Checking From Behind

В ретроспективе им следовало бы остаться у костра, где было светлее, и Ева смогла бы увидеть, что она вообще делает. Вместо этого они забрались в палатку девочек, и Исаку пришлось импровизировать: держать включенный экран телефона у лица, чтобы Ева смогла вытереть с него кровь. К тому времени как девушка усадила Исака на матрас и достала аптечку, нос Вальтерсена кровоточить перестал, а вот головная боль только набирала силу, и Исак морщился каждый раз, когда Ева касалась его кожи, на которой уже начали расцветать синяки. В остальном он был цел. Исаку пришлось несколько раз повторить команде, что ему не нужен врач, чтобы справиться с кровью из носа, и он был более чем счастлив наконец-то отгородиться от них всех тряпичной дверью палатки. — Я даже не видела, как это произошло. Все просто начали кричать, а когда я обернулась, Эвен вел себя, как настоящий псих. Я и не думала, что ты вмешался, пока не заметила, как его скрутили, — снова пожаловалась Ева и смочила еще один ватный диск водой, чтобы вытереть подбородок Исака. По крайней мере эта часть его тела не болела. — Мне казалось, там не во что вмешиваться, — пробормотал Исак. Говорить все еще было больно. — Я видел, как Эвен толкается и угрожает людям на прошлой неделе, но он не был таким жестоким. Это походило на то, что он просто устраивает сцену. Исак не был уверен, но ему показалось, что Ева закатила глаза. — Ну, он все равно это сделал. Почему? — Не уверен. Какие-то типично тупые нападки Вильяма. — Думаешь, с Вильде все будет хорошо? Может, мне пойти за ней? — Ева осторожно протерла вокруг носа Исака и уставилась в аптечку, будто раздумывая, что делать дальше. Вариантов было немного, но Исак все равно передвинул телефон, чтобы свет фонарика упал на коробку, полную бинтов и пластырей. Сам он не отказался бы ото льда, но его, конечно же, не было. Исак также мог пойти к озеру, но перспектива отвечать на вопросы о случившемся тоже его не обрадовала. Он и сам понятия не имел, что произошло. — Все с ней будет нормально, — наконец-то ответил Исак, даже не обдумав это как следует. — Как бы я не ненавидел Эвена прямо сейчас, с Вильде он совершенно другой. Почему-то. Ева принялась шариться в аптечке, не ища, однако, что-то определенное. — Тогда почему он ведет себя так с тобой? — Не думаю, что он хотел ударить именно меня. Для разнообразия, — Исак указал на свое лицо. — Я просто попался под руку. — Его выгонят из команды? — Если бы мы выгоняли людей за каждую драку, никого не осталось бы. Исак явно видел, что Ева недовольна его словами, но девушка решила не заострять на этом внимание, за что он был ей благодарен. — Здесь нет ничего, что я могла бы использовать. Если только тебе не нужен плед. Исак попытался улыбнуться, но ему удалась только гримаса боли. — Спасибо. Я буду в порядке, — он взял из рук Евы бутылку воды, проверил, насколько та холодная и приложил к наливающемуся на лице синяку. Холода воде недоставало, но это все равно было лучше, чем ничего. За секунду убрав бесполезную аптечку, Ева отобрала у Исака бутылку, чтобы самой держать ее у его лица. — Поговори завтра с папой, — настала очередь Исака закатывать глаза, но когда он попытался перебить подругу, Ева продолжила, — Я не говорю пойти и поплакаться, что тебя обидели. Но эта драка была не на льду, и у Эвена даже причин не было нападать. Никто не любит Вильяма, но мы же не бросаемся на него с кулаками. — К сожалению, — Исак не был уверен, хочет ли он разговаривать с тренером. Он бы предпочел для начала лично поговорить с Эвеном, но по какой-то причине сомневался, что это произойдет. К тому же, прямо сейчас он лучше почувствовал бы, как его кулак врезается в этим симпатичные скулы, а не разговоры вел. Эвен был невыносим. Исак пережил бы ругань на