Checking From Behind

— Ты сделал что? — Магнус обернулся так резко, что выплюнул почти половину сэндвича. Исак надеялся, что наушники в ушах Фоссбакена помешают ему подслушать разговор, но очевидно ошибся. Осторожно он огляделся по сторонам, чтобы проверить, кто еще в автобусе услышал его тихое признание Юнасу, но большинство сидений вокруг них все еще пустовало. До отправление оставалось пятнадцать минут. — Ты слышал, — Исак знал, что нет необходимости повторять, иначе Магнус так не реагировал бы. — Да, но… воу. Серьезно? Не думал, что ты решишься. Исак уже жалел, что поднял эту тему. Из-за поцелуя он не спал всю ночь, да и сейчас даже не дошел до той части рассказа, где признается, что практически отбросил Еву, словно горячий утюг, и проигнорировал ее уход. Краем глаза Исак проследил, как намеренно медленно Юнас развернул протеиновый батончик. Магнус просунул голову меж спинок двух кресел перед ними, явно ожидая продолжения. — Ты не возражаешь? — все же пришлось спросить Исаку. Вопрос был адресован Юнасу, который тут же замотал головой. — Нет, я же говорил. И все же Исак явно видел, что Юнас избегал его взгляд. — Тогда в чем дело? Выпрямив спину, Юнас уперся головой в спинку кресла. — Ева написала мне. Пока Исак пытался понять, о чем говорит Васкез, Магнус громко поинтересовался, с каких это пор они с Евой снова стали такими близкими друзьями. Вальтерсену тоже было интересно, но в конце концов это не имело значения. Что было важно, так это то, что он настолько расстроил Еву, что она потянулась к Юнасу — последнему человеку, с которым могла обсудить подобное. С одной стороны Исак чувствовал вину, а с другой хотел накричать на девушку и спросить, не забыла ли она, что Васкез — его лучший друг, а не ее. — И что она сказала? — спросил Исак, перебивая Магнуса, бормотавшего, что ему-то девушки никогда поздно ночью не пишут. — То же, что ты только что. — Она просто сказала «Исак меня поцеловал»? Это был весь ваш откровенный ночной разговор? — Исак, — с преувеличенной усталостью выдохнул Юнас. — Я не знаю, чью сторону мне занять. Она пришла ко мне, потому что я был нужен ей. Не думаю, что она хотела бы, чтобы я все разболтал тебе. Мы с Евой все еще друзья, знаешь ли. — Но мы лучшие друзья, — покачал головой Исак. — Я не говорю, что мы не можем обсудить это. Просто я не буду приплетать сюда Еву, вот и все. — Но ты только что это сделал, — с этими словами Исак поднялся со своего места и направился к выходу из автобуса, где наконец-то смог глотнуть свежего утреннего воздуха. Им предстояла двухчасовая поездка, и Исак собирался рассказать все Юнасу, когда они будут на месте, но он также знал, что если начнет откладывать разговор, правильный момент не наступит никогда. Чего Исак не ожидал, так это что его лучший друг поведет себя именно так. От нечего делать, Вальтерсен натянул пониже капюшон толстовки и направился к небольшому магазинчику, где остальная команда успешно тратила свои деньги и время. — Исак! — за ним пошел не Юнас, а Магнус. — Хочешь кофе? Я угощаю. Хотя Исак направлялся к магазину, он все равно покачал головой. Дойдя до дверей, он даже не захотел зайти внутрь, и вместо этого взял левее, чтобы обойти собравшихся вокруг машин «Волков». — Исак, говори. — Я хотел, но мои друзья все обсудили и без меня, — выплюнул он, слишком поздно вспоминая, что кто-кто, а Магнус во всем произошедшем точно не виноват. Фоссбакен редко обижался, а потому всего на секунду надул губы, а потом ткнул себя пальцем в грудь. — Я вот ни с кем не разговаривал. И именно поэтому тебе стоит со мной поговорить. Вы с Евой занялись грязными делишками? Исак закатил глаза. Разговоры с Магнусом редко проходили серьезно, но на плечах Вальтерсена скопилось столько груза, что он понял: если не поговорит хоть с кем-то, то просто взорвется. Магнус не был из тех, к кому Исак пошел бы в первую очередь, но и не в последнюю. — Нет. Но мы вроде как пытались. — Вроде как? Магнус остановился у одного из мусорных баков, и Исаку пришлось последовать его примеру, если он хотел продолжать разговор. — Не знаю. Меня будто принуждали. — А ее? — Этого я тоже не знаю, — Исак принялся ковырять асфальт носком ботинка. Вся эта ситуация беспокоила его выше всяких мер. Все, чего он хотел, это оказаться уже на льду, а не сидеть в тесном автобусе рядом с другом-предателем еще целых два часа. — Классный рассказ, Исак, — поддразнил Магнус. — Такое чувство, что я был там вместе с тобой. Что было бы очень странно. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Мне не понравилось, вот и все! — Исак пнул один из камешков в сторону мусорки. — Я хотел узнать, каково это, и вот ответ. Из меня хреновый любовник. — Чего, блядь? — вскинул руки Магнус. — Ну не нравится тебе Ева, так в чем проблема? Конечно, мне сложно признать тот факт, что она может кому-то не нравиться, но, видимо, она просто не в твоем вкусе? Найди для перепихона кого-нибудь еще. — Дело не в перепихоне, — попытался объяснить Исак, заранее зная, что особого смысла в этом нет. — Я хотел… Я хочу влюбиться в нее. Она потрясающий человек, я хочу встречаться с ней. Но без секса. Магнус смотрел на него так долго, что стало ясно — он не понимал ни хрена. Исаку от этого не полегчало, и он просто двинулся обратно к автобусу. — Разве это не просто дружба? — донесся до него голос Фоссбакена, когда тот припустил следом. — Ты говоришь, что хочешь остаться с ней друзьями? Или, что тебе просто не нравится секс? У тебя встает на порно? Исак обернулся так быстро, что чуть не запнулся о собственные ноги. — Не твое дело! — ему было так плевать, что он почти закричал. Он всего лишь хотел избавиться от груза на плечах, но стало только хуже. — Полегче, это просто вопрос! — Слишком личный, — попытался сдержать злость Исак. Он продолжал пытаться напомнить себе, что вины Магнуса во всем этом нет, но сделать это было не так-то просто, учитывая, что его друг просто пожал плечами, будто ему плевать. — То есть… просто не на Еву? — Магнус неопределенно показал в сторону своей промежности, вызывая у Исака желание залиться краской и одновременно дать Фоссбакену подзатыльник. Вместо этого он просто пожал плечами, стараясь превратить ситуацию в нечто не столь серьезное. Они почти дошли до автобуса, и Исак приготовился оставить тему, но Магнус его взгляд явно не разделил. — Я хочу поддержать тебя, но, серьезно? Евы в твоей постели не достаточно для стояка? Исак снова обернулся, чтобы заткнуть Магнуса, когда они так близко к команде, но к своему ужасу увидел успевшую расползтись на лице Вильяма гаденькую улыбочку. Он стоял прямо за Магнусом, готовый подняться в автобус, с сэндвичем в одной руке и энергетиком в другой. Проследив за взглядом Исака, Фоссбакен поморщился, а потом виновато посмотрел на друга. — Так вот что отравляет твой цветущий роман с дочуркой тренера? Ты импотент? Исак пялился на них обоих несколько долгих секунд. За спиной Вильяма уже замаячил Крис — верная собачка, и Исак был бы слишком наивен, если бы не знал, что будет слышать это оскорбление до конца сезона. Мрачно посмотрев на Магнуса и игнорируя тот факт, что Фоссбакен наконец-то начал выглядеть подобающе разговору, покрасневший Исак забрался в автобус. Обычно его не волновало, что о нем говорят парни в команде, но в этот раз разговоры будут правдивыми. Рационально он понимал, что игроки не будут смеяться ему в лицо, но и шепотков будет достаточно. Вместо того, чтобы снова сесть рядом с Юнасом и выслушать поток извинений от него и Магнуса, Исак двинулся в самый конец и опустился на последние два кресла. Ему понадобилось целых пять минут, чтобы понять — ряд вовсе не был пустым. На правой стороне разлегся Эвен, тогда как сам Исак озлобленно пялился в окно слева и пытался заглушить голоса веселящихся Криса и Вильяма. Эвен сидел, вытянув длинные ноги на соседнее сидение, опустив капюшон толстовки на глаза, сунув в уши наушники и выглядя куда мрачнее, чем Исак его когда-либо видел, хотя Насхейм, по всей видимости, спал. Большинство команды облачились в цвета «Волков», но Эвен выбрал черно-белую худи и свободные спортивные штаны. Конечно, Исак смотрел на него слишком долго, на темные круги под его глазами и сведенные к переносице брови, пока Эвен не открыл глаза и посмотрел прямо на него. К этому времени Вальтерсен успел привыкнуть к переменчивому настроению товарища, к тому, как он постоянно закрывался от людей и предавался угрюмым размышлениям в углу, но взгляд, которым Эвен наградил Исака в этот раз, все равно заставил его сердце на секунду замереть. В их последнюю встречу Эвен улыбался, а теперь выглядел так, будто готов наброситься, стоит Исаку открыть рот. Безмолвно Насхейм поерзал на месте и снова закрыл глаза, натягивая капюшон еще ниже и отбрасывая голову на стекло. Исаку хватило мозгов не завязывать разговор в очередной приступ ярости Эвена. Вместо этого он включил собственный плеер, и оба они провели весь оставшийся путь в тишине. На месте Эвен холодно проследил за тем, как возбужденные «Волки» покинули автобус. Исак притормозил, чтобы подождать его, и в итоге они остались наедине, пока тренер практически не приказал им выйти. В полдень, за час до игры, их наконец-то впустили в раздевалку. Исак знал все площадки по прошлому сезону, да не особо-то они и различались. Их с Эвеном шкафчики оказались у выхода, в форму они облачались в полнейшей тишине. Мысли Исака были далеки от игры во время поездки, но теперь, когда в нос ударил терпкий запах раздевалки, его тело словно ожило. Относительно спокойно Вальтерсен разделся до белья, натянул спортивные леггинсы, а потом услышал громкий смех