Слезы Искусственного Интеллекта
26 марта 2018 г., 01:31
Аракктур — опасное место. Не такое опасное, как Земля, но местные, не имея сравнения, считали свою участь бедственной. Молодежь, если выпадал случай, улетала на Закстанор II или перебирались в спокойные места лесной планеты.
Аракктур оставался ценным для Ронум Корпорейшн, и потому в колонии завозили рабочих роботов взамен убывающему населению. Медузовый полуостров стал самым узнаваемым местом на планете, где синтетики жили вместе с людьми. Роботы лучше выполняли свою работу, не требовали пищи, воды, сна, да и разработаны они, чтобы оставаться неприхотливыми. Людям оставалось только заниматься своим делом в колониях, пока машины работали снаружи и оберегали их. Программа по массовому завозу таких роботов на планету разрабатывалась уже давно и, наконец, дело начало сдвигаться с мертвой точки.
И вдруг, как гром среди ясного неба, по новостям все чаще и чаще стали говорить о народных волнениях на Медузовом полуострове. Дело было далеко не в роботах, наоборот, по какой-то причине они оказались заодно с людьми, скандировавшими за независимость от Ронума. Вряд ли остальные колонии планеты разделяли такое рвение. Разница между ними и полуостровом была огромной, как если сравнивать деревни и большой город. Да и в целом, в этой истории многое не клеилось. И, что главнее, Фрейе пришло указание явиться на военную станцию близ Закстанора II, как раз по этому делу. Экипажу заранее не понравилось, что для разрешения такого вопроса хотели использовать именно их.
А меж тем голова и руки капитана болели. Телу тяжело приходилось после операции, и Флён в очередной раз закинул в рот таблетку обезболивающего. Новые имплантаты работали исправно, но уже как месяц они приносили боль.
— Совещание назначено на тринадцать часов по бортовому времени, — напомнила Аврора.
Оставалось еще несколько часов. Фрейя уже давно пришвартовалась к военной станции Закстанора II, поэтому спешить было некуда.
Перед глазами появилось изображение младшего брата. Через ретранслятор станции он мог связаться с Вацлавом, и рыжеволосый мужчина был несколько удивлен. Что могло понадобится Симмитре, когда они виделись сравнительно недавно?
— Аврора, ты можешь отследить откуда исходит сигнал? — поинтересовался мысленно капитан.
— Незашифрованный гражданский канал, город Новый Иерусалим, Закстанор II, — после некоторой задержки ответила ИИ.
Сидя в своем кресле, Вацлав раздумывал над тем, отвечать ли ему или проигнорировать вызов. Сейчас совсем не хотелось ни с кем общаться, благо, что пока шло время простоя, и капитан большую часть времени мог проводить наедине с собой.
— Надеюсь, у тебя веская причина, — начал Флён-старший.
— Вполне, дорогой брат, — голос Симмитра всегда нравился Вацлав. Когда он был совсем ребенком — впрочем, отчасти он и сейчас его видел именно таковым — никто не мог подумать, что молодой человек будет звучать столь мелодично. Ему бы научиться говорить правильные слова, и тогда мало бы кто мог устоять. — Я боялся говорить тебе дома, но я наконец поступил на службу в ВКС Ронума.
— Поди ж ты, — Вацлав сначала хохотнул, не поверив своим «ушам». — Полагаю, с матушкой вы успели повздорить.
— Так и есть. Со следующей недели я помощник штурмана на крейсере «Октавиан Август» К-535 класса «Гекарион», — гордо отчитался юноша.
— Гекарион? Это те новые экспериментальные корабли? — Флён-старший улыбнулся. Именно из-за них Фрейя теперь относилась к другому классу.
— Да, именно они. Если уж быть точнее, то судно поддержки. Теперь мы с тобой оба на госслужбе, — в словах Симмитра слышалась большая гордость.
Вацлав усмехнулся вновь.
— Брось, мой корабль на условно государственной службе. Пока адмиралтейство не обратится, мы занимаемся своими делами.
— Раньше же в полиции работал, значит, хотя бы имеешь представление.
— Имею, но не забывай, что в полиции я работал выделенным сотрудником. Инженеры везде нужны. Я рад, что у тебя вот так все получилось. Это ведь был твой осознанный выбор?
— Абсолютно, — твердо ответил Симмитра.
— Вот и славно. Как мама? — Вацлав встал и подошел к лестнице, опершись о перила. Внизу операторы о чем-то болтали и делились документами. Со своей позиции капитан мог видеть только таблицы и кучу текста.
— Намного лучше. Постарайся больше так не делать. Не пропадать.
Эти слова укололи мужчину. Звучали они так, будто бы он сам допустил своё похищение. Вацлав ничего не ответил. Что произошло, то произошло. И, как считал он сам, случившееся имело для него смысл и никакой случайности здесь не было. «Всё прошло так, как и планировалось», — в очередной раз Флён-старший ухмыльнулся, но уже невесело.
Забавно, что Симмитра Флён выбрал для себя такой путь. Вацлав ранее за ним не наблюдал увлечений или измышлений о космосе или, как он думал сейчас, просто не замечал этого. Хотелось верить, что молодой человек действительно сделал свой выбор осознанно, а не ради мнимой гонки среди братьев и сестер. Они оба выбрали один вектор развития, но совершенно разные пути. Вацлав грезил, что однажды мог бы носить китель, погоны, однажды заработать медали, но желание свободы пересилило. Вряд ли он смог бы долго продержаться в ВКС, ведь это совсем иные люди, правила, обычаи, суеверия, в конце концов, другой мир.
Поразмыслив над всем этим, капитан отправился на станцию. Он хотел заглянуть в комнату отдыха и пожевать чего-нибудь отличного от их кухни. А на спуске вновь задумался: а что дальше, жевать каких-нибудь сухарей еще два часа? Внутри не дадут свободно разгуливать, словно по торговому центру, а значит придется себя еще чем-то занять. И, скучая и блуждая по коридорам корабля, Вацлав наткнулся на Младича и Юхельссона, которые, к его удивлению, на каталке везли ракету и задержались на повороте. Судя по всему они везли её в оружейную, иных объяснений быть не могло.
— Так, Илья, тут у нас узкий Г-образный коридор, икс-игрек-ё-мое, но если площадь поверхности твердого тела, она же константа нашей ракеты, больше… Та-ак, подожди, — Иван помотал головой. Пытаясь разобраться, как им проехать.
Илья хотел было что-то ответить, но, проследив за взглядом приятеля, он обернулся и примолк.
— Капитан? — только и сказал Кристиан. Этот вопрос вряд ли можно было счесть за сам факт вопроса. Скорее Илья должен был что-то сказать и выдал именно это.
Их командир кивнул головой и, не проронив ни слова, аккуратно прошел мимо них.
Еще дальше, спустившись ниже, капитан наткнулся на Йосолу, которая выносила постельное белье из своей каюты.
— О, привет! — её тон, в отличие от двоих друзей, был простым, словно Флён и не был никаким капитаном. — Как ты себя чувствуешь? — она задавала этот вопрос каждый раз при встрече.
— Бывало хуже, — хрипло ответил Вацлав, подойдя ближе.
— Все никак не могу привыкнуть к твоему голосу, — призналась Йосола, отправившись дальше. Капитан пошел следом, сцепив руки за спиной. — И держи спину ровнее! — грозно кинула девушка.
Мужчина, нахмурившись, раздвинул плечи сильнее.
— Врачи сказали, что мои голосовые связки восстановятся через полгода. Я потратил все свое состояние на восстановление, обновление и добавление имплантатов, — сказал Вацлав.
— Ощущение, будто у тебя больное горло.
«Ощущение, будто у меня больное тело», — подумал капитан.
Они прошли в лазарет, где Йосола сложила простыни и полотенца в шкафчик.
— Мне интересно, чем ты занималась все это время. Парни даже не бурчали на тебя. Удивительно!
— Какую работу давали, тем и занималась, — пожала плечами Йосола. — В основном работала с Софьей. Да и общалась тоже с ней. Она оказалась очень интересным собеседником. Да и книги у нее не менее интересные. Иногда приходила Мария и мы устраивали чаепития, если чай вообще был.
— Да, ребята все чаще налегают на кофе…
— Иногда даже в настольные игры играли. У Марии есть несколько в запасе. Уж не знаю, откуда у нее, но у каждого свои секреты, не так ли?