льду, он научился игнорировать закидоны Насхейма, но с тем, что он устроил в этот раз, Исак мириться до конца сезона не собирался. Он либо избавится от Эвена, либо найдет другой способ, как положить всему этому конец. — Ты говорила с Вильде о вчерашней ночи? — спросил Исак, на что Ева помотала головой. — Едва ли. Она говорит, что ничего не было, мол, они просто смотрели тот сериал, а потом уснули. — Они не выглядят так, будто ничего не происходит. — Да, — согласилась Ева, переворачивая бутылку у лица Исака, но та уже совсем остыла, и Вальтерсен, взяв руку Евы, отвел ее в сторону. — Но опять же, люди болтают и о нас. Исак знал, что это правда, и конечно Ева тоже это заметила, но ни один из них не озвучивал эти слухи прежде. По крайней мере, не друг другу. Слова Евы повисли между ними, и Исак ощутил опасные вопросы, оставшиеся невысказанными, но заданными. Они все еще соприкасались руками, Ева сидела на коленях прямо перед ним, тонкая ткань ее юбки касалась бедра Исака, и он вспомнил о сегодняшнем утре, о том, каково это — чувствовать Еву на себе, ее тело против своего, ее наготу и мягкую кожу. Он чувствовал это тогда, и чувствовал сейчас. Что Ева ждала чего-то, будто одно ее присутствие здесь и сейчас было ее предложением, и теперь настала очередь Исака принять его или отклонить. До лета все было по-другому. Он не думал, что Ева ждет от него чего-то, не рассматривал возможность того, что ей может быть нужно нечто большее от него. Они были в порядке. Но теперь Исак ловил на себе ее долгие взгляды, чувствовал, как ее тело двигалось рядом с его, снова и снова вызывая в голове все те же вопросы. Это же он ощущал и сейчас. Ева не льнула к нему, как часто это делала, не смотрела прямо ему в глаза, а изучала его окровавленный нос и слегка опухший правый глаз, и все равно Исаку казалось, что он должен сделать что-то еще, а не просто поглаживать большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Сказать спасибо. Показать ей, что она желанна здесь. Он представил, как прикоснется к ней, подвинется ближе, как миллион раз на его глазах это делал Юнас… Но все, что Исак смог сделать, это опустить взгляд к их рукам, что едва различались во тьме. В палатке было слишком тихо, тогда как на поляне все еще переговаривался народ, только-только решивший сменить тему, но Исак не знал, что сказать. Он даже не задумывался о том, что хочет ответить сам, а только о том, что хочет услышать Ева. Ждала ли она, что он согласится, что конечно же между ними есть нечто большее? Что они не выглядят как друзья, потому что являются не только ими? Исак не хотел размышлять об этом раньше, но чем чаще они с Евой оставались наедине, тем сложнее было игнорировать все это. Почувствовав руку Евы на своем лице, Исак поднял глаза. В этот раз она не касалась его синяков, а убрала спавшую на глаза прядь волос, как сам Исак часто делал для нее. Хотя Ева двигалась медленно, Вальтерсен так хотел, чтобы она остановилась хотя бы на секунду, чтобы дать ему подумать. Его сердце начало заполошно биться в груди, совсем не так, как это бывало прежде, и Исаку это не понравилось. Он нервничал перед выходом на лед, но тогда его заряжал голод и адреналин. В этот раз его тело говорило ему, что он не готов. Он еще не принял решение, но рука Евы двинулась ниже, на шею, где она без труда могла почувствовать его бешеный пульс. Плавным движением она забралась на колени Исака и обхватила его бедра своими. В этот раз они были в одежде, но это не убавляло интимности происходящего. Их взгляды встретились, и Исак увидел в ее глазах все то же, что чувствовал сам: неуверенность и страх. Но в то же время в них было кое-что еще. Готовность узнать ответ, тогда как Исак только-только начал понимать, что был задан вопрос. Его тело ощущалось заряженным, но