Глаза судьбы.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ

      Останки Мстителей братья захоронили, создав склеп из цельного монолита на вершине одной из скал. Громовержец с отсутствующим взглядом наблюдал, как маг возводит огромную скульптуру бывшим защитникам Земли. То, что было бесформенной вершиной скалы, превратилось в искусный памятник, ставший воплощением достоинства и изображающий упокоенных в склепе героев. Словно в насмешку, Локи создал огромную скульптуру, где несокрушимые мстители стояли плечом к плечу, но Тору было всё равно.       Вернувшись в Асгард он был полностью разбит. Локи едва не волоком привёл громовержца в его покои и усадил на ложе.       — Не уходи! — умоляюще просипел бог молний, вцепившись в руку супруга, когда тот направился к выходу.       — Я не останусь, Тор! — возмутился Лафейсон понимая, что Одинсон хочет воспользоваться сложившимся положением. — Во первых мне надо подготовить отчёт для совета, а во-вторых я не лягу под тебя!       — Не оставляй меня сейчас, прошу. Ты нужен мне. Просто останься, — прошептал Тор. — Я не прикоснусь к тебе, но прошу, побудь рядом. Ты обещал. Или… Или возьми меня… Если хочешь…       — Что за нелепые предложения? А завтра, когда ты придёшь в себя, то возненавидишь меня с новой силой за то, что позволил мне овладеть твоей царственной жопой? — Локи недоверчиво и невесело фыркнул.       — Ты правда так думаешь? Во-первых, у меня был подобный опыт. Да, я был снизу, и мне это нравилось. И не смотри на меня так, — глаза Лафейсона стали размером не меньше золотой монеты. — А во-вторых, для меня не имеет значения, кто из нас будет сверху, мне всё равно как любить тебя, брать или отдаваться. Я только хочу быть с тобой. И всё. Останься, Локи…       Лафейсон, слегка склонив голову, сверху вниз с недоверием смотрел на супруга, словно впервые увидев его. Бог Обмана хотел узнать, кому именно посчастливилось доставить подобное удовольствие сыну Одина, но Локи своевременно прикусил язык, оставив расспросы на потом. Медленно он перевёл взгляд на свою кисть, которую громовержец по-прежнему удерживал и выдернул её из силков. Одинсон совсем поник, когда маг решительно направился к двери. Но Локи лишь запер массивную дверь и обернулся назад к брату:       — Ты точно не пожалеешь если я останусь? Учти, я буду сверху, — спросил он через плечо, всё ещё держась за засов, на случай если Тор вдруг решит передумать.       — Я что, похож на ломливую девицу? — невесело усмехнулся громовержец. Трикстер не ответил. Вернувшись к супругу, он довольно грубо впился в губы громовержца, запутывая тонкие пальцы в золотых волосах. Тор приглашающе раздвинул ноги, чем заслужил полуулыбку трикстера:       — Не спеши так, дорогой, своей доступностью отбиваешь всё желание, - но зелёные глаза уже бешено сверкнули из-под острых ресниц.       — Локи! Ты кого угодно выведешь из себя, — Тор почувствовал, как голос предательски дрогнул от предвкушения. — Может, совместно переместимся в купальню? Омыться не помешало бы.       Лафейсон милостиво согласился поменять декорации, и спустя несколько минут любовники погрузились в прозрачную, горячую воду, остро пахнущую неролем и сандалом. Трикстер словно с цепи сорвался. Омывая тело громовержца он неистово целовал его, оглаживая могучие плечи и торс супруга, но сам не позволял ласкать себя. Тор обессиленно откинулся на покатый бортик небольшого, круглого бассейна, оставаясь совершенно беззащитным и обнаженным перед мощью возбужденного супруга. Он искал тепла, защиты и находил их, лишь отвечая на страстные поцелуи, боясь хоть как-то проявить инициативу.       Подставляя губы под сладкие, обжигающие поцелуи, Тор запрокинул голову назад. Мягкие теплые губы коснулись его шеи, и наследник трона Асгарда выгнулся, застонав. Ласкающие ладони переместились на грудь, задев чувствительные соски, и он окончательно потерялся в ощущениях. Все тело было полно огнем, который разгорался все сильнее, кожа стала чувствительной, тело требовало продолжения.       