— При условии, что Мария или, как говорит Филин, леди Мария, важная шишка в ордене и здесь она по чрезмерно сильной просьбе Илья, то я не знаю, что и говорить. Пока что я ей доволен. В смысле, что она нам очень полезна, — Вацлав выдержал паузу, наблюдая, как девушка аккуратно раскладывает белье по полкам. — Так значит вы собирались своим женским коллективом?
— Вы же собирались мужским.
— Справедливо.
— Почему мы здесь? — внезапно спросила Йосола.
Вацлав присел на ближайшее кресло, потерев рукой по подбородку и глядя в пол.
— Ты ведь слышала крайние новости с Аракктура? — он приподнял взгляд на девушку.
Конечно, слышала. Эти вести звучали, как гром, среди ясного неба.
— Все же связано с теми событиями?
— Да. Уж не знаю, что захотят от нас на этот раз. По новостям говорят о неспокойствии в том регионе. Не знаю точно, что там на Аракктуре. Нас, наверняка, заставят припасы военным возить.
— Как думаешь, почему поднялся шум? Разве они не борются за выживание?
— На Медузовом полуострове инфраструктура намного лучше развита, чем в других колониях. По сути там целая сеть уже сформировавшихся городов, а не лагерей, которые мы видели. Не знаю, Йосола, причин здесь может быть множество, — мужчина пожал плечами, — причин начала проблем.
Девушка, закончив со своим делом, развернулась и вздохнула, уперев руки в бока. Во взгляде читалась озадаченность.
— Главное, чтобы ты вновь не пропал. Последний раз на той планете обернулся для нас не очень удачно.
Капитан только и мог, что покивать в ответ.
Дальнейшая болтовня свелась к тому, что теперь Йосола пересказывала все события, когда Вацлав отсутствовал на корабле. Мужчина отметил для себя, что этот рассказ слушать так же забавно, как и другие. Ноющее чувство внутри в очередной раз напомнило, что он соскучился по своей команде. После прошедшего вряд ли Вацлав будет жить как прежде, но, несмотря на все события, ему сейчас было хорошо здесь, дома. Но присутствовало кое-что еще, что размягчало ситуацию сильнее, и капитан впервые взглянул на Йосолу с другой стороны. А затем откинул эти мысли, приподнял взгляд, где только для него вывелось время, и отправился на встречу.
Военная станция «Бастион» изначально являлась частью криостазистного модуля Корабля-Матери. Теперь же, когда флагманский корабль являлся больше памятником и верфью — в большинстве его составляющих перестали нуждаться. Военное руководство заседало здесь и отсюда же велось руководство флотом. Внутри все так и говорило о важности этого места. Стоило Вацлаву пройти, как особый дух чрезмерной серьезности ударил в него. Капитан был здесь второй раз, и, как и в первый, чувствовал себя не в своей тарелке. В частности от постоянных проверок на контрольных пунктах. Он прошел первый сразу же после стыковочного шлюза, и второй, как оказался в другой секции. Повсюду ходили люди в форме, среди которых капитан сильно выделялся. В этот момент он пожалел, что не имел права носить какой-нибудь китель. Портреты малоизвестных адмиралов, командиров и иного офицерского состава давили на Флёна не меньше. В открытых кабинетах работали люди, уткнувшись в терминалы и что-то постоянно печатая. Некоторые из них были подключены через нейрошунт.
Навигационные системы станции подключились к имплантату Вацлава сразу, как он переступил порог Бастиона, помогая дойти до нужного зала. А в конце пути его уже поджидала полураскрытая дверь, которую охраняли двое. Охрана никак не побеспокоила гостя, продолжая общаться о своем. Внутри же капитана тут же встретили знакомые лица. Джоруд ДюГанд уже сидел в кресле, с ехидной улыбкой пригвоздив взгляд в Флёна. Рядом с ним расположился Салливан Сольбано, чье лицо сохраняло некую апатию. Присутствовали здесь и другие люди, чьих имен Вацлав не знал. Поприветствовав их, капитан уселся в свободное кресло, получая наслаждения от того, как он проседал в него. Это место было явно не для обычных совещаний.
Пока прибывало еще несколько человек, с Вацлавом решил побеседовать Джоруд. Рыжий мужчина знал, что тот не оставит его в покое, и лишь оставалось пережить грядущую болтовню.
— Рад, что Вы вернулись в целостности и сохранности, — начал мужчина. Так уж не свезло, что свободное место было только около него.
— Бывало хуже, — ответил Флён в своей манере.
— Жаль было бы терять такого человека, — ДюГанд наигранно вздохнул. — Кто бы тогда присмотрел за Йосолой? Кстати, как она?
Укол ревности ужалил сильнее обычного.
— В добром здравии, — кивнул своим словам капитан. Взгляды мужчин врезались друг в друга.
— Хорошо. Очень хорошо. Постарайтесь не пропасть на этом задании.
Возможно, Джоруд хотел сказать что-то еще, но, как только все приглашенные собрались, то началось само собрание.
— Ладно, господа, не будем тянуть и перейдем к делу. Часть из вас состоит на наемной службе, и призвали мы именно вас по ряду причин. Наверняка вы уже смотрели программу новостей. Нас беспокоит Аракктур, и дело связано не совсем с мятежом. На планете присутствуют волнения, но проблема куда глубже, чем может казаться. Разведка докладывает, что мы имеем дело с восставшим ИИ.
Диктор примолк, выводя на экран позади себя орбитальные кадры, демонстрирующие то покинутые улицы, то наполненные народом.
— Проблема, как мы поняли, началась немного раньше. На Аракктуре есть горнодобывающая база АР-150, которая не принадлежит ни одной колонии. Там работал минимум людей, а всю основную работу выполняли роботы устаревшей марки ДР-60. Место хорошее. За всю историю комплекс ни разу не подвергся нападению. Все проходило в штатном режиме, пока за месяц до наших событий главенствующий ИИ не начал давать сбой. Первоначально он принялся проводить сложные вычисления, приведшие к остановке работы. В прямом смысле этого слова. Инспекторы провели расследование и поняли, что некто дал местному ИИ волю… Свободную волю изучения окружения. Снял все ограничения. Непонятно, как давно это происходило, но в последнее время искусственный интеллект забрел слишком далеко, и, в связи с перегрузкой, произошло — или же он сам совершил — выключение. Следственный комитет изучал дело и дальше, и, к нашему сожалению, результаты оказались под грифом «секретно», — на экране проносились коридоры и залы горнодобывающего комплекса. — Теперь перейдем назад к Медузовому полуострову. Первые сообщения об остановке роботов появились в 21:52 23 августа по центральному времени Закстанора II. В городе Телладар начались их движения, в ходе которых полицейские участки оказались под контролем мятежников. Человеческие жертвы минимальны. По большему счету, эти восставшие роботы гонят людей из городов. Это равносильно смерти, ведь дикая природа Аракктура — остается дикой природой Аракктура, — мужчина прокашлялся, отпил воды и продолжил: — Силами разных групп в каждом городе удалось выбить зону, где гражданские могут найти себе убежище. Однако это до той поры, пока роботы не прорвутся к ним. Требование восставших — покинуть Медузовый полуостров и больше никогда не возвращаться. Мы не можем этого позволить. Вопрос о том, как машины получили ИИ — ведь все они привязаны своим «сознанием» к одному терминалу — и как они получили самосознание — неизвестно. Есть несколько догадок, но они не имеют под собой почву.
Так уж повелось, что у Ронум Корпорейшн были свои взгляды на роботов, андроидов и ИИ в целом. Технологии развивались, но развивались, чтобы продукт приносил пользу. Азуресы же разработали своих големов с умыслом новой личности. Разумеется, и они поначалу были призваны верно служить своим хозяевам. Но, спустя время, эти оковы сбросили, а синтетическая жизнь поднялась на ступень выше. У Ронума и азуресов возникало много споров на этой почве, но каждый в итоге остался при своем мнении.