чем-то иным, нежели желанием привлечь Еву ближе, прикоснуться к ней поцелуем, обхватить ее талию руками. Он чувствовал ее вес на своих коленях и неловко вздохнул, выпуская стон, потерявшийся на ее губах, слишком близких к его собственным, так что ему оставалось только поддаться вперед и поцеловать ее, попробовать на вкус, наконец-то узнать, каково это вообще, целоваться. Давление на его пах было незнакомым и интригующим, но как только Исак решил плюнуть на все и использовать свой шанс, как только захотел наклониться и наконец-то сделать этот пресловутый шаг навстречу, за их спинами раздался звук открываемой молнии на двери палатки, и Ева в одну секунду отстранилась. Они могли бы оправдаться тем, что Ева просто осматривала лицо Исака, хотела получше разглядеть все раны, но по смущенному лицу Вильде было ясно — она точно поняла, что перебила нечто большее, нежели дружескую помощь. — Простите, — девушка поспешила выбраться из палатки и закрыть за собой тент, но Исак чуть пошевелился на матрасе, и Ева восприняла это как намек. — Не переживай. Эвен успокоился? — Ева пересела с колен Исака к его боку, достаточно далеко, чтобы казаться незаинтересованной. — Вроде как. Он переночует в машине Магнуса. Хочет побыть один, — Вильде застыла в проходе, не зная, стоит ли ей уйти, и Исак был благодарен ей за это, потому что это могло бы оправдать его уход — освобождение места для Вильде. — Если он хочет продолжать в том же духе, то я сам займу всю палатку, — Исак неловко перебрался через матрасы и пакеты, намеренно избегая взгляд Евы. Как только Вальтерсен оказался на улице, на свету, Вильде изо всех сил пыталась не пялиться на его лицо, но у нее ничего не вышло. Исак обнял девушку, чтобы дать ей несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, однако, когда они вновь посмотрели друг на друга, ужас с лица Вильде не сошел. — Ему жаль, — выпалила она. — Он вовсе не хотел бить тебя. Может, вы обсудите это завтра? Гримаса, отразившаяся на лице Исака, послала очередную волну боли в затылок. — Спасибо, Вильде, но я не в настроении разговаривать с ним. Быстро попрощавшись и пожелав девушкам спокойной ночи, Исак постарался как можно быстрее добраться до собственной палатки. Попытаться пройти незамеченным мимо практически всей команды было очень самонадеянно, и Исак смог забраться в спальный мешок и наконец-то закрыть глаза, чтобы полностью отдаться пульсирующей в голове, очень нескоро. Последней, о ком он должен был думать перед сном, должна была быть Ева. Их почти поцелуй, то, как сильно изменились их отношения, как Исак не был уверен, когда это произошло и почему. Он должен был думать о том, чего хотел, мог ли он представить их вместе, мог ли позволить своему телу хотеть ее, но в его голове роились совершенно иные мысли. Вместо Евы он думал об Эвене и о том, как тот выглядел, когда боролся с собственными товарищами по команде. Исак был свидетелем не одной драки на льду и вне его. Пьяные хоккеисты, набивающие друг другу морды прежде, чем выпить еще по одной и помириться, злые толчки в бортики, притирки к шкафчикам и подножки у велосипедных стоянок — обычное дело. Однако сегодняшняя стычка была совсем другой. Никогда прежде парни не срывались так легко и быстро. Исак уже знал, что скажут игроки. Хотя каждый из них тайно желал хотя бы раз увидеть, как из Вильяма выбивают все дерьмо, в этот раз все встанут на его сторону. Именно Эвен среагировал слишком остро, именно он проявил злобу, граничащую с жестокостью, и Исак должен бы согласиться с ними, в этом был смысл. И все же последнее, о чем он подумал прежде, чем уснуть, это выражение животной паники на лице Насхейма, то, как он совершенно не походил на того, кто только что буквально втоптал Вильяма в грязь. То была последняя мысль Исака ночью, но когда наутро он проснулся с дичайшей болью по всей левой стороне лица, злость мигом вытеснила все остальные чувства. Даже не смотрясь в зеркало, он знал, что синяк разросся под глаз, где собственная кожа казалась Исаку слишком горячей, чувствительной и странно тяжелой. И все потому, что Эвен не смог пережить какую-то нападку от Вильяма, каких Исак за свой век повидал тысячи. Прошлой ночью Вальтесен не злился, но сочувствующие взгляды команды за завтраком будто прорвали плотину. Исак присоединился к ним у затухающего костра, когда все были заняты подогревом остатков еды с вечера. Самому Вальтерсену почти ничего не осталось, так что он просто взял подсхошую булку и принялся ковырять ее. Он заметил Еву, сидящую рядом с Каспером, но девушка предпочла притвориться, что не увидела Исака. Это укололо сильнее, чем он ожидал. Нужно было просто поцеловать ее. Либо Исак просто не из тех, кого поцелуи приводят в восторг, либо он почувствовал бы это в процессе. В любом случае, нужно было выяснить это прошлой ночью. Вместо этого он, скорее всего, заставил свою подругу чувствовать себя ненужной, и продолжал делать это сейчас. Ему было необходимо все исправить. — Доброе утро, — Исак чуть не подавился булкой, когда рядом с ним на траву опустился Эвен. Совершенно спокойно, будто они были лучшими друзьями. — Хорошо спалось? — Нет, — Исак даже не задумался о том, чтобы повернуться к собеседнику. Как Эвен вообще дошел до той мысли, что Исак выспался после того, как ему чуть не размозжили череп? — Эй, — тихонько начал Насхейм тем голосом, которым обычно разговаривают с животным, чтобы не спугнуть. — Мне жаль, — все, чего хотел Исак, это чтобы Эвен ушел. — Пиздецки жаль, — добавил тот. И Исака это разозлило еще больше. Как он мог быть таким порядочным? После того, как рискнул всем сезоном, чуть не выбил Исаку глаз? — Мне жаль не за Вильяма. А за тебя, — повторил Эвен и положил что-то на траву рядом с Исаком, заставляя того наконец-то повернуть голову. Насхейм принес ему целую тарелку еды. Еды, которая выглядела гораздо лучше полузасохшей булки в руках Вальтерсена. Потянувшись к тарелке он совершил ошибку, посмотрев в глаза Эвена. На секунду ему стало стыдно, стыдно за выражение лица Эвена, когда тот увидел синяк, но потом Исак быстро вспомнил, кто именно его поставил, и развернулся еще сильнее, чтобы показать творение рук Насхейма ему самому во всей красе. — Исак, серьезно, — с трудом произнес Эвен, — Я все тебе возмещу. Мне очень жаль, что я ранил тебя. — Возмести это всей команде, играя завтра так, будто тебе действительно есть дело до нас, — с набитым ртом пробормотал Исак. — И съеби уже наконец. Эвен не ответил, но и не ушел. Он остался ровно там, где и сидел, в пыли рядом с Исаком, наблюдая за тем, как тот жует. Наверное, ему было нужно, чтобы команда видела — Эвен старается. Исак покупаться на это не собирался. За едой он смотрел на Еву, пытаясь разгадать ее настроение. Казалось, она была в норме, но Исак слишком хорошо знал ее. Ева старалась изо всех сил и слишком громко смеялась. Когда из палатки вышла Вильде и присоединилась к подруге, Эвен наконец-то тоже посмотрел на девушек. Хотя этого не произошло прошлой ночью, Исак надеялся, что драка раскроет Вильде глаза. Он не собирался вмешиваться в их отношения, но все равно хотел бы, чтобы все закончилось раньше, чем Насхейм успеет разбить ее сердце. — Если обидишь ее, я набью тебе морду, — Исак не собирался говорить это, но слова вылетели раньше, чем он смог хорошенько их обдумать. Когда Эвен озадаченно посмотрел на него, Исак мотнул головой в сторону Вильде. Ответом ему послужило простое «не обижу», но Исак видел, что Эвен хотел сказать что-то еще. Может, так бы он и сделал, но Вальтерсен поднялся на ноги и зашагал к своей палатке.