Вдруг Тор вздрогнул от неожиданности, когда брат прикоснулся к его естеству. Локи сильной рукой обхватил его член, заставив буквально взвыть от остроты удовольствия. Тор застонал, инстинктивно развернув голову и ища губы, переставшие терзать его шею, жаждая сорвать ещё поцелуй. Он так долго ждал, когда Локи сам прикоснётся к нему там, что не верил в происходящее. Перевозбудившийся больше от адреналина в крови, Тор, едва не достиг разрядки всего от нескольких движений вдоль стоящего члена, но тонкие пальцы весьма вовремя пережали семенной канал и особенно чувствительно сжали его мошонку:       — Ш-ш, не так быстро, дорогой, — услышал Тор нежный шёпот на ухо, когда из его горла вырывались лишь жалобные стоны. Локи дразнил языком ухо супруга и прикусил мочку в тот момент, когда одна фаланга пальца погрузилась в горячее нутро. Тор шире раздвинул ноги и занял более удобную позу:       — Возьми меня, Локи, супруг мой возлюбленный, — после этих слов Локи отпрянул, как от удара, но Тор медленно притянул его обратно. — Люблю тебя. Всем сердцем. Люблю... И хочу... Хочу тебя… Так хочу…       Но Локи не спешил. Он тщательно подготавливал Тора. Тонкие губы Локи были такими горячими, настойчивыми и упоительно-властными, пульсирующий толстый горячий член тёрся о бедро, а ловкие пальцы растягивали и растирали. Бог Обмана ловко перекинул супруга, разбрызгивая море ароматных брызг на золотые плиты.       Оказавшись снизу, Локи приподнял бёдра супруга и разведя ягодицы Одинсона приставил твёрдую головку ко входу. Тор медленно насадился на крупный член супруга, закатывая глаза и теряясь в ощущениях. Слишком давно у него никого не было там. Слишком. Привыкнув к распиранию и рези, Тор начал размеренно двигаться, насаживаясь полностью. Он открыл глаза и жадно следил за каждой эмоцией, отражавшейся на обычно бесстрастном лице Локи. Глаза его, прикрытые дрожащими, длинными ресницами, обычно пустые и холодные, сейчас были жаркими и живыми, как когда-то давно. Скулы покрылись красивым румянцем, а тонкие губы обрели чёткий, яркий контур и чуть приоткрылись. Тор запустил ладони в его густые гладкие волосы и, пропустив влажный шёлк сквозь пальцы, притянул супруга для поцелуя.       — Не могу, не могу… люблю тебя… — горячечно прошептал Тор.       — Люблю, — не сразу эхом отозвался Локи.       Локи ответил страстно, жадно глядя горящими полубезумными глазами и сильнее сжимая жесткими ладонями ягодицы. Пожар внутри превратился в бушующее пламя из эмоций и животного, почти невыносимого удовольствия. Любовники сорвались в оргазм одновременно, изнывая от спазмов, разделенных на двоих.       А впереди их ждала длинная ночь, полная вожделения и нежности, где Тор позволял делать со своим телом всё, что угодно. Одинсон сомневался, что Локи будет с ним нежен и напрасно. Едва передохнув после очередной пучины безумия, Тор был готов провалиться в сон, но снова слышал голос, от которого всё его тело вновь покрывалось мурашками:       — Можно? — голос со странной смесью надежды и желания, после которого всё повторялось…

ᏜᏜᏜ

      Раскрыв глаза, громовержец не обнаружил любовника рядом с собой. Расстроившись, что Локи покинул его, Тор перевернулся на другой бок и увидел трикстера, строчащего отчёт за письменным столом.       — Тебе не спится? — поинтересовался Одинсон сладко потянувшись, отчего шёлк одеяла соскользнул с совершенного тела, являя взору богу Обмана утреннюю эрекцию.       — Заседание совета никто не отменял, но, если ты не прикроешься, я не успею подготовить доклад для Одина, — вид бога Грома был прекрасен, отчего Лафейсон непроизвольно облизал губы.       Наблюдая за реакцией партнёра, Тор сбросил одеяло на пол полностью, развалившись на подушках он призывно раздвинул ноги. Не ожидавший подобной провокации, Лафейсон часто задышал, разглядывая не до конца сжавшийся, покрасневший анус.       — Оставь свои бумажки и иди ко мне, — поманил он Лафейсона, несколько раз проведя рукой по готовому члену, на котором уже появилась прозрачная капля смазки, которая блестела как росинка на лепестке.       Локи несколько оторопело смотрел на брата: ночь была бурной, и причинное место у Тора должно нещадно болеть. Хитрец за ночь умышленно раздолбил задницу покладистому супругу и не позволил использовать заживляющий бальзам или камень, чтобы Тор ещё долго не смог ровно сидеть, а тот сейчас нагло, с вызовом зазывает любовника к продолжению? И Локи решил не миндальничать:       — Ну, ты сам напросился! — неспешно положив перо поверх свитка, бог Обмана лукаво улыбнулся и поднялся из-за стола, направляясь к супругу.       