Героиня

Чанёль. Чеён запрыгнула на ближайшую карусель, усевшись на сиденье, обтянутое искусственной кожей. Я нехотя присоединился к ней. Меня тянуло к теплу ее тела, скрытого одеждой. Когда я сел, наши сиденья немного накренились. В глазах рябило от множества огней, которые, казалось, так любили люди. Да, что-то не так. У меня осталось всего несколько часов, которые я мог провести с ней, чтобы почувствовать ее горячую кожу на своей. Это то, чего я желал все сильнее с каждым проходящим часом. Когда я сел рядом с Чеён, она начала возиться с верхней пуговицей. Ее шея немного покраснела, и на ней выступили капельки пота. Она тщетно пыталась расстегнуть пуговицу, потому я повернулся и быстро расстегнул две верхние пуговицы ее пальто, случайно проведя рукой по ее обнаженной груди. Я почувствовал, как девушка задрожала. Она была горячая, словно пышущая жаром плита. Ее лицо покраснело от смущения, прежде чем она успела поблагодарить меня. Прозвучал сигнал, и карусель начала крутиться, а наша кабинка неспешно вращаться. Поручни безопасности сильно тряслись. Поддавшись секундному порыву, я обнял Чеён за плечи. Я ожидал, что она отстранится, но этого не случилось. Наоборот, подвинулась ближе и прижалась к моей груди, убрав руки с поручней. Я ощущал жар ее кожи на моих обнаженных руках. Этот жар становился для меня таким знакомым и близким и отличался от тепла тех людей, которыми я питался. Оно покидало их тела, пока я высасывал из них жизнь. Обняв девушку крепче, я почувствовал, как жар ее тела усилился. Когда я прикасался к ней, она краснела от смущения. Много месяцев назад я решил, что завладею ей, возьму, ублажу ее, сделаю своей игрушкой. Но я дал слово. Ее кровь… Ох, ее кровь! Она была сладкая. Не настолько сладкая, как та, которую подают на балах, но я пил ее не ради ее вкуса. Я пил из Чеён, желая увидеть ее реакцию; желая услышать, как она нежно поскуливает подо мной, пока я пронзаю артерии в ее горле; желая увидеть, как кровь потечет по ее хрупким плечам, омывая груди и окрашивая шрамы, оставленные Илтой, в багровый цвет. Я брал ее кровь, потому что, в отличие от любого другого существа, чьей кровью я питался, она никогда не кричала, даже когда я намеренно причинял ей боль. Именно ее упрямство удивляло меня, ее непоколебимая уверенность в том, что она считала правильным и достойным. Он не сможет помешать мне касаться ее. Как он остановит нас? Разорвет меня на части? На губах девушки заиграла слабая улыбка, которая превратилась в хихиканье, когда она обняла меня, весело смеясь, ведь у нее начинала кружиться голова. Это было заразительно. Я тоже улыбнулся, несмотря на неприязнь, которую питал к громкой музыке и ярким огням. Я не ожидал того, что случилось потом. Пытаясь прижать ее к себе сильнее, моя рука, должно быть, прикоснулась к ее боку, потому что она резко отстранилась. Пошатнувшись из-за движения карусели, Чён закинула голову мне на плечо, подставив нежное горло, где я увидел артерию, пульсирующую под тонкой кожей. Мои глаза мгновенно стали красного цвета. Я раскрыл рот и глухо зарычал, обнажив клыки. Мои ноздри затрепетали, ощутив ее запах. Голова шла кругом. Что бы я только не отдал за возможность ощутить вкус одной капли ее крови. Я раскрыл рот шире, думая о том, как ее кровь охладит жжение, охватившее все мои внутренности, и почти впился в нее, когда мой внутренний голос, так давно молчавший, вдруг заговорил: — Не смей! Ее сердце глухо стучало. Я исчез.