, замерли.       — Читай.       — Король Гудмунд подписал указ. — Седрик сглотнул, и кадык его дёрнулся. — О запрете на въезд в Белое королевство для принцессы Алисии Алварес из Каедеса. Указ уже действует во всех приграничных заставах. Тишина. Такая, что слышно было, как за окном падает снег. Перо в пальцах Крайза хрустнуло и переломилось пополам.       — Что? — переспросил он. Голос его был ровным, но Седрик знал этот тон. За ним всегда следовала буря.       — Указ подписан полторы недели назад, магистр. Сегодня он вступил в действие. Если принцесса ещё в пути… Крайз поднялся. Медленно, как человек, который сдерживает себя из последних сил.       — Она в пути, — сказал он. — Она уже больше трёх недель в пути. И если всё пошло по плану, то она должна уже возвращаться… Он не договорил. Достал из выдвижного ящика новое перо, написал несколько слов на клочке пергамента. Почерк был твёрдым, но Седрик заметил, как дрогнула его рука на последнем слове.       — Срочно отправь на границу. Первым классом. Моего гонца. Она должна успеть… Он запнулся. Сжал новое перо так, что оно сломалось пополам с тихим хрустом. Чернила брызнули на стол, заливая бумаги. Седрик мысленно сделал пометку: заказать ещё перьев. Желательно оптом.       — Магистр, — осторожно сказал он, — возможно, стоит сначала поговорить с королём…       — Да, — перебил Крайз. — Я уже иду. Он протянул Седрику пергамент — тот самый, с ещё влажными чернилами, — и на мгновение их пальцы встретились. Седрик почувствовал, какие они ледяные.       — Отправь. Немедленно. Седрик кивнул и вышел. Крайз остался один. Он стоял у окна, глядя на заснеженный город, и чувствовал, как внутри закипает ярость. Холодная, опасная, почти неконтролируемая.

***

      Алисия проснулась от того, что солнечный луч нагло щекотал нос. Она открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где находится. Мягкие подушки, тёплое одеяло, запах трав… А потом вспомнила. Миори. Покои. Вчерашний вечер. Андрей. Рядом, на той же широкой тахте, спала Миори — раскинув руки, растрёпанная, уткнувшись носом в подушку. Вино и разговоры сделали своё: они сидели до самого рассвета, пока обе просто не отключились. Алисия улыбнулась и осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить подругу. В комнате было тепло. За окном уже вовсю сияло солнце, и где-то вдалеке слышался шум проснувшегося города. Она подошла к окну, раздвинула шторы и зажмурилась. День обещал быть ясным.       — Ты чего вскочила? — раздался сонный голос с тахты. — Вставать ещё рано.       — Солнце уже высоко, — ответила Алисия.       — Солнце врёт, — буркнула Миори, переворачиваясь на другой бок. — Ещё пять минуточек.       — Миори.       — М?       — Вставай. Пора завтракать. Через некоторое время в дверь постучали. Показалась молодая служанка с подносом в руках. Кофейник, сахар, сливки, блинчики со сметаной. Пахло очень вкусно, но Алисия не чувствовала голода.       — Доброе утро, госпожа, десница. — Служанка поставила поднос на столик и обратилась к Алисии: — Король велел передать, что вы можете завтракать здесь.       — Спасибо, — ответила Алисия. Она смотрела на еду, но в горле стоял ком. В голове крутились мысли о вчерашнем — его пальцы на её губах, его ухмылка, его взгляд. Потом слова, которые он сказал перед тем, как уйти. «Очень жаль. Из нас получилась бы великая пара». И этот жест — ладони на её щеках, почти нежные. Она всё ещё чувствовала их тепло.       — Госпожа, — служанка замялась, — король велел передать ещё кое-что.       — Что? — спросила Алисия.       — Он предоставит вам сопровождение до портовой деревни. И выделил деньги на дорогу. — Она протянула Алисии небольшой мешочек, расшитый золотой нитью. — Здесь золотые руты. Алисия взяла мешочек, взвесила на руке. Тяжёлый. Щедрый жест. Или… способ держать её под контролем? Сопровождение — чтобы знать, куда она едет. Деньги — чтобы она чувствовала себя обязанной. Всё это было не заботой. Это была золотая цепь, завёрнутая в бархат.       — Передайте королю, — сказала она, возвращая мешочек, — что я не нуждаюсь в сопровождении. И в деньгах тоже.       — Но, госпожа…       — Передайте, — твёрдо повторила Алисия. Служанка кивнула и вышла. Миори зашевелилась, открыла глаза.       — Что случилось? — спросила она хриплым со сна голосом.       — Ничего, — ответила Алисия, взяв кофейник. — Завтрак принесли. Будешь кофе? Она разлила кофе по чашкам. Добавила сахар, сливки. Пальцы чуть дрожали, но голос был ровным. Миори, заметив это, ничего не сказала. Просто взяла чашку и села рядом, касаясь плечом её плеча. Молча. Поддерживая. И это молчание было дороже любых слов.       — И всё-таки, почему ты такая хмурая? — не выдержала ведьма.       — Андрей прислал деньги и предложил сопровождение.       — И ты отказалась?       — Конечно. Миори сделала глоток из своей чашки.       — Правильно сделала, — сказала она. — Его деньги — это его власть. А ты не хочешь быть под властью.       — Не хочу, — подтвердила Алисия. Они позавтракали вместе, в тишине. Потом Миори вдруг отставила чашку и сказала:       — Знаешь что? До границы путь неблизкий. Давай-ка сначала в баню. Смоешь с себя этот дворец. Алисия хотела возразить — время поджимало, нужно было спешить, — но остановилась. Миори была права. Она чувствовала себя грязной. Не физически — после прикосновений Андрея ей хотелось отмыться, отскрестись, снять с себя этот вечер, этот страх, это чужое дыхание на губах.       — Согласна, — сказала она. Миори потащила её по коридорам дворца. Но не в общую баню, а в свою личную купальню. Она была маленькой, но уютной — обустроенной на вкус ведьмы: пучки сушёных трав под потолком, деревянные бадьи, бассейн с горячей водой, в которой плавали лепестки роз. В купальной комнате пахло лавандой и шалфеем, пар поднимался к сводам, и в этом тумане голоса звучали глуше, мягче, интимнее. В парной пахло пихтой. Девушки залезли на полог, полной грудью вдыхая ароматный воздух. Алисия чувствовала, как тепло заставляет отпустить вчерашний вечер. Но нутро всё равно требовало бежать отсюда. Миори видела, что Алисия погружена в свои мысли, и не задавала вопросов. Понимала, что подруге нужно время. Вместо этого она взяла несколько своих баночек и показала ей кофейный скраб. Помогла натереть тело, попутно рассказывая о полезных свойствах кофе — как он отшелушивает, как разгоняет кровь, как пробуждает кожу. И это помогало Алисии. Сдирало с неё те прикосновения, которые она не хотела ощущать. Она тёрла плечи, руки, шею — и представляла, как вместе с омертвевшей кожей уходит всё, что было вчера. Потом они сидели в бассейне, мыли волосы, наносили маски. И сейчас это казалось самым правильным, что могло произойти. Алисия была благодарна Миори за то, что та настояла на мытье. Сама бы она не подумала об этом — бежала бы отсюда сломя голову, и в следующий раз смогла бы помыться только где-то на постоялом дворе, без скрабов, без масок для волос.       — Легче? — вдруг спросила Миори, нарушая тишину.       — Немного, — ответила Алисия. — Он смотрел на меня так, будто… будто я вещь. Которую он почти купил.       — Андрей так на всех смотрит, — тихо сказала Миори. — Даже на меня. Иногда. Алисия повернулась к ней, но ведьма уже отвела взгляд — туда, где в парном тумане таяли очертания трав под потолком. Потом они вернулись в комнату, и Миори помогла Алисии высушить волосы своим любимым заклинанием тёплого ветра. Тёплый воздух скользнул по коже, и Алисия невольно улыбнулась — впервые за это утро. Следом они оделись, собрали вещи, бутылочки с зельем упаковали в рюкзак, переложив тканью, чтобы не разбились. Алисия надела свой плащ, застегнула брошь. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей хотелось бежать отсюда со всех ног, но она сдерживалась. Миори была рядом, но даже её присутствие не успокаивало. Они спешно спустились к выходу из дворца. Каждый шаг по мраморным ступеням отдавался в висках. Алисия смотрела вперёд, стараясь не встречаться взглядом с придворными, которые попадались навстречу.       — Лошадь твоя уже готова, — сказала Миори, когда они вышли на улицу. — Накормлена, напоена, ждёт.       — Спасибо, — ответила Алисия. Они стояли друг напротив друга, и слова были лишними.       — Береги себя, — сказала ведьма наконец.       — И ты тоже. Я буду скучать. Они обнялись — крепко, долго, как в последний раз.       — Приезжай, — шепнула Миори. — Когда сможешь.       — Обязательно, — ответила Алисия. Она уже собиралась сесть на лошадь, когда дверь дворца снова открылась. Андрей вышел. Не спеша, с той особенной уверенностью, которая была только у него. Остановился в нескольких шагах, не мешая прощанию, но и не уходя. Алисия замерла. Но не от страха. Она выпрямилась, расправила плечи — и встретила его взгляд. Прямо. Без дрожи.       — Алисия, — сказал он. Голос его был ровным, спокойным. — Я запомню наш разговор.       — Я тоже, — ответила она. — Надеюсь, вы подумаете над тем, что я сказала. Он чуть склонил голову — не поклон, но жест признания.       — Я обязательно напишу тебе, — произнёс он. — Жди. Что-то холодное пробежало по спине Алисии. Это было не обещание. Это было предупреждение. Он не отпускал её. Просто менял тактику.       — Не думаю, что в этом есть необходимость, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не утруждайтесь, ваше величество. Он смотрел на неё долгим взглядом. Тяжёлым, почти осязаемым. Но теперь в этом взгляде не было угрозы. Только холодное, оценивающее уважение. И, может быть, что-то ещё — раздражение от того, что она больше не дрожит перед ним.       — Счастливого пути, — сказал он наконец. И ушёл. Не оглядываясь. Миори, всё это время стоявшая рядом, выдохнула — и Алисия поняла, что ведьма всё это время не дышала. Она вскочила в седло. Тронула поводья. Ветер ударил в лицо, и Алисия поскакала прочь от Рагнворлда. Город просыпался — редкие прохожие уже спешили по делам, торговцы открывали лавки, где-то вдалеке звонил колокол. Алисия не оглядывалась. Она проезжала мимо знакомых улиц, мимо дома Макса (ставни были открыты — может, тётя Карин уже встала), мимо набережной, где когда-то сидела с Лекарем, мимо переулков, где они с Максом прятались от стражников. Всё это оставалось позади. Впереди была дорога.       Первые несколько часов она ехала тихо, давая лошади привыкнуть к темпу, а себе — осознать, что всё получилось. Зелье было с ней. Бутылочки надёжно упакованы, переложены тканью, спрятаны на дне рюкзака. Мысль, что отец будет жить долго, согревала лучше любого плаща. Но правили в голове другие мысли. Она думала о Крайзе. О том, как он смотрел на неё перед отъездом. О том, как сказал: «Ты мне дорога». Что бы он сказал, если бы узнал, что Андрей коснулся её губ? Чтобы бы сделал, узнав, что он сказал ей «Из нас бы вышла великая пара»? Она знала ответ. И этот ответ пугал её больше, чем сам Андрей. Она вспомнила его лицо в Торвальде — когда он стоял над трупами головорезов, а на его лице не было ни капли сожаления. Она вспомнила, как он сказал: «Я хотел убить Лоскута. Но не смог. Потому что понял, что оттолкну тебя». Тогда она не поняла. Теперь — поняла. Андрей жив только потому, что Крайза не было рядом. Если бы он видел… если бы он знал…       «Он бы убил его», — подумала она. Не сразу. Не сейчас. Он бы выждал. Просчитал. И уничтожил бы короля Красного королевства — не в ярости, а холодно, методично, как делает всё. И ему было бы плевать на последствия. А она… она не знала, как к этому относиться. Когда-то она боялась его. Потом — ненавидела. Теперь — понимала. И от этого понимания было страшнее всего. Потому что он был способен на такое ради неё. Потому что она была ему дорога. Не как источник крови. Не как гарант барьера. Как женщина. А ещё — кровь. Миори взяла её кровь для лаборатории в Палице. И Крайз, наверное, знал, что так будет. Он слишком умён, чтобы не догадываться. И всё же отпустил её. Не стал удерживать, не стал запрещать. Просто дал проводников. Просто сказал: «Возвращайся». И она возвращалась. Ветер трепал её волосы, лошадь шла ровно, и где-то там, впереди, ждала граница. А за ней — Сванхельд. И он. Её магистр. Её Вальтер. Её самый страшный и самый родной человек. Она сжала поводья.       — Я расскажу ему, — сказала она. — Всё. Когда вернусь. Лошадь фыркнула, будто соглашаясь. Алисия улыбнулась и поехала дальше.

