Checking From Behind

Хотя Исак ходил всю неделю уставший и знал, что должен использовать любую свободную минуту на сон, упав в кровать, он полез в телефон. До этого момента гуглить Эвена он не хотел, но разговор с Вильде заново разжег его любопытство. Первые несколько сайтов были официальными. Страница «Акул» с профайлом Эвена, страница «Волков» с обновлениями на сезон, страница лиги. Информацию с этих ресурсов Исак знал и так. Рост Эвена, тип его клюшки, что он правша и защищает правый фланг, что он норвежец и у него красивая улыбка. Что Эвену двадцать два и что он на два года старше, Исак не знал. Вдруг ему стало интересно, на кого Насхейм учился. Он точно не был первогодкой, потому что прошлый год провел с «Акулами», и все же посещал курс химии для новичков, в котором ужасно лажал. Вот и все, что знал Исак. Далее он перешел на социальные сети и местные таблоиды и вскоре нашел, что искал. Всего парочка статей освещали переход Насхейма к «Волкам», остальные обсуждения происходили в группах на фейсбуке и на хоккейных форумах. Как и следовало ожидать, там обмусоливали все то же, что Исак уже слышал от парней в команде, Евы и Вильде. Спекуляции и глупые слухи, единственным общим звеном которых был бывший тренер Эвена, так что Исак все сильнее начинал верить хотя бы этому факту. Не исключая того, что между игроком и мужчиной могли быть особые отношения. Исак быстро нашел фотографии Эвена с юристом, о которых и говорила Вильде. Насхейм выходил из штаба «Акул». В черных очках на носу он куда больше походил на того Эвена, что знал Исак, а не парня c фотографии Вильде. Угрюмый и отстраненный, закрывающийся от мира вокруг. Подвиснув на фото еще на несколько минут, Исак перешел к фейсбуку. Там Эвен нашелся за считанные секунды, потому что, к удивлению Вальтерсена, большинство «Волков» уже добавили его в друзья. На аватарке Эвен был с головы до ног облачен в форму «Акул», фото поймало его как раз в момент гола. Исак поводил курсором над кнопкой «Добавить в друзья», но передумал и вместо этого полез в доступные фото. В основном Насхейм был изображен в игре. На некоторых Эвена запечатлели с друзьями в окружении улыбающихся, пьяных и флиртующих девушек. Из всех только одна фотография привлекла внимание Исака. Он вернулся к ней быстрее, чем готов был признать, и увеличил изображение, фокусируясь на Эвене. Насхейм стоял на заднем плане, но даже это не скрывало очевидного — Эвен целовался с парнем. В комментариях к фото была куча сердечек, смайликов и неприличных комментариев. Эвен ни на один не ответил. За следующие двадцать минут поисков больше Вальтерсен ничего интересного не нашел. Единственный вывод, к которому он пришел, это что в Эвене действительно может быть скрыто нечто большее, чем он сам успел узнать. И все же о переходе Исак ничего нового не обнаружил, кроме того, что эта загадка волновала не только его. Последней вкладкой, которую Исак закрыл прежде, чем отправиться спать, была той, с поцелуем. Снова приблизив фото, Вальтерсен попытался понять, было ли все это шуткой, по лицам людей вокруг, но ничего особенного их не отличало. Если фигура Эвена казалась на изображении размытой, то все остальные вышли еще хуже. Загадочный парень не напоминал никого из знакомых Исаку «Акул», да и стоял он спиной к камере. Для собственного успокоения Вальтерсен загуглил их тренера и с облегчением выдохнул, когда понял, что ни прической, ни телосложением мужчина на незнакомца не походил. Перед сном Исак думал об Эвене и Вильде, об Эскиле, назвавшем его натуралом на вечеринке, о Крисе, поливавшем его дерьмом на выходных. Еще он вспомнил, как взбесился Насхейм именно после того, как Вильям предположил, что тот запал на Исака, и как потребовал нового физиолога, после того, как Эскиль попробовал к нему подкатить. Чем больше Вальтерсен думал об Эвене, тем быстрее вся злость на него превращалась в раздражающее любопытство, вроде того, какое появляется, когда ждешь новую серию объективно плохого сериала, закончившегося интригой. * В пятницу после тренировки в зале у Исака была всего одна лекция по химии, и в этот раз он знал, что встретит на ней Эвена. Однако он не ожидал, что Насхейм сядет рядом, вымученно улыбнется и устроит голову на парте, чтобы урвать еще хотя бы пять минут сна. Сам Вальтерсен методом проб и ошибок на первом курсе выяснил, что оставаться в сознании на лекции можно только ведя конспект. Не важно, пригождались ли эти записи позже — они просто отвлекали Исака от бубнежа профессора, и именно поэтому он и в этот раз занял себя переписыванием текста со слайдов, а Эвен, хлебнув энергетика, записал полторы формулы и сдался. Во второй половине лекции Эвен снова едва не уснул, потом попробовал последовать примеру Исака и переписать диаграмму с доски, но вся его работа закончилась на изображении обеих осей в виде клюшек. Исак не мог перестать бросать на него раздраженный, но позабавленный взгляд. Он точно не собирался делиться записями перед экзаменом, когда им всем придется умудряться как-то сочетать пять тренировок на льду и в зале с учебой и играми по выходным. Обычно в такое время они сокращали часы занятий в тренажерке и больше работали на площадке, чтобы освободить хотя бы два вечера, но даже тогда сессия была настоящим адом. — Так, в каком состоянии ваш автобус? — спросил Эвен, как только профессор разрешил им покинуть аудиторию, и все начали собирать свои вещи. Исак почти забыл об их отработке, и воспоминание вызвало в нем новую волну недовольства. Он все еще считал несправедливым тратить ценнейшие два часа между парами и тренировкой на наказание за то, в чем был виноват исключительно Эвен. — Не знаю. Должен быть в нормальном, — он потянулся, разминая затекшую после долгого сидения в одном положении спину и, как только дошел до двери понял, что Эвен следовал за ним по пятам. — Я загляну в столовку, так что увидимся на парковке. С этими словами Исак развернулся и зашагал влево, намеренно в противоположном направлении от кафетерия, на тот случай, если Эвен заявит, что тоже проголодался, и присоединится к нему. Убедившись, что Насхейм отстал, Исак написал Магнусу и провел отведенный на обед час вместе с ним на лужайке перед университетом. После этого ему все же пришлось встретиться с неизбежным и отправиться к стадиону, возле которого уже стоял автобус команды. Эвен ждал перед ним, облаченный в синюю футболку «Волков». Это, пожалуй, была единственная деталь, которая хоть как-то оправдывала его перед Исаком за то, что втянул его в это. — Хороший выбор, — сухо прокомментировал Вальтерсен и зашел в автобус. Внутри все было подготовлено к уборке, и Исак принялся рассматривать оставленные чистящие средства. Он слышал, что Эвен поднялся следом, и краем глаза видел, как тот осматривает пустой автобус. Скорее всего, он не отличался от того, каким пользовались «Акулы». В нем было два маленьких телевизора, ряды сдвоенных сидений, небольшой туалет и багажная полка, заваленная аптечками, флипчартами для последних наставлений, бумагой, снеками и, в основном, мусором. — Думаешь, красный мне идет? — услышал Исак вопрос Эвена и закатил глаза, пусть и не в настоящем раздражении. — Больше, чем синий. Ты сегодня в хорошем настроении, уже успел поколотить кого-то? — он опустился на первый ряд сидений и принялся перебирать стопку бумаг, что схватил с полки, полный решимости затянуть уборку на подольше, чтобы самая сложная часть чистки осталась Вильяму. Эвен последовал его примеру и тоже начал просматривать бумаги, не обращая на них особого внимания. — Пока нет, а ты? — спросил он, вынуждая Исака поднять глаза, чтобы проверить, шутит Насхейм или говорит на полном серьезе. Эвена все еще было сложно читать, но судя по улыбке на губах, его настроение еще не скатилось в преисподнюю. Может, он берег агрессию для тренировки, когда они оба окажутся в шлемах. — Не припомню, чтобы бил кого-нибудь. Вообще, — заявил Исак. — Никого? Ты играешь всю всю жизнь, как ты умудрился ни разу не ввязаться в драку? — Этого я не говорил. Просто не я начинал их, — Исак сдержался, чтобы не добавить «в отличие от тебя», но все равно произнес эти слова про себя. Ему стало интересно, откуда Эвен знал о его послужном списке, но опять же, он сам был в курсе карьеры Насхейма. Такие вещи просто всплывают в процессе подготовки к игре, и они оба — и Исак, и Эвен — занимали достаточно значимые позиции, чтобы тренеры предупреждали команды об их особенностях. Сам Исак помнил очень немногое из тех двух матчей, что играл против «Акул». Он помнил, как прошел сам матч и что на нем был Эвен, но лишь в качестве фигуры. Они не разговаривали и не пересекались на льду, и Насхейм ни с кем тогда не подрался. — Ты помнишь, как играл против нас в прошлом сезоне? — спросил Исак просто, чтобы начать разговор. Им предстояло провести вместе чуть больше часа, было бы неплохо обратить это время во что-то полезное. Эвен начал рвать листы пополам и складывать их на соседнее кресло. Исак мог только надеяться, что тот знал, что делает. — Да. Я забил шайбу на выездной игре, помнишь? — конечно Исак помнил, как Эвен практически под нос сунул ему этот факт в их самую первую встречу. — Ты был болен или типа того, я еще думал, что ты точно блеванешь на лед. — Надеялся? Эвен помотал головой. — Та игра уже была несправедливой, а если бы ты ушел, она бы потеряла весь свой шарм. — Несправедливой? — конечно, Исак знал, на что намекает Эвен, но он не собирался принимать недооценивание «Волков» так легко. — Мы забили вам семь шайб. — Потому что Вильям тогда не играл. — Ты практически тоже. Слишком занятый попытками выжить. — Эвен разорвал еще один лист, и в этот раз Исак вырвал его из рук Насхейма, чтобы проверить, не уничтожает ли тот что-нибудь важное. — Тебе действительно было нехорошо? Удостоверившись, что Эвен рвет всякую фигню, Исак ответил: — На разминке мне попало шайбой по горлу. Может, это был твой подарочек. — Нет, — Эвен взял в руки пачку с дисками DVD и, откровенно скучая, рассмотрел каждую коробочку. — С какого ты факультета? — Био. Ты? — Исак вспомнил, как сам спрашивал себя об этом всего лишь прошлой ночью, а потом и об остальных вопросах, мыслях и истории в браузере, от чего его щеки залил легкий румянец. — Кино. Тебе придется спасать мою задницу с химией. Просто, чтобы ты знал. — Уже догадался. Зачем ты вообще записался на эти лекции? — Мне нужны баллы за естественные науки, и Вильде сказала, что ты в них шаришь. Поэтому я решил взять тот класс, в который ходишь ты, потому что все равно ничего не пойму. Химия была единственным предметом для первокурсников, который ты выбрал, — Эвен совсем не стыдился своих слов, тогда как щеки Исака заалели от смущения. Он был уверен, что Насхейм шутит. — Ты запарился с тем, чтобы посмотреть мое расписание еще до того, как познакомился со мной? — Исак выпустил смешок, чтобы скрыть полнейшее замешательство. Эвен снова улыбнулся. Очевидно это был тот самый Насхейм, частичку которого так хотел узнать Исак. — Нет, я сделал это после нашей встречи. Пришлось отказаться от курса физики. Как он мог признаваться в этом так легко? На его месте Исак со всей страстью отрицал бы такие отчаянные попытки спасти свой табель. — В нашу первую встречу ты захлопнул дверь перед моим носом, а потом решил сменить курс просто, чтобы стать моим партнером на химии? — Отстойно, что мы встретились именно так, — сказал Эвен, его улыбка слегка поникла. — Ты понравился мне тогда, хотя вряд ли я нормально выразил это. Да, ты меня слегка подбешивал, но у меня и в мыслях не было начинать весь этот бред, что происходит сейчас, — Исак не знал, как ответить на это, поэтому он просто продолжил смотреть на горку мусора, что Эвен создавал рядом с собой, пока тот не продолжил: — И я не помню, чтобы захлопывал дверь у тебя перед носом, это все твоя обида говорит. — Я не обижаюсь на тебя. Каждый наш разговор ты был будто на грани, так что с тобой просто невозможно разговаривать. Эвен пожал плечами. — Ну, в любом случае, мне жаль, что дерьмо случается. Давай попробуем поладить хотя бы на льду? — Мы могли поладить еще на прошлой неделе, — Исака не устраивало хорошее настроение Эвена. Пару дней назад он с радостью принял бы его предложение о мире, но сейчас недовольство Насхеймом будто достигло новых высот, будто оно уже укоренилось в его сознании. Может, он действительно затаил обиду, но она не была безосновательной. Глубоко вздохнув, Исак постарался отбросить дурные мысли. Ради команды. — Прошлая неделя была кошмаром, — сказал Эвен, явно вкладывая нечто личное в эти слова. Вместо ненужного здесь ответа, Исак вернул разговор в русло хоккея, и некоторое время оба защитника обсуждали тактику «Волков» и что им необходимо сделать, чтобы снова поймать волну. Постепенно Исак и Эвен перешли к задней части автобуса, расчищая полки и карманы на спинках кресел. Мусор они складывали в огромные черные мешки. С каждым пройденным рядом сидений и до тех пор, пока они придерживались разговоров о хоккее, Исаку становилось все легче болтать с Эвеном. Однако как только Насхейм заговорил о Еве, все изменилось. Вопрос Эвена поставил Исака в тупик. — Твоя девушка записалась в женскую команду? — Девушка? — на секунду Исак подвис, а потом понял, что Эвен мог спрашивать только об одном человеке, и быстро добавил: — Ева? Она не хочет играть и занимается фигурным катанием. Вальтерсен не был уверен, стоит ли вносить ясность и исправлять Эвена, пока Насхейм не спросил прямо: — Сколько вы уже встречаетесь? И почему держите это в секрете? — Мы не вместе, — покачал головой Исак. Он думал, этим разговор о личной жизни и закончится, потому что с чего бы Эвену ей интересоваться вообще, но тот продолжил расспросы. — Нет? Вы с Вильде лучшие друзья, и даже она думает, что между вами что-то есть. — Она так считает? — шокировано переспросил Исак. Он-то надеялся, что хотя бы Вильде верила им. — Ну, значит, она ошибается. Между нами ничего нет. Щеки Исака порозовели, и он невольно спросил про себя, почему. Когда Магнус и Юнас болтали о девушках, такого не происходило. Но, опять же, парни были его друзьями. Друзьями, которые делились с ним и куда более интересными подробностями их любовных похождений. А это Эвен. — Ладно, — пожал плечами Насхейм. Исак был готов к тому, что тот добавит что-то вроде «на ничто это не похоже» — фразу, что он не раз слышал от других, но Эвен промолчал. Вместо этого он спросил: — Она ведь дочь тренера? Разве это не странно? — Не совсем. Я знал их обоих задолго до того, как «Волки» стали командой, так что это не я подружился с тренером, а отец Евы стал им. Это была идеальная возможность, чтобы спросить. Исак мог просто поинтересоваться, каким были отношения тренера «Акул» с игроками, или даже упомянуть, что слышал о каких-то проблемах, но не стал. Он не хотел рисковать их первым с Эвеном более менее нормальным общением. — Как тебе тренер? — вместо этого спросил он и порадовался, что выбрал самый безопасный вопрос, потому что даже от такой невинности лицо Эвена в секунду приобрело серьезное выражение. — Нормальный, — коротко ответил Насхейм и затих на несколько минут. Интуитивно Исак понял, что даже если продолжит спрашивать, Эвен больше ничего не расскажет. Краем глаза он наблюдал за тем, как Эвен разбирал коробки со снеками и выбрасывал просроченное содержимое в мусор. На лицо Насхейма снова упала его непослушная челка, и Исак позволил себе секундную слабость, чтобы признать правоту Евы и Вильде — Эвен действительно красив. Вальтерсен соглашался с этим и прежде, но отстраненно, в том смысле, как он мог бы назвать красивым или хотя бы не уродливым любого другого человека. Теперь же в его голове складывалась совершенно другая мысль. То было понимание, что он мог бы с удовольствием рассматривать Эвена куда дольше, чем позволяли правила приличия. Когда Эвен поднял глаза и одновременно отвел челку, Исак опустил взгляд. Хотя он был уверен, что Насхейм не поймал его за разглядываниями (а если и так, нет ничего странного в том, чтобы смотреть на человека, с которым работаешь в данный момент), Исак все равно почувствовал себя в ловушке и выдал первый же вопрос, пришедший в голову: — Ты уверен, что не играешь с чувствами Вильде? Эвен потянулся, чтобы достать мусор, завалившийся в самый дальний угол багажной полки, от чего его футболка чуть задралась, будто чтобы поддразнить Исака в момент слабости и опасных мыслей. Он снова отвел взгляд, на этот раз до того, как Эвен вернулся на свое место напротив. Насхейм выглядел слегка подавленным, словно не мог понять, почему Исаку так сложно поверить ему. — Я же говорил, что нет. С чего ты это взял? — Из-за твоего поведения в команде? Из-за того, что ты постоянно влезаешь в драки, не пытаешься завести друзей и угрожаешь всем вокруг? С чего мне доверять тебе? — Это парадокс. Ты не можешь использовать тот факт, что я не завожу друзей, против моего единственного друга с тех пор, как я переехал сюда. — Но ты не дружишь с Вильде, — возразил Исак быстрее, чем смог обдумать свои слова. Он просто всегда знал, что они вместе, но теперь, встретив взгляд Эвена, понял, что ошибался. Насхейм покачал головой. — Мы не встречаемся, если это то, о чем ты думаешь. Поверь, я ее не интересую, и мы просто дружим, — его голос звучал так монотонно, будто он целиком и полностью сосредоточился на важности того, как отделить мусор от забытых личных вещей игроков. Исак, решив, что задел очередную больную тему, кивнул и принялся переигрывать каждую секунду, что он видел Эвена и Вильде вместе. Они выглядели куда ближе, чем друзья, но он по себе знал, как действуют на нервы спекуляции, а потому оставил эту затею. — Исак, даже если бы я встречался с Вильде, ты мог бы доверить ее мне, — в руках Эвен держал перчатку, очевидно раздумывая, что с ней сделать. — Я бы не бил ее, если это то, о чем ты действительно волнуешься. И не ранил бы ее любым другим способом. Я знаю, что значит «нет». Исак не знал, когда их разговор свернул в это русло, но внезапно почувствовал, как потеплело на душе. Посмотрев на Эвена, он тут же понял, что его броня изменилась, и впервые Исак подумал, что может поверить ему, поверить правде. С губ Насхейма ушла игривая улыбка, как и отстраненность или злоба, приходившие на ее место. Эвен не пытался казаться кем-то другим, и Исак буквально чувствовал, как стены между ними рушатся. Пусть и всего на мгновение, которое закончилось в ту же секунду, когда в автобус зашел тренер, чтобы забрать их на тренировку. Вальтерсен снова оказался в замешательстве, едва ли не большем, чем прежде. Молча он вышел на улицу и следом за Эвеном отправился к раздевалкам.