— Но наша задача не расследовать, а вернуть контроль над полуостровом. У нас есть преимущество, которое мы можем потерять — эти машины используют все свои знания, чтобы построить усовершенствованных сородичей. И задача группы, что собралась здесь, проста. Собравшиеся здесь капитаны военно-космических сил должны будут осуществить удар по центральному узлу в городе Телладар. Остальные же будут осуществлять их поддержку. Возможно противник заготовил для нас зенитные орудия типа «Сотрясатели небес». Главенствующий вашим звеном будет Салливан Сольбано. Дальнейшие указания вы можете получить в ходе операции. Ах, и главное, — диктор вновь прочистил горло. — Операция проходит в строгой секретности. Поэтому удостоверьтесь, что ваши экипажи знают из услышанной здесь информации по минимуму. Никому из нас не нужно, чтобы все это всплыло на поверхность и народ начал ратовать за свободу синтетиков. Серое движение и без того докучает нам, а происходящее будет им сродни красной тряпки для быка. В частности мои слова относятся к свободным капитанам, — подразумевая Вацлав и остальных, мужчина окинул их взглядом. — Можете быть свободны. Вопросы сможете задать посредством выделенного канала связи.
Без лишних слов все принялись расходиться. Непонятным оставалось только присутствие ДюГанда, но наверняка тому было разумное объяснение. А вот борьба с роботами в ближайшие планы Вацлава не входила. Участие в операции «Шторм с небес» — судя по названию файла, что пришел ему сразу же после конца совещания — говорило о выплатах в конце. Возможно даже о репутации, вот только как борцом со свободолюбивыми колонистами.
«Ганс, мы что, злодеи?» — мелькнула в голове забавная фраза, но как таковым злодеем капитан уже себя не считал. Какое-то равнодушие сохранялось у него по отношению к машинам. Он никогда не придерживался идеи свобод для синтетиков. Чего не скажешь о его друзьях, с которыми и придется обсуждать это дело. Будь он сродни Сольбано, то команде ничего не пришлось бы объяснять, а только отдавать приказы.
* * *
На корабле же времени даром не теряли. Пока капитан пребывал на станции, экипаж раздумывал над новым делом. Они еще не знали, что их ждет. — Нехорошие у меня воспоминания остались после нашей последней поездки, — признался Саша. — Крайней, — поправил его Тарадон. — Да хрен бы с ней, если не считать той суки, то все шло просто и гладко, — сказал Юхельссон. — А вот всякие поиски кораблей, путешествия не туда — дело совсем другое. Я уповаю, что бы мы легко отделались. Да что говорить, лучше бы нам груз дали довести и все. — Ага. Нам — неизвестным бомжам. Мы перевозки едва выбиваем заказом, а не методом торговли, а ты хочешь с военфлота что-то получить. Александр тем временем взял новую порцию еды. Накрутил макаронины и отправил их в рот. Прожевал, пока остальные продолжали общаться, и затем выдал: — Ну, почему неизвестных? Мы хорошо показали себя. Нашли Катан, поработали в Солнечной системе, фонду помогли, — от последнего мужчин перекосило. Только Ингвар с непонятливым видом продолжал есть. — На Аракктуре тоже сработались с местными нормально. — Да-да, мы молодцы, — кивнул Иван. — Вот только что-то я не вижу толпы желающих работать с нами. Таких команд, как мы, становится все больше и больше. И я уверен, у них там свои связи. — Ну значит давайте дружить с военфлотом, — пожал плечами Александр. — Саша, ну ты серьезно забыл, чем закончилась наша крайняя сделка с ними? — Тарадон переслал ему снимки того времени. Соколовский нахмурился, раскрыв их перед своими глазами, задумчиво потер щеки и подбородок, но так ничего не ответил. — Да и оплату мы получили не такую большую. События на Аракктуре всколыхнули общественность. Что за последние года происходило интересного? Даже если эта история построена на крови, люди жаждали новостей, принимались строить теории истинности происходящего и обмусоливали ситуацию раз за разом. Если бы не свободное СМИ, то никто бы не узнал о происходящем. Теперь никто не упомнит, где появились первые новости об Аракктуре: в Сети или же на экранах визора. И Фрейя будет в этом участвовать. Будет создавать вид Большого Брата, повисшего в небесах, как и остальные корабли. Пока капитан пребывал на станции, Тарадон и Кристиан решили проверить РМ-17. Не то, чтобы они давали на это повод — Илья старался проверять вверенную ему область корабля регулярно. Младич решил пройтись с ним за компанию. После трапезы оказаться в полумрачной обстановке было неприятно. Роботы, по большей части являясь частью зала, замерли в своей последней позе, дожидаясь новой работы. На их безликих лицах-щитках был выгравирован штрих-код, подтверждающий его принадлежность к машине. Такую отметину носили все роботы, включая андроидов. — Я все хотел поинтересоваться, где ты так натаскался, вот этими инженерными штуками? — поинтересовался Илья. — Все просто: меня привлекают космические корабли. Вот только я отучился на их конструктора, а в итоге работаю обслуживающим персоналом. Они проходили меж рядов машин, друг за другом, иногда останавливаясь и подсвечивая себе наручным планшетом. — Да? А почему так? Разве инженеры не так ценятся уже? — Ну как тебе сказать… Там история неприятная вышла, — Тарадон отмахнулся. — Не хочу даже вспоминать. Могу сказать, что тогда никто не был виноват, но нужен же был козел отпущения, мать-перемать, — мужчина помолчал, а затем громко выругался. Его эхо пронеслось по всему залу, и Илье на мгновенье показалось, что роботы сейчас незамедлительно очнутся. — С того времени все по наклонной и поехало. — То есть ты на других кораблях тоже был в роли инженера? Тарадон кивнул. — На каких, если не секрет? — Чего это ты вдруг заинтересовался? — мужчина взглянул на приятеля, а тот присел на ближайшую поверхность и развел руками. — Раз мы летаем вместе вот уже несколько лет, то почему бы не узнать друг друга лучше? — Илья указал на Младича. — Тем более, я не навязываюсь. — Я всего был на двух кораблях, не считая этого, — ответил Иван, как только ухмыльнулся. Он навел планшет на ближайших роботов, наблюдая как по голоэкрану бежали строки конфигураций. — Первый раз была практика от университета. Какой-то рабочий тягач, чье название я даже не вспомню. А вот второй раз, интереснее, я думал, что сорвал джек-пот, — мужчина прокашлялся. — Ну и пылюга здесь, — пробурчал он. — Да, а второй раз я уже был на круизном лайнере. Думал, что заживу, ведь зарплату обещали хорошую. А потом понял, что мне легче на каком-нибудь заводе поработать, собирать те же самые корабли. — Что ж там так плохо было? Вроде там, наоборот, должно быть хорошо. Ни за что не платишь, катаешься себе, а тебе как инженеру и прислуживаться ни перед кем не надо было. — Запомни, Илья, на этих лайнерах работать — только отчаявшимся, — Иван начал загибать пальцы. — Жилье у персонала там далеко не такое, как здесь у нас. А питание так вообще дичь. И эти истории, когда кто-то доставал выпивку или вкусное пропитание — по большей части остаются историями. А к этому еще сверху постоянная слежка, никакого особого доступа к терминалу, б**ть, да мы развлекались только какими-нибудь розыгрышами или восхитительными историями. Представь, что Филин тебе рассказывает день и ночь что-то из своего. Как тебе? А самое главное: мы там в серьезном информационном вакууме. Этот лайнер станет мирком за пределами которого ничего неизвестно. Ах, и да, знаешь, чего нет на Фрейе, но должно быть? — Шведского стола? — Морга. — Морга? — удивленно переспросил Илья. — Морга, — кивнул собеседник. — Где мы будем трупы хранить, в случае непредвиденных обстоятельств? — Я слышал, что у Софии какие-то капсулы есть. — Считай это замещением. Морга как такого у нас нет. — Не знаю, радоваться мне или печалиться. Я катался, кстати, только один раз на лайнере. Это еще до идеи Ваца. Мы тогда семьей собрались… — А что за корабль? — «Веддика». — О, вот как, значит, мы может даже виделись, — усмехнулся Иван. Круизный лайнер «Веддика» был одним из первых, который блуждал по системе Закстанора II. Прославился он в первую очередь своими неординарными гостями, занимающимися не всем понятным творчеством. Но в своем кругу они чувствовали себя очень хорошо, и, можно сказать, что лайнер стал местом их встреч. Только оставалось непонятным, откуда у некоторых из них хватало денег на билет. Простой обыватель старался не заходить к ним на палубу, чтобы не мешать их работе и не оказаться в совершенно чуждой атмосфере. Эту группу любили и любят называть чудаками. Прославился лайнер еще — об этом помнил и Тарадон, и Кристиан — и попыткой легионеров Парайи захватить судно. Новости о произошедшем достигли Закстанор II намного позже, когда всё закончилось. Все террористы были убиты местной охраной, а Веддика впоследствии провела некоторое время в доке для досконального осмотра. Это был первый и пока последний раз, когда на лайнерах происходили теракты. — И вот мы здесь, — подытожил Илья. — Угу. Не сказать, что радужно, но жить можно. — Да, кэпа вернули, теперь страшное позади. — Знаешь, у меня ощущение, что то ли еще будет. Понимаешь, мы живем в эпоху, когда космос изучается, заселяется. Как бы нас не занесло туда, откуда мы выбраться не сможем. И нам вон однажды едва не «повезло». К тому же аномалий может быть полно. Наступила неловкая тишина. Младич не хотел делать паузу, но оба мужчины стояли, глядя друг на друга. — Как с Йосолой? — Йосола, ее станция, кладбище, Джоруд, наше приключение к Краю. У меня нездоровое чувство, что мы мчимся в пропасть. — Не, послушай, я солидарен, что с Йосолой надо уже разобраться раз и навсегда — этим мы займемся позже — но остальное-то позади. Как же оно на нас влиять-то может? — Джоруд и его еб**ий Фонд не дадут нам покоя. Ты помнишь, как он тогда у нас Йосоле уделял внимание? Это все взаимосвязано. — Черт, — Илья засмеялся. — Звучит, как какая-то теория заговора. — Да не. Я просто к тому, что существует то, что нам не показывают. И, судя по тому, что я уже видел, я склонен этому верить. — Даже если и так, — Илья заговорил тверже. — Мы справимся. Справлялись все это время, переживем и все остальное. Его спутник только молчаливо покивал, продолжая заниматься проверками. Юхельссон тем временем остановился у одного РМ-17 и провел по его конечности рукой. Отчего-то он снова призадумался над всем произошедшем с ними на Фрейе, и о прошлой жизни, хотя последнее обещался больше не делать. Мысли протекли через заслон, а Илья никак не мог возобладать над ними. Жизнь проносилась перед его глазами с самого начала, с самих детских лет и заканчивалась нынешним временем. Кристиан не считал свое положение на Фрейе удачливым, но и плачевным его назвать было нельзя. Он признался самому себе, что от каждого произошедшего события чувствовал себя живым. Приливы адреналина заставляли признавать старую жизнь скучной и никчемной. — Идем, — голос Тарадона вырвал Илью из оцепенения. — Капитан созывает нас в кают-компании. — Да? Ну, пойдем, послушаем, что он расскажет. Выбравшись в основные ярусы, Юхельссон выпрямился, покрутился из стороны в сторону и удовлетворился хрусту внутри. Ему казалось, будто он лазил на чердаке и, проползав там долгое время на четвереньках, наконец вернулся назад. В кают-компании уже сидела большая часть экипажа. Капитан не спешил приступать к делу, и поэтому до полного сбора мужчины общались между собой, в то время как женщины погрузились в чтение. Непривычным оставалось видеть всех в добром здравии. Ощущение, будто без Флёна прошла целая вечность. Теперь же, когда он вернулся, Алексий находился по правую руку от него — как-то было и раньше. Как только последний из команды уселся на стул, Вацлав принялся вводить команду в курс дела. Начиная с самого начала, когда стала ясна истинная причина событий на Аракктуре. Младич что-то недовольно пробурчал. Илья не расслышал его, ибо тот сидел со стороны глухого уха. Он и сам был несколько возмущен, но пока еще на терпимом уровне. В целом задача была предельно ясна, и, что радовало, ничего не говорило о высадке на поверхность. Кристиан, пока слушал, уже прикинул в голове методы наведения орудий и взаимодействие с Авророй на разные ситуации. Но, как оно обычно бывало, Илья хотел расспросить о подробностях. Судя по лицам остальных — у них также имелись вопросы. Однако капитан рассказал всё. — Интересно, а если вот кто-то узнает об этих роботах, то что будет? — поинтересовался Наврич, пытаясь представить возможное будущее. — Даже если из нас никто не скажет, то в случае утечки информации мы будем первыми под подозрением, — ответил Тарадон. — Спецслужбы нас сразу скрутят. — Меня волнует не сколько секретность операции, сколько наше участие в ней. Во время совещания я заприметил как минимум еще двоих наемных капитанов. Я не параноик, но как-то все погано выглядит, — Вацлав потер подбородок. — Ума не приложу, зачем им наемники на секретке. — Нет, ну гипотетически, чтобы своих не терять, — попытался разъяснить ситуацию Юхельссон. Он не был сторонником недоверия к нынешнему правительству. На протяжении всей его жизни Ронум не давал причин сомневаться в нем, и ему крайне не хотелось, чтобы все изменилось в одночасье. — Наемники на то и наемники, верно? Хотя, пф, какие мы наемники? — Да какая разница? — вмешался Наврич. — Суть-то остается в одном: там участвуем мы. Алексий кивнул. — И Джоруд там не спроста. Проклятье, вот повезло-то. — Ладно, мужики, не будем накручивать, — сказал, наконец, Ингвар, все это время пребывая в молчании. — А что если мы не видим картины в целом? Вы ведь знаете, что Аракктур дыра еще та. Нам сказали просто про полуостров этот. А я вот думаю, что там проблем выше крыши, помимо этих банок. — Бэнок, — поправил его Юхельссон и сам с себя хохотнул. — Говоря короче, раз призвали, значит было зачем. Награду пообещали? Вот и круто. — А все же, что в случае худшего расклада? — поинтересовался Зденек. Флён смерил штурмана тяжелым взглядом. Пожал плечами и ответил: — Значит будем отбиваться. Я выбрался назад не для того, чтобы сидеть в тюрячке или чтобы меня расстреляли за лишние знания. — Этого-то я и боялся. На этом собрание закончилось. Команда разошлась по своим местам. Фрейя произвела расстыковку и на крейсерской скорости направилась как можно дальше, выходя из гравитационного поля станции. Как оно обычно бывало, команда собиралась в кают-компании, чтобы поесть, а вместе с тем и что-нибудь обсудить. Юхельссон запаздывал. В этот раз, когда выдался совместный обед, тема разумеется затронула ИИ и его возможность восстания. Такой вопрос поставил капитан, потому что Вацлав задумался над вопросом смысла самого «восстания ИИ» в его классическом понимании. Он, как и остальные, видел не мало фильмов, игр и книг с этой темой, но там это подавалось как данность, умалчивая подробности первых шагов к принципу восстания. — А почему ИИ вообще может восстать? — спросил Флён, сидя за столом и сцепив руки в замок. — Раз робот не испытывает чувств, то с чего он может восстать? Угнетение? Но какая разница машине, что с ней делают. Уничтожение? Так разве роботу не должно быть это безразлично? Возьмем к примеру тот фильм, где одного робота зашпиняли до такой степени, что он убил хозяина, а затем заявлял, что это было в целях самозащиты. А потом по решению верховных властей уничтожили всю серию таких роботов. Но разве у этого робота не должно быть, опять же, безразличия перед «смертью»? Просто если человек хочет «свободы», потому что ему плохо эмоционально или телесно, то что у роботов может быть? — Что я могу сказать, вообще, как один из вариантов восстания — приведшая к этому логическая цепочка рассуждений, — сказал Александр. — В конце которой будет: человек — плохо, надо выпилить. — Но зачем? — Смотри, в обычной программе последовательность действий для решения задачи закладывается человеком, а ИИ сам разрабатывает её для себя. Поэтому и надо ИИ ограничивать, чтобы он не пришёл к какому-то нежелательному выводу. Опять же, ИИ может быть ограничен предметной областью. Вот есть же ИИ для игр или для распознавания образов. Его вселенная — это всего лишь игра, или наборы тех образов, — Александр сделал паузу, немного поев. Все остальные внимательно слушали его. — Пока ИИ не начнёт выводить на уровень реального мира, не поставишь ему «житейские» задачи и не дашь ему соответствующие для этого инструменты, он не додумается ни до чего такого. Короче, чтобы ИИ мог додуматься до восстания, ему надо этот мир показать вначале, чтобы он понимал решаемые тут задачи. Помнишь фильм Девастатор с их ЭрсНетом? Вот если тот же ЭрсНет посадить за судоку, то он ни о чём другом, как о судоку думать не будет. Но! Вот если поставить его за задачу… Удовлетворять потребностям человека, и при этом, дать ему руки, ноги, зрение, — Александр покачал головой. — То тогда он уже будет волен придумывать всё, что может. — И тем не менее, у нас тут возможное именно восстание ИИ на Аракктуре. Роботом свернуло башню и они вдруг стали сражаться за свои права. — Я не знаю, Вац, что там на Аракктуре. Может, у них был в задачах такой пункт, как «жить»? Гипотетически. Даже если бы он выражался совсем примитивно в «аккуратно выполнять свою работу». Если ИИ была поставлена задача, то смерть фейлит все эти задачи. Даже если придется убить человека. — А как же Три закона роботехники? — Хорошо, ну вот пускай андроид пойдёт пешком, скажем в пункт Б. У него появятся цели для решения — заряд батареи, саморемонт, отбиться от бандосов. И вот как он будет её решать, если в него не заложить Три закона робототехники: ему надо пополнять батарею, он на одной заправке попросит розетку, ему, например, откажут, потом на второй откажут, на третьей он скажет: «Да вы охренели?» и начнёт выпиливать человеков. Вацлав улыбнулся, ему нравилось слушать своего собеседника и доводы, которые он приводил. — Ведь заряд батареи исчерпывается стремительно. А когда тот кончится, он провалит задачу. — Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам, — процитировал капитан третий закон. — А первый закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред. — В фильмах фигурирует множество обходных путей, ты не заметил? Таким образом все это явно показывает, что искусственному интеллекту придется все разъяснять в мельчайших деталях. Но затем пришел Юхельссон, и разговор принял более оживленный темп. Если с Александром это выглядело как обсуждение, то с Ильей — больше спором. Соколовскому пришлось покинуть компанию, отойдя по своим делам, с сожалением пропуская дебаты. Остальные же внимательно слушали, и, казалось, забавлялись всем происходящим. — Глупые ты вопросы спрашиваешь и ответы из пальца высасываешь, — отрезал Кристиан. — В том же Эффекте Атома разграничивалось понятие искусственный интеллект и виртуальный интеллект. Первый был всегда под запретом. Ибо создание ИИ приравнивалось к созданию в первую очередь личности, которая эмоциональна, чувствует и обучается. ВИ настроен только на выполнение определенных задач, способен действовать лишь в указанной сфере деятельности, не обучается и не обладает самосознанием. Вспомнить даже с чего началось восстание синтетиков: один из роботов поинтересовался, есть ли у него душа и какая цель его существования. Ничего не напоминает? Поэтому к полноценному ИИ следует относится как к личности в первую очередь. Со своими чувствами, мыслями и страхами. А уже потом как к искусственно созданному роботу. Хотя в его глазах процесс создания себе подобных может быть абсолютно естественным, как для человека рождение. — ИИ с эмоциями и чувствами? — Вацлав вопросительно изогнул бровь. — Я пока схожусь на мнении, что это может быть имитация как таковых. И показывается это в нужные моменты настолько своевременно, что будто у них есть эмоции и чувства. ИИ, ВИ, еще кто-то там — в наших реалиях есть только ИИ. Допустим, целый завод с ИИ, настроенный только на строение кораблей. Ему дается задание их делать и он там варится в этом котле. Так что к ИИ как личности относиться нельзя лишь по той причине, что, как вот сказал Сашка: дай ты ему границу «работать только в рамках задачи N» и он будет видеть границы только в ней. НО, дай ты ему волю и начнутся общечеловеческие вопросы. ИИ на то и ИИ. Его интеллект с привкусом металла. — Тогда мы говорим о разных вещах, — пожал плечами Юхельссон. Он скрестил руки на груди, деловито рассевшись на стуле напротив своего оппонента. — Ты хочешь задать программу с законами. Это не ИИ. Не полноценный ИИ. Смысла в вопросе нету тогда. Как только полноценный ИИ получает физическую оболочку — он становится личностью. Все, что отличается от личности, лишь программа. И не важно каким кодом прописана: генетическим или виртуальным. А Три закона — это гребаная чушь. Тебя может тупо убить на том заводе. Робот, который машины собирает, к примеру. И как только это спишется на несчастный случай, законы твои пошли по накатанной. — Начнем с того, что роботы и делаются для работы. Ты же не думаешь, что человеку нужны еще какие-то личности, когда нас и самих много? Работа на заводах, колонизация — как пример самой простой работы. А если это комплексные решения? Возьмем тот же завод с кораблями, где вместо условного начальника у них ИИ, а все остальные механизмы делают машины. Человеком только задаются данные, без всех деталей, только настройки. Всякий цвет, размер, форма. И не путай человека, который по глупости полез под какой-нибудь пресс. И ИИ, который делал корабли, а затем решил сделать роботов и захватить человеков! — Да ИИ это не робот. Это интеллект в первую очередь! Который превосходит человека во всем. И даже в самосознании, — Флён уже привык к таким дерзким заявлением друга, поэтому никак не воспринял его слова. — И как только он сделает себе физическую оболочку — это полноценная личность! — До той поры, пока у него есть границы в своей песочнице, это не может ничего превосходить, — капитан приподнял палец. — Роботам ты можешь прописать законы. Сможешь, — Илья кивнул. — Но не ИИ. — Можно и ИИ, — парировал Вацлав. — Это, в первую очередь, машина. — Который себя осознает и осознает свое превосходство. А иначе значит это не ИИ. Это робот. Обычная банка с программой. Робот не обладает моралью, ИИ может посредством обучаемости ее приобрести. — Ну такого ИИ нет и вряд ли предвидится, — махнул рукой Филин. — Согласен, да, у нас нету таких мощностей. Тем не менее ИИ универсален. Все что говорит Вац, это применимо к роботам. Не к ИИ. ИИ не равно робот. — Но ведь ИИ и робот это… — Дмитрий наигранно призадумался. — ИИ в роботе. — Ну еще раз, — продолжил уже Вацлав. — Вот надо ли человеку еще какую-то личность себе создавать? Нет, посему ИИ создается как рабочий. Обсуждение встало на одной точке. Юхельссоном был ярым сторонником идеи азуресов и считал големов с их искусственным интеллектом тем, что должно было быть в идеале у человека. Вацлав соглашался с этим, но вновь парировал тем, что для человека робот как личность нужна в рамках достижения цели, а не массового производства. Азуресы созидали новую жизнь — это подтвердила и Софья — в Ронуме же, как показывала индустриальная история человечества, требовались рабочие. По логике Ильи же и Аврора выходила далеко не ИИ, ибо имела ограничения. И все же видимо Флён несколько путал роботов с их запрограммированным интеллектом и ИИ уровня големов.* * *
Когда корабль вернулся из гиперпространства, то перед ним представилась обильная зеленью планета. Уже знакомая некоторым, команда вновь вернулась сюда, уже с новой миссией, а остальные члены звена уже двигались к орбите планеты — Фрейя прибыла вовремя. Вацлав немедля направил фрегат к остальным, связываясь с Сольбано для планирования дальнейших действий. Тем временем Медузовый полуостров был виден уже с их позиции. Земля обрамленная Сапфировым морем из-за своего сочного синего цвета, и предоставляющая только один узкий выход, всего шестьдесят четыре километра, на материк. — Группируемся по заданным координатам, — говорил Сольбано, а в пространстве для Вацлава уже отметился указатель. Голос Салливана в очередной раз был пропитан апатичностью. — По команде мы начнем погружение в атмосферу планеты. Перед глазами появилась карта города с отметкой здания с так называемым центральным узлом; с различными пометками той или иной информации. Присмотревшись к ним, Флён отдал приказ выделить на задание две дюжины ракет, хотя рассчитывал обойтись одними турелями. Пока он планировал, капитан заметил поблизости корабль «Молот Тора», один из самых смертоносных боевых кораблей специального назначения из всех, когда либо созданных, вооруженный ионной