***

      Гудмунд услышал шаги в коридоре за несколько секунд до того, как дверь открылась. Тяжёлые, чеканные — не те, которыми ходят слуги или придворные. Он замер, ещё не видя вошедшего, но уже зная, кто это. Дверь распахнулась. Крайз вошёл. Не поздоровался, не спросил разрешения. Просто вошёл — и комната, казалось, сжалась. Гудмунд поднял глаза. И замер. Лицо магистра было спокойным. Но это спокойствие было страшнее любого крика. Глаза — тёмно-зелёные, глубокие — смотрели на него, и в них не было ничего. Ни гнева, ни ярости, ни даже презрения. Только пустота. Такая, что Гудмунд захотел исчезнуть. Воздух в кабинете стал тяжёлым. Гудмунд попытался вдохнуть — и не смог. Лёгкие отказывались работать, горло сжалось, и он понял, что боится. Не просто боится — он в ужасе.       — Магистр… — прошептал он, и голос его сорвался. Крайз не ответил. Он подошёл к столу, остановился напротив. Смотрел сверху вниз. Молча.       — Я… я не знал… — начал Гудмунд. — Леди Изольда сказала…       — Леди Изольда, — голос Крайза был тихим, но каждое слово звучало как удар хлыста, — больше не скажет ничего. Никогда. Гудмунд побледнел.       — Я отменю указ, — быстро сказал он. — Сегодня же. Я…       — Вы подписали его, — перебил Крайз. — Вы, а не Изольда. Вы — король. Вы должны были думать, а не подписывать то, что вам подсовывают.       — Я хотел как лучше…       — Вы хотели как удобнее, — поправил Крайз. — Для себя. Для неё. Для тех, кто крутится вокруг вас. Он шагнул ближе. Гудмунд вжался в кресло, чувствуя, как стены кабинета сдвигаются, как воздух становится плотным, почти осязаемым. Он помнил это состояние. Помнил, как в «Ночь Красных Огней» стоял на дирижабле рядом с Крайзом, и магистр смотрел на горящие деревни, и в его глазах было то же самое. Пустота. Только пустота.       — Если вы ещё раз сделаете что-то за моей спиной, — сказал Крайз, и голос его стал тише, — если вы ещё раз сделаете хоть что-то, касающееся моей женщины, без моего ведома… Он замолчал. Гудмунд ждал, не дыша.       — Я немедленно прекращу ваше правление, — закончил Крайз. Гудмунд сглотнул. Он знал, что Крайз не шутит. Знал, что магистр может убрать его и занять трон. Но не делает этого. Потому что так удобнее. Потому что править из тени легче, чем сидеть на троне, притворяясь, что ты что-то решаешь.       — Я всё исправлю, — прошептал Гудмунд. — Я отменю указ. Я… я прикажу пропустить её, даже если она приедет после срока.       — Вы прикажете, — сказал Крайз. — И проследите, чтобы приказ выполнили.       — Да, да, конечно… Гудмунд вскочил, чуть не упал, попытался опуститься на колени, но Крайз не смотрел на него. Он стоял, глядя в окно, и Гудмунд видел, как дрожат его пальцы, сжатые в кулаки.       — Магистр… — начал он.       — Уходите, — перебил Крайз. — Пока я не передумал. Гудмунд не стал ждать. Он выскочил из своего кабинета, забыв о приличиях, о королевском достоинстве, обо всём. Крайз остался один. Он стоял у окна, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри закипает что-то горячее, неконтролируемое. Ещё одно слово — и его переклинит. Он знал это. Знал, что не сможет остановиться. Что разнесёт этот кабинет к чёртовой матери, а потом пойдёт искать Изольду, и Гудмунда, и всех, кто посмел встать между ним и ней. Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Ещё один.       — Алисия, — прошептал он. Имя, как заклинание, удержало его на месте. Он выдохнул. Разжал кулаки. Он должен был увидеть её. Почувствовать её запах. Хотя бы на минуту.       — Седрик, — позвал он. Седрик появился мгновенно.       — Да, магистр?       — Приказ уже выслали?       — Выслали, магистр.       — Отлично. Но я не буду просто сидеть и ждать.

***

      К вечеру седьмого дня она добралась до небольшой деревушки на границе Красного королевства. Остановилась на постоялом дворе, поужинала в одиночестве и рано легла спать. Завтра — граница.       Утром её встретил непривычно тёплый ветер. Алисия удивлённо посмотрела на небо — чистое, голубое, без единой тучки. Снег на обочинах дороги стал рыхлым, кое-где проглядывала чёрная земля. В воздухе пахло весной — влажной, настойчивой, неудержимой.       — Теплеет, — сказала она лошади. Та всхрапнула, будто соглашаясь. К полудню она достигла границы. Пограничный пост со стороны Красного королевства она миновала без проблем — стражники, узнав её имя, лишь кивнули и подняли шлагбаум. Буферная зона была всё такой же мёртвой: голая земля, редкие островки грязного снега, чёрные остовы сгоревших деревьев. Но впереди, за полосой нейтральной земли, уже высились укрепления Белого королевства. Алисия смотрела на них, и сердце колотилось где-то в горле. Чёрные силуэты сторожевых башен, зубцы частокола, ров с кольями — всё это было знакомым. И в то же время — чужим. Ощетинившимся. Она натянула капюшон глубже, стараясь скрыть волосы, но ветер вырывал пряди, бросал их на лицо, и уши было не спрятать.       — Спокойно, — прошептала она лошади. — Всё будет хорошо. Мы просто проедем. Но что-то было не так. У ворот было неспокойно. Стражников стало вдвое больше, чем в прошлый раз. Они стояли плотной стеной — в белых плащах, с арбалетами наизготовку. Никто не улыбался. Никто не смотрел доброжелательно. Над воротами развевался флаг Белого королевства, и ветер хлопал им так громко, что этот звук казался предупреждением.       — Стой! — окликнули её, когда она приблизилась на расстояние полёта стрелы. Алисия натянула поводья. Лошадь остановилась, всхрапнув. Тишина. Стражники переглянулись. Кто-то кивнул в сторону форта, кто-то сжал арбалет. Алисия чувствовала, как её рассматривают — не как принцессу, не как гостью, а как угрозу. Враждебную. Чужую.       — Слезай! — приказал старший, подходя ближе. Его лицо было жёстким, непроницаемым. Такие лица бывают у людей, которые получили приказ и не собираются его обсуждать. Она сползла с лошади, чувствуя, как ноги не держат. Заставила себя стоять прямо. Вскинула подбородок.       — Документы? — спросил он, даже не глядя на неё.       — Меня зовут Алисия, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я возвращаюсь во дворец. Меня ждёт магистр Крайз. При упоминании имени магистра стражник чуть дрогнул — она заметила. Но тут же выпрямился.       — Приказ короля Гудмунда, — произнёс он официальным тоном. — Запрет на въезд для эринкийцев. В частности — для вас, принцесса Алисия. Алисия почувствовала, как земля уходит из-под ног.       — Это какая-то ошибка, — сказала она. — Я гостья магистра. Он лично пригласил меня во дворец. Вы можете послать за ним, он подтвердит…       — Мы исполняем приказы, — перебил стражник. — Не мы их пишем. Приказ подписан королём. Магистр не вправе его отменить.       «Ложь», — подумала она. Крайз мог отменить всё что угодно. Но они не дадут ей добраться до него. Она огляделась. Восемь арбалетчиков. Двое с алебардами у ворот. Ещё трое на стене. Она одна. Без оружия. Без магии. Без него.       — Идём, — стражник махнул рукой. Двое солдат взяли её под локти — не грубо, но твёрдо, не оставляя выбора. — Командир будет говорить с тобой. А пока — ты задержана до выяснения. Алисия не сопротивлялась. Она шла, чувствуя, как внутри разливается холод. Не страх. Ярость. Гудмунд. Указ. Запрет. Всё это было сделано, пока её не было. Пока Крайз был занят. Пока она была беззащитна. Она сжала кулаки и поклялась себе: она войдёт в Сванхельд. Чего бы это ни стоило. Её провели через двор форта. Серый снег вперемешку с грязью хлюпал под ногами. Вокруг были солдаты — одни сидели у костров, другие стояли на стенах, третьи чистили оружие. Все смотрели на неё. Кто с любопытством, кто с ненавистью, кто с отвращением. Алисия послушно шла и не понимала, что происходит. Почему король издал приказ? Что с Крайзом? Он знал об этом и проигнорировал? Или не знал? Вопросы душили. Она слышала шёпот:       — Эринкийка…       — Сама пришла…       — Говорят, магистр…       — Притащилась же… Алисия сжала кулаки, пытаясь не расплакаться.       «Не сейчас, — сказала она себе. — Не здесь. Не при них». Её завели в здание, провели по коридору. Стены были каменными, грубыми, кое-где покрытыми копотью. В воздухе пахло гарью, кожей и ещё чем-то кислым, от чего першило в горле.       — Жди здесь, — сказал стражник, открывая дверь в небольшую комнату. Она вошла. Дверь за ней закрылась. Кабинет был маленьким, с одним окном, забранным решёткой. Стол, стул, лампа на столе. И тишина — такая, что слышно было, как колотится её сердце. За стеной слышались голоса — грубые, мужские, приглушённые деревом. Кто-то спорил, кто-то отдавал приказы. Алисия не разбирала слов, но чувствовала — спорят о ней.       «Что происходит? Почему меня не пускают? Какой приказ?» Она начала накручивать себя. В голове проносились картины одна страшнее другой — её арестуют, посадят в темницу, Крайз не успеет, она никогда не вернётся, её волосы, её уши, её кровь — всё это будет использовано против неё… Слёзы подступили к глазам, но она прикусила щеку, стараясь сдержаться. Но слёзы текли. Сначала потекли, а потом полились рекой. Она уткнулась лицом в ладони, пытаясь спрятать слабость, но плечи вздрагивали, и она не могла с этим ничего поделать.       — Он не допустит, — шептала она. — Он обещал. Он придёт. Он… Она не знала, верит ли в это. И вдруг — БАХ! Стены содрогнулись. С потолка посыпалась пыль, лампа на столе подпрыгнула и едва не упала. Звук был такой, будто само небо треснуло над фортом. За стеной послышались крики, звон оружия, топот ног. Кто-то бежал, кто-то выкрикивал приказы. Алисия вскочила, прижимая ладони к груди. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. А потом — тишина. Страшная, звенящая тишина. И шаги. Твёрдые, уверенные, ни с чем не сравнимые шаги человека, который не привык просить разрешения.       — Где она? — голос Крайза за стеной прозвучал как удар хлыста. Дверь распахнулась. Он встал на пороге в комнату. В белом плаще, с бешеными глазами, в которых плескалась такая ярость, что у Алисии перехватило дыхание. За его спиной суетились стражники — бледные, растерянные, явно не понимающие, что делать с магистром, который только что телепортировался прямо в закрытый форт.       — Господин магистр, мы…       — Прочь. Он шагнул в комнату. Алисия стояла, прижимая ладони к мокрым от слёз щекам, и не могла поверить. Он пришёл. Он действительно пришёл. За ней.       — Ты… — прошептала она. Крайз посмотрел на неё. На её заплаканное лицо. На дрожащие плечи. На красные глаза. И что-то в его лице дрогнуло. Ярость сменилась чем-то другим.       — Кто посмел? — спросил он тихо. — Кто посмел задержать её? Командир форта, возникший в дверях, открыл рот, чтобы ответить, но осёкся под его взглядом.       — Указ короля… — начал он.       — Указ короля, — перебил Крайз ледяным тоном, — не распространяется на моих гостей. Он захлопнул дверь, отрезая взволнованные взгляды военных от этой комнаты. Тишина. Они стояли друг напротив друга — он, всё ещё взъерошенный после телепортации, с бешеными глазами, и она, с мокрыми от слёз щеками, дрожащая, но живая. Секунда. Две. И она бросилась к нему. Просто упала в его объятия, уткнулась лицом в белый камзол, пахнущий снегом и грозой, и разрыдалась. В голос. Не сдерживаясь. Плечи вздрагивали, пальцы вцепились в ткань его плаща так, будто он был единственной опорой во всём мире. И он замер. Всего на мгновение. А потом его руки сомкнулись на её спине — крепко, надёжно, словно он боялся, что она исчезнет. Потом одна ладонь скользнула на затылок, прижимая её голову к его груди. Вторая — на талию, притягивая ближе. Он ничего не говорил. Просто держал её. Гладил по волосам. И позволял выплакать всё, что копилось за эти дни.       — Я думала, ты не придёшь, — прошептала она сквозь слёзы. — Я думала, они запрут меня, и ты не успеешь, и…       — Я всегда прихожу, — перебил он. Голос был тихим, но твёрдым. — Ты ещё не поняла? Она подняла голову. Посмотрела в его глаза — тёмно-зелёные, глубокие, такие родные. И вдруг поняла: он действительно всегда приходил. В Торвальде. В храме. На границе. Везде. Всегда.       — Прости, — прошептала она. — За то, что сомневалась.       — Не извиняйся. — Он покачал головой. — Ты здесь. Это главное. И она снова уткнулась лицом в его плащ, чувствуя, как по телу разливается тепло. Не от одежды — от него. От его рук, которые всё ещё гладили её по волосам и спине. От его сердца, которое билось под её щекой — ровно, сильно, надёжно. Он пришёл. Он вытащил её. И теперь — она была в безопасности. Он держал её, и она плакала — долго, горько, не сдерживаясь. А потом, когда слёзы начали стихать, она заговорила. Сбивчиво, глотая слова, уткнувшись лицом в его плащ.       — Миори взяла мою кровь. Для лаборатории в Палице. Там знания отца, все его магические наработки. И мама… мама там. Если её выпустить — случится страшное. Отец говорил, что она уничтожит половину королевства. Я не хотела давать кровь, но… но…       — Тише, — прервал он, но она не остановилась.       — Андрей… он пришёл ко мне. Ночью. В покои Миори. Он трогал меня. — Она почувствовала, как его пальцы сжались на её затылке, но продолжала. — Вот здесь. — Она коснулась своих губ. — Он сказал, что я красивая. Сказал, что может сделать мне больно. И я… я… Она замолчала, пытаясь перевести дыхание. Крайз не двигался, но она чувствовала, как напряглось всё его тело.       — Я была груба с ним, — прошептала она. — Очень груба. Я сказала, что рожу ему наследников, а потом уничтожу его. Отравлю. Задушу. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто перестала бояться. А он смотрел на меня и улыбался. И я не знаю, что теперь будет. Она подняла голову и встретила его взгляд. В тёмно-зелёных глазах плескалась буря — ярость, боль, что-то ещё, чего она не видела прежде.       — Ты сказала ему это? — спросил он. Голос был низким, опасным.       — Да.       — И он ушёл?       — Да. Он помолчал. Потом уголки его губ дрогнули — не в улыбке, а в чём-то, похожем на мрачное удовлетворение.       — Ты была великолепна, — сказал он. — Я жалею только об одном. Что не видел этого. Алисия удивлённо заморгала.       — Ты не злишься?       — Злюсь, — ответил он. — На Андрея. На Миори. На себя — за то, что отпустил тебя одну. Но не на тебя. Никогда — на тебя. Она выдохнула. Прижалась лбом к его груди, и плечи её наконец расслабились. Он узнал всё. И не оттолкнул. И это было лучшее, что она могла представить.