От взора Одина не ускользнул тот факт, что братья пришли в зал заседания вместе, то и дело многозначительно переглядываясь и краснея. Оба слегка не в себе, они выглядели помятыми, не смотря на счастливый вид и безукоризненную амуницию. Ожидая начала заседания, сыновья заняли свои места, и Локи принялся наспех делать пометки в принесённом свитке, а Тор тем временем не сводил взгляд с супруга. Конунг незримо для других довольно усмехнулся в бороду.       Наконец все советники собрались и расселись, Всеотец объявил заседание открытым. Обсудив насущные дела Асгарда, повелитель Девяти Миров запросил отчёт у сыновей о Мидгарде. Тор подробно описал положение дел и собственные действия, сославшись на предыдущее решение совета о зачистке, после чего передал слово брату. Локи поразил мудрых асов заявлением о том, что именно погубило жизнь на планете и куда исчезал потерянный мир. Он доказал, что виной гибели стали опыты мидгарских учёных, которые в погоне за «божественной частицей мироздания» едва не уничтожили планету мощнейшим выбросом. Учёные мужи Асгарда задавали вопросы о так называемом большом адронном коллайдере, о котором пытался поведать советникам Локи. Почтенные старцы не могли поверить и принять, что смертные достигли таких высот в развитии и смогли познать тайны мироздания. Сын Лафея, используя магию, показывал совету проекции фантомных воспоминаний, подкрепляя фактами свою версию развития событий.       — Учёные Мидгарда жаждали заполучить новый вид энергии, высвобождая её из молекулярных ядер и видоизменяя ускорением частиц. Планета пропала в тот момент, когда одну из скалярных частиц разорвало, из-за неправильной организации процесса. Выброс энергии был огромен и воздействовал на планету, как на биологический кристалл. Если точнее, то процесс походил обратно пропорционально созданию Вселенной. Только если Вселенная образовалась из точки в результате мощнейшего взрыва, то в данном случае выброс поглотил планету полностью. Физическая реальность дестабилизировалась, а Мидгард переместился в измерение изначальной пустоты, — закончил объяснения сын Лафея.       Совет пришёл в ужас от безответственных действий людей:       — Получается, нам ещё повезло, что в изначальное небытие не провалилась вся Вселенная и Асгард вместе с ней? — крякнув, задал вопрос старейшина в расшитой золотой тоге, рассматривая магическую голограмму, где неизвестный смертный, в непонятной жёлтой амуниции, делал записи в какой-то плоской, чёрной штуковине, заглядывая через маленькое оконце в огромной металлической двери. Великовозрастный ас старался заглянуть в глаза призрачному учёному, который едва не подписал смертный приговор всему сущему и ему самому в частности.       — Я не могу утверждать точно, но считаю, что Асгард не пострадал бы в любом случае. Вселенная Мидгарда не касается ветвей Великого Ясеня, находясь в параллели существования, хоть Мидгард и является переходом во множество других миров. А вот сама их Вселенная вполне могла исчезнуть безвозвратно, так как процесс поглощения был необратим. Если бы разорвало не одну частицу, то выброс был бы в разы мощнее, и энергии вполне могло хватить, чтобы Вселенная свернулась, — авторитетно заявил Локи, довольный произведённым эффектом.       — Не могу поверить, что смертные были способны на подобное, — поднялся из своего кресла знатный муж, полководец, не раз возглавлявший в боях легионы энхериев. — Но ведь надо с этим что-то делать!       — Мне часто приписывают склонность к тирании. Да, не так давно я был уверен, что тотальный контроль - это выход из положения. Политика невмешательства в чрезмерное развитие мидгарских технологий, при отсутствии большинства истинных истоков, привела к гибели человечества. Это факт, — ответил неудавшийся завоеватель Мидгарда, развернувшись к прославленному воину.       — А сейчас как ты считаешь, Локи? — поинтересовался Всеотец, воззрившись единственным глазом на приёмного сына, отчего Тор вцепился в подлокотники так, что пальцы побелели – этот вопрос слишком походил на провокацию и громовержец боялся, что супруг провалит экзамен. Локи легко выдержал взгляд отца, отвечая на зрительный контакт серьёзностью и вниманием. Взвесив каждое слово царевич неспешно произнёс:       — Думаю, что жизнь без свободы выбора нецелесообразна, и любая форма жизни сама несёт ответственность за свои действия. И что сейчас что-то предпринимать бессмысленно. Смертные сами решили свою судьбу, не оставив нам выбора.

ᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜᏜ