Checking From Behind

Понедельник прошел хуже некуда. Не только потому, что это был первый учебный день после каникул, но и из-за того, что фингал Исака, очевидно, вызывал неподдельный интерес у каждого в университете. Вишенкой на торте стал общий класс с Эвеном — курс химии, настолько тупой, что Исак ходил на него исключительно ради легких баллов. В перспективе Исак собирался стать биологом, хотя и надеялся, что хоккей станет его настоящей профессией. Если же этого не случится, он все равно сможет как-нибудь использовать свою степень, перейти в физиологию и стать интерном Эскиля. Химию Исак находил логичной, как и остальные предметы в курсе, с которыми у него не было особых проблем. Эвен же наоборот казался совершенно потерянным все два часа занятий, хотя они даже не приступили к чему-то сложному, потратив все время на вступление. Первую половину пары Эвен провел хмурясь на доску и жуя карандаш, а вторую за перепиской в телефоне под столом и разрисовыванием полей в тетради. Исаку едва удалось пережить ланч и не уснуть, после чего ему нужно было отправиться на лед. Он сложно привыкал к тренировкам сразу после учебы и ему так и так пришлось урезать то время, что он тратил на болтовню с Евой по ночам. Вчера однако им обоим точно нужно было поговорить, чтобы понять, в какой стадии находятся их отношения. Они начали разговор по дороге к блокам и к тому времени, как добрались до дома, Исак почти поверил беззаботной улыбке Евы. Он знал, что им необходимо обсудить случившееся, но в тот момент они прекрасно общались и без этого, и Исак обманул бы сам себя, если бы не признал, что обрадовался этому. Вильде вечер провела вне дома, но Исак понятия не имел, была она с Эвеном или нет. Пусть Исак и устал как собака, тренировка прошла лучше, чем предыдущая. Ко всеобщему удивлению, Эвен наконец-то начал общаться с ним. Они не разговаривали со времен того странного завтрака в лесу, так что когда Исак услышал, как Насхейм кричит его имя с другого конца площадки за секунду до того, как передать Вальтерсену идеальный пас, Исак все равно пропустил его, но только потому, что не ожидал такого. Их игра была далека от идеальной, им все еще нужно было притереться друг к другу, но по крайней мере Эвен, кажется, пытался. Он следил за Исаком, старался разгадать его ходы и, видимо, наконец смирился с тем, что Исак быстрее. Может, ему действительно было жаль. Недостаточно, чтобы начать разговаривать вне площадки — Эвен игнорировал Исака в раздевалках, в классе и тренажерном зале — но на льду он не отводил взгляд. Исака это радовало. Именно этого он и хотел. Необязательно быть лучшими друзьями, чтобы отыграть хороший сезон. Усилия Эвена облегчили задачу Исака играть с ним, а не против него, и он с трудом, но признал, что Эвен был прав, когда жаловался, что Вальтерсен не смотрит за его подачами, пусть они и были откровенно хреновыми. За неделю их игра не достигла каких-то запредельных высот, но постепенно начала превращаться в нечто сносное и с чем команда могла бы иметь дело. Исак радовался их малюсеньким шажкам в общении, но в восторг его приводил тот факт, что Эвен отвлекал от него Вильяма. В понедельник и вторник он думал, что причина, по которой Магнуссон перестал пытаться раздробить ему все кости, была в том, что теперь он ненавидел и Эвена и ему приходилось разделять агрессию на них двоих, но к среде до Исака дошло, что это Эвен на самом деле держал Магнуссона в узде. Не раз Исак замечал, как Насхейм покидает свое место на правом фланге, чтобы встать между ним и Вильямом, как бы предлагая тому справиться с ними двумя, а не только Исаком, занятым тем, чтобы отправить шайбу на половину противника. Вальтерсен и сам мог бы обойти его, но проблема крылась не в недостатке опыта или таланта — их у него было достаточно — а в силе, весе, росте и ненужной агрессии Вильяма. Исак с радостью оставлял его Эвену, чтобы полностью сфокусироваться на скорости и атаке, хотя он и начинал чувствовать все большее и большее напряжение между парнями. В четверг, когда Исак наконец-то начал наслаждаться тем, что снова может играть в полную силу, Эвен так сшиб Вильяма с ног, что его полет остановили только бортики площадки. Такая ситуация была всего лишь вопросом времени. Исак понял, что случилось, только когда услышал свисток тренера, и ему пришлось резко остановиться. Он была на полпути к центральной линии, вел шайбу, аккуратно обойдя Вильяма, который как раз собирался подставить ему подножку своей клюшкой. Когда Исак увидел Магнуссона, на льду, пытающимся встать, и Эвена, с рычанием отбрасывающего свою собственную клюшку к воротам, он не смог сдержаться и в раздражении тоже скинул перчатки. — Какого хрена? — он затормозил прямо перед Эвеном, обдавая их коньки ледовой крошкой. — До тебя не доходит что ли? Ты — часть этой команды. Как и ты! — Исак оттолкнул Вильяма, успевшего подняться на ноги и теперь пытающегося добраться до Эвена, схватив того за белый тренировочный свитер. — Решайте свои проблемы вне площадки! Раздался еще один свисток — тренер подзывал их к себе. Вокруг собирались другие игроки, но Исак обращал внимание только на Эвена. Им всем хватало жесткой игры Вильяма, чтобы теперь и Насхейм начал выходить из себя при каждом удобном и не очень случае. Иррационально на лице Эвена Исак заметил выражение неверия, он хватал ртом воздух, будто не мог от возмущения найти подходящие слова. — Хотел еще один фингал получить? Потому что именно от него я тебя и спас, сбросив уебка с твоей спины! — выпалил Эвен, вырывая свитер из кулака Вильяма. Он был в ярости, лицо покраснело, из-под шлема стекал пот. — Я справлялся, — попытался возразить Исак, но Эвен продолжил кричать: — В следующий раз я позволю ему отправить тебя в нокаут. Ты не справлялся, он почти достал тебя. — Я обогнал его! Когда вы оба успокоитесь уже? Это же тренировка! Они тянули друг друга в стороны, Исак пытался вклиниться между Эвеном и Вильямом — на место, к которому он уже начал привыкать — чтобы остановить едва активные попытки Насхейма добраться до Магнуссона, когда тот сплюнул на лед прямо перед ним. — Когда в следующий раз вздумаешь поднять клюшку на моего партнера, я позабочусь о том, чтобы вы с Эскилем стали лучшими друзьями, уяснил? — в противовес своим угрозам Эвен отступил, как только Исак окончательно протиснулся между ними. Несколькими секундами позже до них наконец-то добрался тренер, выглядевший злее, чем все они трое вместе взятые. — Все. Вон со льда. Все вы. Исак чуть не запнулся об одну из раскиданных клюшек на пути к главным воротам катка. Он ни разу не обернулся. Хотел бы Вальтерсен просто ударить кого-то или что-то, но вместо этого он с силой прикусил губу и изо всех сил швырнул перчатки на скамью в раздевалке и опустился на нее следом. Он был готов погрязнуть в жалости к самому себе и позволить злости рассеяться до того, как тренер начнет их отчитывать, но, к удивлению Исака, Эвен не заткнулся как только они покинули каток. Вальтерсен ожидал, что тот закатит истерику и начнет пинать свою сумку, пока не пожалеет собственные же коньки, но в этот раз Эвен явно хотел выплеснуть всю злость вербально. — Исак! — Вальтерсен поднял глаза, замечая, что хотя Вильям шел за ними, предпочел остаться у края площадки. Снова не в состоянии подобрать слова, Эвен дал себе время подумать, снимая шлем. — Я присматривал за тобой. Исаку отмазка показалась слабым оправданием насилию. На его лице все еще красовалось свидетельство того, как Эвен присматривает только за собой и никем другим. — Нет. Ты использовал возможность надавать ему, вот и все. — Да, я хотел ударить его, — полный возмущения Эвен взъерошил волосы, от чего влажные от пота пряди встали торчком. — Потому что ты не стал бы, — он достал бутылку воды из сумки. — Сколько раз ты собираешься протирать собой лед из-за Вильяма? Я сделал тебе одолжение. — Нет, — быстро возразил Исак, но не придумал, что сказать еще. Он сомневался, что Эвен хотел защитить его. — Ты не видишь разницы между дракой в игре и простым избиением. Вильям — дерьмо, но он играет. А ты просто нападаешь на собственную команду. Эвен чуть не подавился водой, но в этот момент в комнату вошел тренер, перебив его ответ, который Исак все равно не хотел слышать. За спиной мужчины, повесив голову, стоял Вильям. Скорее всего он пытался перехватить тренера на выходе, чтобы выставить себя жертвой. Исак слушал тренера около десяти минут и, хотя тот кричал на него, это его успокоило. По крайней мере тренер наконец-то включил Эвена в список ответственных за инцидент, вместо того, чтобы притворяться, будто для Насхейма прописаны другие правила. Большую часть того, что он говорил, Исак уже слышал. Командный