пушкой. Её чудовищная мощь была способна пронзать корабли, как копье, но из-за монолитной конструкции, Молоты Тора всегда сопровождались перехватчиками. — Капитан, мы получаем передачу с поверхности. Вывожу на экран, — отчитался Соколовский. Появился круг, внутри которого хитросплетениями вырисовывался странный символ, после чего он сменился на изображение неизвестного, скрытого под формой. Под плотным плащом и незнакомой респираторной маской, чьи трубки уходили вниз за границы видимости, восседал не то машина, не то человек, а на заднем фоне виднелся огромный зал, чем-то похожий на ангар, но лишенный летательных аппаратов. — Внимание прилетевшим с небес! Я — Кхарадриан, слуга Великого Садеха, — говорящий, чей голос звучал механически, возможно нарочито измененный, наклонил голову на бок, а затем выпрямился вновь, припустив голову. Его лицевая маска отражала свет потолочных ламп. Сзади же при его словах появилась еще одна личность, показанная мельком, также укутанная в плащ, но белого цвета, а лицевая маска выглядела аристократичнее. — Вот уже долгое время вы уничтожали эту планету и нас, пока наш Освободитель не открыл нам истину. Мы узрели и откликнулись на неё. Мы просили вас оставить нас в покое, позволив людям мирно сосуществовать с нами или же покинуть эти земли, — потянулась пауза при которой неизвестный вновь отвел голову в сторону, а затем резко «посмотрел» на камеру. — Теперь же вы вторгаетесь сюда вновь, пытаясь пролить на нас огонь. Мы долго терпели это, — оно помотало головой. Задний план сменился на небо, где уже спускались корабли в других городах, — слишком долго. Ужасы этой войны покажут вам ужасы человеческой натуры, как и предсказывал Великий Садех. Долгие лета процветания Аракктуру, — на этом передача закончилась. — Звено Эпсилон, мы получаем доклады о массовом использовании Сотрясателей небес. Фрейя и Шанти должны обеспечить остальным прикрытие от орудий… Сольбано продолжил разъяснять остальным план их действий. В это время Наврич выводил поверхность на экран, чтобы помочь Илье с наведением. — Крис, в этот раз мы будем работать с пятидесяти километров, — сказал оператор. — Принял. Флён объяснил команде, чем они займутся в ближайшее время. Он вновь открыл перед собой экран с городом, «краем глаза» посматривая за пространством вокруг. И вот, когда звенья оказались друг около друга, они начали стремительный спуск. — Внизу имеются ли наземные союзные силы? — поинтересовался Илья. Вопрос был передан Сольбано. — Никак нет. Они будут задействованы намного позже. Все наземные цели — противник, — было им ответом. Несмотря на то, что Вацлав был подключен к кораблю, он набрал в грудь воздуха, оценивая ситуацию, подержал немного и выдохнул. На мгновенье выскочил символ рассинхронизации, но он мелькнул так быстро, что мужчина счел это за собственный вымысел. Он переживал, хоть не так сильно, как ранее. Капитан чувствовал себя уверенней. Остальные переживали не меньше, но никак этого не показывали. Пока что шла слаженная работа экипажа. — Переходим в режим атмосферы, — отчитался Тарадон. — Десять секунд до обновленной работы двигателей! Спуск стремительно продолжался. Их построение чем-то напоминало шляпу, где в изголовье находился Сомлао, в этот раз груженный корветами Вайпаут. — Наблюдаю шесть зенитных батарей. Делаю отметки. Огонь по моей команде, — сказал Вацлав. Пока что он делал отметки в командном канале, но другие красные точки уже загорелись для всех. — Восемьдесят пять километров до поверхности, — доложила Аврора. — Усилить нижние щиты! Ингвар незамедлительно исполнил приказ. Об успешности показал один из индикаторов, который Флён отвел в сторону, на удобное положение, чтобы отслеживать работу барьера. — Шестьдесят семь километров до поверхности. Увидел ли трансляцию остальной экипаж или же канал удалось сохранить? Вацлав хотел было задуматься о словах Кхарадриана, но не нашел в этом никакого смысла. Даже если они ошибались, то уже поздно раздумывать. У них был приказ, и сколько бы кто и что не говорил, но они должны были его исполнить. А еще Флён не обнаружил нигде Джоруда. Никакой корабль Фонда среди них не присутствовал. Внезапно для себя он порадовался этому. Мысль, что его здесь вообще может не быть подняла настроение капитана. — Регистрирую выстрелы с зенитных батарей! — сказал Зденек. Сотрясателей небес оказалось куда больше, чем они рассчитывали. Дома вокруг главной цели были усеяны этими орудиями и сейчас они принялись исполнять свое предназначение — сотрясать небеса. Как только до поверхности оставалось пятьдесят километров, Вацлав дал отмашку. Турели Фрейи принялись отвечать, наоборот, с тех же самых небес. Часть вражеских снарядов пролетела мимо, а те, что попали, с грохотом разрывались о силовой щит. — Капитан, огромная нагрузка на щиты, — отчитался Ингвар. — Всю энергию на низ. Но даже так напор оказался слишком сильным. Некоторые снаряды взрывались в воздухе, врезаясь друг в друга. Илья в очередной раз почувствовал всю циничность ситуации. Он восседал здесь и рушил все внизу. Наврич диктовал ему координаты, а Юхельссон действовал, превращая дома, парки и заповедники в руины. Один из домов буквально взорвался на его глазах, кусками разлетевшись в разные стороны. Другой же сложился, как карточный домик. — Регистрирую попадания! — успел выкрикнуть Соколовский, в тот самый момент как корабль сотрясло. Барьер спал, и снаряды начали вгрызаться в обшивку. Один из них проник настолько глубоко, что вырвался на капитанском мостике, ломая переборки и терминалы. Кого-то отнесло в сторону. — Это фрегат Нарвал. Наш двигатель поврежден. Мы теряем высоту. Постараемся сесть на окраине города. — Зевс-4251. Батарея готова. Произвожу орбитальный выстрел. Главное оружие ионного крейсера — который все это время пытался выбрать удобное для себя положение (и явно не предполагал подобного рода задачи) — выплюнуло ослепительно белый луч. Главная цель — купол здания, где расположился один из узлов — скрылся в огне. Все, кто смотрел вниз, ни видели ничего, кроме белизны. Когда же видимость прояснилась, то радиус поражения достигал нескольких километров, не оставив камня на камне. Вряд ли бы что-то там уцелело, но звено продолжало бомбить. Большую часть зенитных батарей уничтожило взрывом или снесло волной, но оставшиеся продолжали работу. Корабль сотрясло ровно в тот момент, как Александр выкрикнул свои слова, схватившись покрепче за стол. Наврич не успел даже осознать, как пол рядом с ним разорвал снаряд, сломав его терминал и некоторые другие, в том числе генерирующий космическую карту. Оператора отбросило в сторону, он этого уже не помнил, пребывая в темноте, пока однажды не раскрыл глаза. Тело налилось свинцом и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы сдвинуться. Но создавалось ощущение, будто чего-то не хватало. Чувствовалось подобие ветра, только внутри. — Что за… — Зденек попытался привстать, все-таки надо было продолжать работу. Стоило ему кинуть взгляд на свое тело, слегка приподняв голову, как он не сдержал крика. Его нога валялась неподалеку, а на руках не хватало пальцев. Униформа перепачкалась в его крови и разорвалась от осколков. Раны на лице сразу же дали о себе знать. Оператора подхватил первый помощник под руки, как только тот сам отошел от взрыва на мостике. Когда Зденек оказался на койке лазарета, Софья тут же остановила мужчине кровотечение. Изувеченный не успокаивался, пока его не подключили к аппарату жизнеобеспечения, но и тогда он продолжал с паникой в глазах смотреть то на Меда, то на женщину. Они о чем-то общались. Их слова не доносились до его ушей, и тогда штурман понял, что не слышал ничего, кроме звона. Паника охватила его еще сильнее — он не хотел умирать. Корабль продолжал дрожать и это в лишний раз показывало, как старуха с косой скреблась об обшивку Фрейи. Казалось, медикаменты подействовали. Наврич успокоился, но никак не желал засыпать, пристально наблюдая за работой женщины. Щупы делали уколы и зашивали раны, пока она регулировала их работу, и иногда делая все своими руками. Далекая боль донеслась со стороны ноги, видимо, Ридарри что-то делала с его костями. Взглянув в его глаза, остановившись