***

      На застеклённой террасе, отделённой от зимнего холода магическим барьером, было тепло и уютно. Тонкие, почти невидимые стены переливались перламутром, сдерживая ветер и снег, но пропуская солнечный свет. Внутри было светло, почти по-весеннему. Изольда сидела во главе стола — в кресле с высокой спинкой, обтянутой бархатом. На ней было платье цвета слоновой кости, с кружевным воротником и длинными рукавами. В руке — фарфоровая чашка с травяным чаем, от которого поднимался тонкий ароматный пар.       — Вы слышали? — спросила Маргарита, наклоняясь вперёд. — Лорда Артура застали с молоденькой горничной. В его же собственном поместье.       — О, это скандал! — Элеонора прижала руку к груди, изображая испуг. — А его жена? Что говорит его жена?       — Говорят, уехала к сестре, — усмехнулась Маргарита. — Хлопнула дверью так, что стёкла задребезжали.       — Бедная леди Артур, — покачала головой Анна. — Такая тихая, такая скромная. И на тебе…       — Не бедная, а глупая, — поправила Изольда, делая глоток чая. — Если бы она умела держать мужа, такого бы не случилось.       — Ты жестока, — заметила Маргарита, но в её голосе не было осуждения. Только восхищение.       — Я реалистична, — ответила Изольда. — Мужчины — они как дети. За ними нужен глаз да глаз. Она улыбнулась, и женщины засмеялись. Настроение было хорошим. Солнце светило, чай был горячим, слухи — пикантными. В этот момент в дверях появилась служанка. Скромная, в сером платье, со сложенными перед собой руками. Она поклонилась, замерла в ожидании. Изольда бросила на неё короткий взгляд.       — Что? — спросила она, возвращаясь к чаю.       — Госпожа, — тихо сказала служанка. — Вести из дворца. С разрешения…       — Говори, — Изольда жестом велела ей подойти ближе. Служанка шагнула вперёд, наклонилась к уху госпожи.       — Слышали, что магистра оповестили о поимке принцессы, — прошептала она. — Он телепортировался на границу уже во второй раз. Чашка издала тонкий, едва слышный звон — Изольда поставила её на блюдце. Её пальцы побелели. Тишина повисла над столом. Женщины переглянулись, не понимая, что происходит.       — Леди Изольда? — осторожно спросила Элеонора. — Что-то случилось? Изольда не ответила. Она смотрела на служанку, и в её глазах гасла надежда.       — Он вернётся не один, — сказала она тихо, почти шёпотом. — С ней. Маргарита побледнела. Элеонора прижала руку к губам. Анна опустила глаза.       — С принцессой? — прошептала Маргарита. — Но как? Указ…       — Указ отменён, — глухо сказала Изольда. — Крайз приказал. И он уже в пути. Чтобы забрать её. Она встала. Подошла к окну, за которым шумел зимний Сванхельд — белый, холодный, спокойный. Место, где она мечтала править.       — Он телепортировался на границу ещё неделю назад, — проговорила Изольда, задумчиво глядя на бьющие в стекло снежинки, — видимо, приказал доложить, когда её схватят. А теперь он снова там. Принцесса вернётся. И этот дворец, этот город, этот проклятый север… всё это станет её домом. Она повернулась к женщинам. На её лице не было злобы — только пустота.       — И она останется. Если мы не помешаем. Женщины молчали. Никто не решался нарушить тишину. Только ветер выл за окном, и снег бил в стёкла, напоминая о том, что зима не сдаётся. Даже под магическим барьером. Маргарита пододвинулась ближе, понизив голос до шёпота:       — Вся надежда на принца, но… если ничего не выйдет, то её можно отравить. Тихо. Никто не узнает.       — Слишком рискованно, — покачала головой Элеонора. — Лучше подстроить несчастный случай. В городе, например. Или на дороге.       — У неё есть охрана, — возразила Анна. — И Крайз теперь с ней. Маргарита усмехнулась — зло, отчаянно.       — Можно выкрасть. Прямо из дворца. Ночью. Спящую.       — Тише, — оборвала их Изольда, но в голосе не было силы. — Не здесь.       — Но, леди Изольда…       — Я сказала — не здесь. Она провела рукой по лицу, собираясь с мыслями.       — Вы благородные женщины, а не убийцы. Не позорьте свои семьи. Маргарита опустила глаза. Элеонора закусила губу. Анна отвернулась.       — Но, — продолжила Изольда, помолчав, — если они хотят быть вместе, пусть будут. Время покажет, кто из нас сильнее.