дух, использование злости для мотивации, а не разрушения, важность предстоящих игр. — Вы отправились на пикник, чтобы сплотить команду, и вернулись в синяках, — махнул рукой в сторону Исака и Вильяма тренер. — Думаете, я не замечаю, что мои парни начинают походить на шайку уличных бандитов? Разберитесь с этим. Не выносите это за пределы катка, а решите проблему, — он специально выделил каждое слово в последней фразе, и Исак еле подавил в себе желание возразить. Не он начал все это. Это не он нападал в лесу. Не он и сегодня. Это Эвен продолжал втягивать его в неприятности. И все же, Исак промолчал. Если он решит выслужиться перед тренером, то это никогда не закончится. Однако когда тренер сказал, что в наказание между уроками и тренировкой им придется вычистить командный автобус, Исак бросил на Эвена полный ненависти взгляд. — Вы же сказали, что завтра мне надо к Эскилю. С коленом, — пробормотал Вильям. Он выглядел еще более недовольным наказанием, нежели Исак и Эвен. — Значит, ты продолжишь уборку после тренировки, — с этими словами тренер вышел из раздевалки, а через несколько минут в комнату ввалилась остальная команда, потная и шумная, требующая объяснений и жалующаяся на свои практически отсутствующие шансы победить на товарищеской игре в следующее воскресенье. Эвен, как всегда, держался в стороне, а Исак, отмахнувшись от расспросов, скрылся в душе с Юнасом. Его и без того отвратительное настроение стало еще гаже, когда он услышал точку зрения Васкеза на драку. Вратарь утверждал, что Эвен действительно спас Исака от Вильяма, собирающегося пихнуть клюшку прямо меж его коньков. Нехотя Исак согласился, что Насхейм был прав во время спора, но его озлобленность все равно оставалась проблемой. После этого Юнас, еще на прошлой неделе прочно занимавший сторону Исака, решил совсем добить друга и сказал, что им с Магнусом наконец-то удалось поужинать с Эвеном, и тот оказался «и в половину не таким плохим, как мы думали». Вальтерсен на это только скривился и не стал его ждать, чтобы добраться до дома вместе. Из короткого вчерашнего разговора с Евой Исак знал, что после занятий та пойдет к Нуре, а потому, добравшись до блока и разогрев остатки еды из холодильника, он постучал в дверь комнаты Вильде. Усевшись на кровать, как он обычно это делал у Мун, Исак дал волю чувствам. Вильде смогла вставить слово только когда тот замолчал, чтобы сунуть побольше еды в рот, мигом забывая с чего вообще злился. — Когда у вас первая игра? — перебирая собственные волосы, спросила девушка. — Товарищеский матч с вторым дивизионом в это воскресенье, а на следующей неделе начнется сезон. Если мы продолжим так играть, то он станет последним. — Да ладно, все не может быть настолько плохо! — возразила Вильде и проводила глазами вилку Исака. — Любому новичку было бы сложно приспособиться, так ведь? Если ты дашь ему немного времени, я уверена, что вы с Эвеном сработаетесь. Исак застонал. Он хотел получить порцию жалости, а не нотаций. — Не с его характером. Вильде бросила на него полный сожаления взгляд, а потом перевела его куда-то за спину Исака. Обернувшись, чтобы посмотреть, что так отвлекло подругу, Вальтерсен тут же наткнулся на фотографию в рамке, стоящую на прикроватной тумбочке. На снимке, конечно, были Вильде и Эвен, в смешных солнцезащитных очках и с широченными улыбками на губах они стояли на берегу озера. Их спутанные волосы сияли влагой, а носик Вильде покрывал румянец обгоревшей под солнцем кожи. Милейшее селфи, которая могла сделать только пара. — Серьезно? — спросил Исак, развернувшись обратно. На лице Вильде отразилась легкая печаль, и парень тут же пожалел о своих словах. — Он подарил мне ее. — Чем он так тебе нравится? — Исаку вопрос грубым не казался, но Вильде все равно оскорбилась. Он понятия не имел, как это удавалось Еве или, раз уж так, Эвену. Каждый раз, когда они с Вильде оставались наедине, и некому было спасти плачевную ситуацию их общения, Исак мастерски ранил девушку. Не из-за того, что хотел, а потому что едва мог понять ее. — Он очень честный. И надежный. Милый, но не настойчивый, — Вильде решила не замечать, как с каждым ее словом Исак хмурился все сильнее. Он просто не мог поверить в это. Человек, которого описывала Вильде, на Эвена совсем не походил. И как только Исак собрался озвучить свои мысли вслух, она продолжила: — Он никого здесь не знает и старше большинства «Волков» на несколько лет. Эвен скучает по «Акулам» и, кажется, не может снова связаться с ними. Так что нам обоим нужен был друг. — Я твой друг. И Ева. — Да, но еще вы… лучшие друзья друг для друга, — Вильде опустила глаза, будто ей было сложно говорить об этом, и Исак решил пока оставить этот вопрос в стороне. — Ты видела его в лагере. Это было мило? Исак поставил тарелку на пол, как делал это в комнате Евы, но Вильде подобрала посуду и аккуратно поставила ее на стол рядом с полупустой миской начавших портиться фруктов. — Нет, — наконец ответила девушка. — Конечно, ему не следовало так поступать. Но он знает об этом. И очень жалел о случившемся позже. Все еще жалеет. Он хотел поговорить с тобой, но сказал, что ты не хочешь его слушать. — Конечно не хочу. Он ужасный человек, и все его «связи с командой» ограничились игнорированием или сразу дракой, — передразнил Вильде Исак, вызывая у той далеко не приятные чувства. — Ну, пока для меня он делает все, что должен делать идеальный друг, — она выловила из чашки подсохшую корочку апельсина. — Эвен так поддерживает меня, поощряет, слушает. И он готов делать все это и для тебя, просто не знает, как. На это Исаку ответить было нечего. Он не собирался разрушать очевидную влюбленность Вильде, однако, как бы сильно он не хотел поверить ей, Насхейму он не доверял. От этих слов Вильде погрустнела еще сильнее. — Он тебе тоже не доверяет, — заявила она. — Почему? Что я ему сделал? — Не знаю. Мне кажется, что дело в том, что ты капитан. Эвен не любит, когда ему указывают, что делать. Исак усмехнулся. — Он — часть хоккейной команды. И пока его не сделали тренером, ему придется как-то жить с этим. Вильде кивнула, не споря, но и не соглашаясь. — Он многое пережил с «Акулами». Пожалуйста, не отказывайся от него. Он… — Вильде прервалась, обводя взглядом свою идеально чистую комнатку, будто пытаясь найти что-то, что даст ей сил продолжить. — Он никогда не касается моего живота. Мне даже не нужно было говорить ему об этом, Эвен просто не делает этого. Вот какой он. Совсем не такой, каким узнаёшь его ты. И я понимаю, почему ты его не любишь, честно, но, пожалуйста, не думай, что под всем этим нет чего-то большего. Эвен не хочет бороться с тобой, ему просто очень сложно приспособиться. То, как осторожно Вильде подбирала слова, заставило Исака попридержать уже подготовленный ответ. Если их разговор был серьезным, он не собирался все разрушить, вывалив еще больше дерьма об Эвене, и окончательно испортить настроение Вильде. И все же он должен был спросить: — Ты знаешь, что случилось с «Акулами»? — Да. Исак чуть наклонился вперед, с ожиданием смотря на девушку. Неважно, как сильно ему не нравился Эвен, любопытство он победить не мог. Может, дело уже было даже не в этом. Сейчас Вальтерсену было не столько любопытно, сколько он готов был на все, чтобы докопаться до правды. — Я ничего не скажу! — воскликнула Вильде, будто это было очевидно. — Он рассказал мне об этом по секрету. Спроси его сам, если хочешь знать. Вздохнув, Исак поднялся на ноги, готовый уйти. — Вильям спросил, и получил в нос, сколько, дважды? Трижды? Я уже и не услежу. — Не за это. Я уверена. Исак издал непонятный звук, зная, что уже ничто не сможет изменить мнение Вильде об Эвене. Однако вместо того, чтобы покинуть ее комнату, Вальтерсен подошел к столику у кровати и взял в руки фотографию. Длинная рука Эвена, которой он держал телефон, чтобы сделать фото, отражалась в его же очках. Улыбка Насхейма обнажала его зубы со слегка выдающимися вперед клыками, щеки и лоб усеивали родимые пятнышки. Он хорошо вышел. И на изображении Эвен куда больше походил на человека, с которым Исак хотел бы дружить, а не на того Насхейма, которого он видел на льду каждый день. — Прости, если я порчу твое впечателение о нем, — он поставил фотографию на место. — Или типа того. Просто я не могу сопоставить твоего Эвена с моим. Это путает меня. — Мне не жаль, что я общаюсь с ним, Исак. Я просто хочу, чтобы вы все узнали, какой он замечательный на самом деле. Ты нравишься ему. Исак вопросительно изогнул брови. Он крайне сомневался в словах Вильде, но все равно улыбнулся ей, пусть и с ноткой сожаления. Хотел бы он поговорить с ней о Еве и выведать, что Мун думает о нем, но просто спросить было бы нечестно.