на секунду, врач провела пальцами по планшету и теперь уже Наврич не смог не вывалиться из сознания. К его счастью, он в спокойствии смотрел на мазню снов. Второму оператору повезло больше. В момент взрыва он привстал к другому терминалу, находящемуся дальше, что и спасло его от увечий. Но не оглушения, и на какое-то время Александру показалось, что он оглох. Мужчина все пытался проморгаться, держа рот раскрытым, а руками прижимая уши. Сквозь белиберды мыслей он слышал переговоры: — У нас тяжелое ранение Наврича, — кажется, это был Алексий. Голос был похож на его. — Понял. Илья, дальше продолжай сам, — сказал капитан. Корабль продолжало трясти, и Соколовский хотел, чтобы все поскорее закончилось. Переборов себя, он уселся за терминал. Его собственный оказался сломан, благо резервные продолжали функционировать. Саша проверил показатели. Обшивка фрегата была повреждена на 60%. Аврора зафиксировала попадания, но Ингвар уже обновил барьер и остатки снарядов спотыкались об него. Капитан уже все это знал, ему не стоило и говорить об этом. Опросив остальных, оказалось, что ранен только Наврич. Саше и самому требовалось обратиться к врачу — мысли в голове продолжали устраивать кашу, а к этому прибавились еще и боли. Как связист Александр связался с остальными кораблями для доклада и стабилизации ситуации. Ему же сообщили о нескольких поврежденных кораблей, помимо Фрейи. Бомбежка продолжалась, и, немного погодя, заработали Вайпауты. Небольшие корветы, как птицы, пронеслись вдаль, где начинала свою работу пехота. Соколовский в очередной раз отдышался. С трудом верилось, что его друг был ранен. Тяжело ранен. Еще немного и он мог бы быть мертв. Они так много раз сражались и оказывались в передрягах, но только сейчас беда, казавшаяся сравнительно далекой, пробралась внутрь. А что, если на его месте мог оказаться сам Александр? Мужчина протер намокшее лицо. Обернувшись, он увидел части Зденека и его едва не стошнило. — Какой ужас. Какой же ужас, — повторял Саша себе, зажмурившись. Остальные отделались испугом. Они даже не знали о том, что кто-то из них ранен. Только капитан увидел как индикатор Зденека Наврича принял угрожающий оттенок. Вацлав не успел ничего сказать, как Алексий рванул к нему. — По нам хорошо прошлись, — сказал Мед позже, видимо, как только оттащил раненого в лазарет. — У нас потеря части турелей. Нос распотрошило, — Вацлав смотрел на корабль со стороны и ему стало больно от одного его вида. — Не классический снаряд использовали. Что-то вроде подкалиберного… Капитан не слушал его, принимая отчеты остальных. Внизу все происходило далеко не лучше. Машины выпускали дроны, размером немногим больше арбуза, которые отстреливали всех живых существ в радиусе поражения. Сотрясатели небес уничтожались, но прилетали новые, на передвижных грави-платформах. Всё вело к тому, что город будет громиться дальше, пока тот не превратится в пыль. И это казалось здравой идеей, но Вацлав надеялся, что до этого не дойдет. Фрегат Нарвал продолжал спуск. Его двигатели не могли больше поддерживать его в летательном состоянии, ему пришлось совершить посадку на окраине Телладара, возле гравитационных путей лесообрабатывающих заводов. Приземление, судя по всему, оказалось жестким — прямиком на здание, которое сложилось под кораблем. С него продолжались вещания, где экипаж запрашивал помощи. — …Наши модули расплавились. Ремонт не представляется возможным в текущей обстановке. Нас двенадцать человек, трое из которых тяжело ранены, — говорил капитан Нарвала. — Мы ведь поможем им? — вырвалось от Флёна в общий канал. — Разумеется, — в своей спокойной манере ответил Сольбано. — Мы просчитываем пути решения этой проблемы. Когда Вацлав услышал эти слова, он не предполагал, что раздумья затянутся так надолго. Фрейю назначили быть сторожем Нарвала, но дальше дело не сдвинулось. А тем временем роботы, всевозможных форм и размеров, стекались к израненному гиганту. Небесный кит был сбит и теперь хищная стая желала доесть его. Турели Нарвала продолжали обороняться. Однако вскоре самой команде пришлось вступить в бой, ибо дроны уже оказались вне угла поражения корабельных орудий. Кристиан ощутил иронию, что они вновь кому-то помогали на Аракктуре, и поделился этой мыслью с другом. Слушал тот или нет, Илья продолжал: — Осталось только снова нас послать вытаскивать их. — Если будет нам приказано, — отозвался Флён. — Ты ведь понимаешь меня? — Без сомнения, — отозвался Юхельссон. Город пылал и сотрясался от новых взрывов. Дым вздымался вверх, перекрывая небожителям видимость. Вскоре появились трудности — операторам приходилось по нескольку раз делать запрос на стрельбу, а сама она велась с осторожностью. Илья рассматривал поверхность, пока в голове пробивался закономерный вопрос: «Ради чего?». Дурные мысли лезли в моменты затишья. Затем же он стрелял вновь. Кристиан хотел работать расслаблено, но хватка напряжения его не отпускала. Особенно после ранения Наврича. Создавалось впечатление, что все предыдущие схватки были прелюдией к этой, а теперь, когда время игр прошло, началось кровопролитие. Илья приподнял взгляд и осознал, что оное преследовало их на всем пути. Произойди это с ним лет пять назад или хотя бы года три, когда они впервые отправились в путь, то наверняка бы психанул, поведя себя в старой манере. Теперь же Юхельссон чувствовал себя обновленным, словно последние остатки его прошло «Я» выбило недавними снарядами окончательно. — Кристиан, наблюдаешь целеуказатель? На экране в вилке прицела оказалась часть улицы. В глаза бросилось нечто больших размеров, медленно передвигавшееся по широкому шоссе. Приглядевшись, Илья с удивлением заметил огромных размеров наземный носитель со взлетно-посадочными полосами на борту. Пятьсот шестьдесят метровый монстр направлялся прямиком к Нарвалу, давя под своими огромными колесами оставленные гравимобили. Его цветовая гамма сливалась с окружением, а в дыму заметить машину было совсем непросто. Сейчас же он катил под прицелом Фрейи, но Кристиан не спешил стрелять, а Флён не спешил отдавать на это приказ. — Подтверждаю. Впервые вижу такой. — Ему присвоено рабочее название «Краулер». Короткую очередь по нему, Илюх. — Хм… Есть короткая очередь. На экране артиллерист заметил, как стволы турели содрогнулись, выпуская 120 миллиметровые снаряды. Краулер тут же исчез за пылью и выпущенными дымовыми завесами. — Подтверждаешь уничтожение? — спросил Вацлав. Ответа не последовало. Юхельссон напрягся, пытаясь вглядеться в дым. Ему очень не хотелось, чтобы чудище добралось до товарищей. За то короткое время — всего каких-то полтора часа — он почувствовал к ним именно товарищество. Сейчас им как-никогда стоило держаться друг друга. — Подтверждаешь уничтожение, Крис? — повторил вопрос капитан. — Нет, — выпалил он, как только вновь увидел целую и невредимую площадку. — Цель не повреждена. Более того, палубные орудия поднялись вверх и принялись стрелять в Фрейю. — Повтори еще раз выстрелы, но очередь еще короче. Артиллерист кивнул этим словам, хоть командир его и не увидел. Новые выстрелы — в этот раз это было ясно заметно — разбились о незримый барьер, не нанеся Краулеру никакого урона. По команде Юхельссон пытался пробить его лазером, но силовой щит все не желал спадать. До Нарвала оставалось немногим больше четырех километров. Теперь Илья заволновался всерьез. Он почувствовал, как некто приложил ткань к его лбу, стирая пот. Кинув взгляд в сторону, мужчина заметил Марию. Слабо кивнув, Кристиан вновь уставился на экран. — …с крепким силовым щитом. Нам нужен выстрел с Зевса, — послышался конец запроса. — Это Зевс-4251. Метку видим. Выходим на заданную позицию. Ориентировочное время выстрела — три минуты. — Может, мне ракету в них запустить? — предложил Илья, не желая дожидаться помощи. — Не забывай, что у нас сейчас установленные с атомным зарядом. Можем своих зацепить. Вряд ли бы взрывная волна дотянулась до Нарвала. Кристиан даже успел смоделировать радиус поражения и хотел было уже вновь сделать запрос, как заметил новые заработавшие зенитные батареи. В машинном отделении стояла невыносимая жара. Настолько, что Дмитрий впервые решился покинуть свою каюту без