***

      Крайз гладил Алисию по голове и чувствовал, как она успокаивается.       — Ты голодна? — тихо спросил он.       — Нет.       — Замёрзла?       — Нет.       — Тогда нам нужно возвращаться в Сванхельд. — Он взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза. И на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, почти нежное. Но только на мгновение.       — Расскажи мне, — попросила она, разглядывая радужку его глаз, — что произошло? Приказ… запрет… почему? Крайз помолчал. Убрал несколько влажных прядей с её лица.       — Изольда, — сказал он наконец. — Убедила Гудмунда, что ты шпионка. Он поверил. Или сделал вид, что поверил. — Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке, стирая остатки влаги. — Я узнал поздно. Гонец не успел.       — Но главное, что ты успел…       — Да. — Он положил руки на её плечи, и она заметила, как его лицо снова становится непроницаемым. — И теперь нам нужно возвращаться. А ещё ты должна знать: я закрыл Изольде доступ в свое крыло. Она больше не будет беспокоить тебя. Алисия замерла, не в силах разорвать их зрительный контакт.       — Ты… закрыл ей доступ?       — Да, — легко ответил он. — И её свите тоже. Она смотрела на него, не веря своим ушам. Изольда — одна из первых леди двора, её род владел островом, её предки веками служили короне. Могла ли она представить, что кто-то просто возьмёт и закроет перед ней дверь?       — Но она же… она…       — Она — никто, — спокойно сказал Крайз. — Во всяком случае, здесь. Моё крыло — мои правила. Я не хочу, чтобы она тревожила тебя. Алисия опустила глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Уткнулась лбом в его грудь. Тяжело вздохнула. Не от облегчения — от того, что он сделал это. Для неё.       — Спасибо, — тихо сказала она. Он кивнул, не найдя нужным ответить. Но Алисия знала — он сделал это не для того, чтобы услышать «спасибо». Он сделал это, потому что так было нужно.       — Ты готова? — тихо спросил он.       — Всегда, — так же тихо ответила она. В следующую секунду их охватило белое свечение. Он прижал её крепче, положил руку на спину, сосредотачиваясь на заклинании. Она обхватила его туловище руками и закрыла глаза. Его запах — снег, чистота, едва уловимая горчинка — успокаивал бурю мыслей в голове. Ей было тепло с ним. Безопасно. Хорошо. Свечение становилось ярче — настолько, что слепило даже сквозь закрытые веки. Она успела только почувствовать, как его руки сомкнулись на её талии — крепко, но не больно. И ощущение, знакомое ещё с храма — затягивающее в неизвестность, пугающее и волнующее одновременно, — затмило всё в её сознании. А потом — темнота. Алисия пошатнулась, но не упала. Потому что его руки держали её. Крепко. Надёжно.       — Вот и всё, — сказал он, убирая от неё руки. В его голосе не было торжества. Только спокойствие. И какая-то странная, едва уловимая отстранённость, которой не было минуту назад. Алисия отстранилась тоже, посмотрела по сторонам. Это были её покои. Здесь было темно и тихо. И прохладно — никто не топил за время её отсутствия. Воздух пах холодом, пылью и чем-то забытым, нежилым. Она вдруг почувствовала, как сильно устала. Как тело ломит, как веки тяжелеют, как хочется просто лечь и не двигаться.       — Так быстро, — сказала она. Голос прозвучал глухо, чужим.       — Эльза подойдёт через пару минут, — сказал Крайз. Голос его был ровным, деловым. — Разберётся с камином.       — Хорошо, Крайз, — она кивнула, глядя на него. — Спасибо.       «Спасибо за всё. За то, что пришёл. За то, что вытащил. За то, что не оставил». Она не сказала этого вслух. Не смогла.       — У меня есть незаконченная работа, — он развернулся к двери, собираясь уйти. Она заметила, как он сжал кулак — коротко, почти незаметно, — и тут же разжал. — Увидимся позже. Отдыхай, восстанавливай силы. И он вышел. Дверь закрылась. Алисия осталась одна. Она смотрела на дверь, за которой он скрылся, и чувствовала странную пустоту. Не обиду. Не разочарование. Просто — он ушёл. А она осталась.       «Почему? — подумала она. — Почему он такой… отстранённый?» Это была странная перемена, которой она не могла понять. Только что он держал её, гладил по голове, говорил, что она была великолепна. А теперь — снова магистр. Снова холодный. Снова закрытый. Но спорить не стала. Не могла. Всё, на что у неё были силы, — рухнуть в кровать и закрыть глаза. Что она и сделала. А за дверью, в пустом коридоре, Крайз остановился. Прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла она — заплаканная, дрожащая, рассказывающая о том, как Андрей касался её губ. Он сжал кулаки. Разжал. Сделал глубокий вдох. Ему нужно было время. Совсем немного времени, чтобы остыть. Потому что если бы он остался сейчас, она бы увидела, как сильно он хочет убить короля Красного королевства. И, возможно, не только его.