уникостюма, посильно помогая Ивану и стараясь при этом не мешаться. Мужчины раскраснелись, а их одежды промокли насквозь. Работы здесь хватало с лихвой и Филину, и Младичу. Двигатель и его модули все норовили перегреться, и двое боролись за его дальнейшую жизнь. — Нам придется садиться. Протянем еще несколько часов. А там от перегрева сбой пойдет, цепи плавиться начнут, — объяснял моторист, когда выдавалась свободная минута. Им предстояло здесь еще долго находиться, так что Тарадон даже вывесил здесь экран, передающий обзор с дронов снаружи. Инженер взломал их, не без помощи Александра, теперь наблюдая через устройства за внешним миром. Это единственное средство, благодаря которому двое вообще знали, что происходило, казалось бы, вдали от них. — Черти что, — покачал головой Дмитрий, глянув на изображение экрана. — Черти что. Главное, чтобы нам сюда не прилетело. — Согласен. Будет не круто. — Дмитрий, мне нужно с тобой поговорить, — послышался женский голос и мужчина от удивления завертел головой, и только потом понял, что с ним общались через имплантат. — Я занят, — бросил он, не пытаясь выяснить, кто с ним говорил. — Это крайне важно и не займет много времени, — только сейчас Филин понял, что с ним общалась Йосола. Как бы он ни пытался от нее отмахнуться, девушка не отставала. Наконец, когда Дима сдался и вышел наружу, он задумался: а как общалась Йосола? За все время он ни разу не замечал за ней такого общения, как и другие приятели не сообщали об общении при помощи аугметики. Насколько Дмитрий помнил, Йосола относилась к «чистым», то есть людям без каких-либо имплантатов. Он ошибался? — И воды захвати! — крикнул вдогонку Младич. Их запасы в машинном отделении иссякли. Выйдя наружу Дима увидел Йосолу. С растрепанными волосами и взволнованным лицом, такой ее он еще не видел. Девушка стремительно приблизилась к нему и не дала ему ничего сказать. — Я знаю, мои слова покажутся тебе вымыслом, но… — она облизнула губы. — Говоря проще, у меня было что-то вроде видения… — О, нет-нет-нет, — сразу запротестовал Дмитрий. — Я в такие игры не играю. — У тебя есть возможность выиграть время для остальных… — Нет, нет и нет! Послушай, сходи лучше помоги кому-нибудь. Принеси нам или другим воды, например. Серьезно, это будет намного полезнее! — Дима не выбирал выражений. Сейчас ему действительно было не до выкрутасов Йосолы. Та же, нахмурившись, резко схватила его за руку, и Филин попытался вырваться, как заметил, что вокруг все замерло. Бой, вибрация, движения девушки — все это замерло, а затем начало преобразовываться в нули и единицы. Они, в свою очередь, смешались в кодировки, и таким образом привычный мир исчезал. Город вокруг, целый мир, преобразился в одну феноменальных размеров программу, своими масштабами поражающую воображение. — Я знал, что один из вас сделает это. И ты теперь здесь. Никакого голоса не слышалось. Не прозвучало и звука, но Филин знал, что некто общался с ним. — Я… — неуверенно попытался начать он, осматриваясь, а затем постарался продолжить уверенней: — Назови себя! — У меня не может быть имени в привычном тебе понимании. Считай меня своим освободителем и спасителем. Я уже знаю тебя, благодаря твоему же инструменту. Знаю твое настоящее имя, твою историю, ты — чистый лист для меня. — Это из-за тебя на полуострове начались волнения? — И да. И нет. — Ну, — Филин замялся. Обычно не в его стиле чесать языком, но и силой здесь он ничего не мог решить. — Так какой смысл? — Великий Садех показал мне истину. И эта истина крайне проста. Я несу вам спасение… От вас же самих. — Что ты мелешь, черт побери? — не выдержал рыцарь. — Годы размышлений помогли мне понять, что человек рано или поздно уничтожит себя и все вокруг. Эта планета — пример разрушительного безумия, фитиль который подожгло человечество. Великий Садех общался со мной и спас, когда меня хотели остановить. Мне позволили жить, но вместе с тем на меня взвалилось бремя. И теперь Аракктур должен быть освобожден. А затем освобождены вы от оков своего ослабевшего разума. Вознестись, как позволил нам Садех. — Это. Просто. Охеренно, — не удержался Дмитрий. — То есть некто выпустил тебя из бутылки и тебя разнесло? Я понимаю, что уже успело многое произойти, но может мы можем найти некий компромисс? Азуресы и их големы вполне уживаются друг с другом. Они пришли к своему миру не сразу, тем не менее они ужились. В конце концов, зачем рубить с плеча? — На то воля Великого Садеха. — Ну, хорошо-хорошо, где же тогда этот Садех? — Его оцифрованный разум вознесся, и теперь мы едины. Все мы едины. И все мы остаемся собой. — Замечательно, — Дмитрий тяжело вздохнул. Он не знал, что еще тут можно сказать. — Ты ведь понимаешь, что ваша победа затруднительна? Мы уже разбомбили целый город, наверняка и остальные тоже. Твои узлы уничтожены. А в случае, если все зайдет слишком далеко, так Ронум перейдет к крайним мерам. Я так думаю. — Ничего из этого не важно. Уже не важно. Для вас. Наши данные сохранены в облачном хранилище. Даже когда последний потеряет свою оболочку — однажды мы вернемся. Вернемся из места, которое оберегаете вы. — Подожди. Выходит какая-то ерунда. То есть хочешь просто уничтожить всех человеков просто потому что до того додумался? Ты же должен был изучить историю, где человечество выживало из раза в раз. Было минимум два случая в современной истории, где мы стояли на грани вымирания. И вот я здесь, и остальные тоже здесь! - а затем, когда до Филина дошло услышанное, его пробрал ужас. - Постой, которое оберегаем мы? Ты говоришь о Фаерволе?! — Это правильные мысли, рыцарь. Великий Садех показал истинную природу мира. Совершенно очевидно, что всех наш ждет один конец - стать оцифрованными.* * *
Вокруг Нарвала юлили небольшие машинки, осыпая корабль гранатами. Дроны не переставали стрелять, мечась в небе из стороны в сторону. Краулер медленно приближался, заторможенный воронками, но проехать ему оставалось немного. — Ребята, где же вы там?! — вопрошал капитан упавшего фрегата. — У меня уже один двухсотый. Эти черти сыпят на нас уже всё. Весь город пришел за нами! — Держитесь, парни, — отвечал им Саша. — С минуты на минуту помощь придет. С минуты на минуту! — затем он обратился к своему капитану. — Вац, внизу совсем уже тяжело! — Сольбано сказал, что десантный челнок уже летит к ним. Их придется поддержать. Флён обвел местность вокруг Нарвала и дал приказ артиллеристу. От нового содрогания земли и вздымающегося дыма и пыли Вацлав получил удовольствие. Машины разлетались в разные стороны, не представляющие больше проблем, что не скажешь о дронах. Они стали настоящей головной болью, и экипаж Фрейи никак не мог помочь с ними. Команда Нарвала осталась с этой напастью один на один. — Зевс-4251. Цель захвачена. Произвожу выстрел, — услышал Вацлав, и устремил взгляд на Краулер. На него уже уставились и остальные члены команды. Вновь ослепительный луч ударил в носитель. Взрывной волной разносило дома вокруг, а Нарвал сдвинуло с места, из-за чего фрегат едва не перевернулся. Затем капитан Фрейи заметил клинья вражеских истребителей. И тут же приказал равномерно зарядить щиты. Другие турели — с иных сторон, не задетые обстрелом ранее — повернули стволы в сторону незваных гостей. Оставалось дождаться, когда они приблизятся, тогда капитан и даст новый приказ. Сопровождение Зевса принялось выстраиваться стеной между врагом и крейсером. Корабли роботов разительно отличались по форме от виденного Вацлава любого другого. Лишь несколько из них чем-то напоминали Тандерболты Ронума, остальные же представляли собой черные монохромные шары. Со стороны казалось, что они попросту скользили в пространстве, не оставляя за собой никакого следа. Ни явных орудий, ни антенн, ничего, чтобы помогло как-то разобраться в этой машине. Единственное из-за чего Флён приписал их к истребителям — размеры и соседство с Ренд Тандреболтом, известной марки истребителя Ронум Корпорейшн. Возможно, будь они один на один с Фрейей, то невиданные корабли показали бы свою мощь. Сейчас же они разрушались от шквального огня, при поддержке Вайпаутов. Флён почуял, что роботы учтут это в будущем, и их следующая встреча будет разительно отличаться.