Криса в дальнем конце комнаты, вслед за которым несколько голов повернулись в сторону Исака. Конечно, он разберется с этим позже. Не прямо перед игрой, но рано или поздно это придется сделать. Сейчас же его достаточно отвлекали собственные проблемы, чтобы примешивать туда и тупость других. Их ждала первая игра сезона против команды, закончившей прошлый год во втором дивизионе, а товарищ Исака все еще выглядел так, будто мог размозжить чью-то голову в любой момент. Это было трусливо, но Вальтерсен все равно оттащил все свои вещи в душевую и закончил переодевание там, после чего потратил несколько минут на телефон — все еще никаких сообщений от Евы, — пока не услышал, как тренер созывает всех на брифинг перед игрой. Обычно к этому моменту Исак был полон азарта, готовый к игре, каждый нерв его тела подрагивал от бушующего в крови адреналина, и он не мог дождаться, когда выйдет на лед, чтобы полностью посвятить себя хоккею на ближайшие несколько часов. Сегодня же он желал остаться в стороне и дать команде самой выполнить всю работу. Это была первая игра сезона, и он подводил «Волков». Не то, чтобы он был не в курсе. Все равно он сомневался, что у них был хотя бы шанс на победу, а все его мысли крутились вокруг Евы, Вильяма и, что странно, Эвена, который выглядел так же плохо, как Исак себя чувствовал. Прикрыв глаза, он вышел на лед для разминки, нарезал пару кругов, растянулся и едва глянул в сторону болельщиков прежде, чем встать в очередь на бросок по воротам. Консвигнер располагал довольно маленьким катком, учитывая популярность их команды в лиге. На трибунах яблоку негде было упасть, и Исаку едва удалось отключиться от белого шума беснующейся толпы зрителей. В первый раз он по воротам не попал. Как и во второй, только теперь он еще и почти врезался в рамку. Обычно к этому времени его страхи уступали чистой сосредоточенности и воли к победе, но в этот день сознание Исака было в Осло, тогда как тело запиналось о собственные коньки. Они проиграли со счетом 4:1. Конечно, единственную шайбу забил Вильям, но в конце это не имело значения. Исак и Эвен играли хуже некуда, упуская друг друга буквально каждый раз, когда пытались построить нападение. В их движениях не было ни капли синхронности, они эгоистично думали только о себе и к тому времени как сошли со льда, буквально кипели от злости друг на друга. Во время тренировок они восполняли пробелы в общении при помощи Магнуса, но в этот раз даже это им не помогло. Недовольство Исака выливалось в слабую и неточную игру, а Эвена — в постоянные тычки и подножки, которые заметно отличались от его обычного стиля игры и вели к нескончаемому потоку пенальти. Так им и забили большинство шайб. К концу игры Исака трясло от усталости и злости, поэтому он едва помахал болельщикам и почти не обратил внимание, кому из противников жал руки. Эвен уже скользил к раздевалкам. Несколько товарищей кинули в его спину недовольные взгляды: не из-за проигрыша, а побега от последних унизительных минут на льду. Исак практически содрал с себя экипировку на пути к раздевалкам и начисто проигнорировал журналистов, столпившихся в коридоре. Все равно их интересовал только Вильям. Эвен, схватив свою сумку, вышел, очевидно найдя другое место, где можно переодеться, раз зависнуть в раздевалке у него на этот раз не получилось бы. Исаку было плевать. Он хотел убраться оттуда поскорее, остаться в одиночестве подальше от веселой толпы, голоса которой становились громче каждый раз, когда кто-то открывал двери, своей команды, которую он подвел, и от тренера, который уже начал свою лекцию об отвратительной игре, пока команда сидела, повесив носы, на скамьях. Несмотря на любовь тренера к крикам, он никогда не затягивал их надолго сразу после игры. Скорее всего он отчитает парней завтра, по дороге домой, через маленький микрофон водителя. Сейчас же он сказал несколько слов о том, как они должны были показать себя лучше, а потом заговорил о планах на остаток дня. Исак слушал его вполуха. Он уже решил, что не присоединится к остальной команде на вечеринке. Их капитаном он будет завтра, завтра же приступит к своим обязанностям, а пока ему плевать на весь мир. Единственное, что его волновало, это кто окажется его соседом по комнате в отеле, но когда тренер произнес «Исак и Крис», Вальтерсен шокировано и с громким стуком выронил шлем из рук. Он знал, что тренер делил их случайно, но иметь дело с Крисом в этот вечер Исак не хотел. Он бы согласился на Юнаса, на Магнуса, но ни на кого из прихвостней Вильяма. Он хотел возразить, но тренер покинул раздевалку до того, как Исак смог придумать правдоподобное оправдание просьбе сменить соседа. — Эвену достается отдельная комната? — в метре от Исака недовольно спросил Юнас. Он сидел на одной из скамей, в форменных брюках и защите, но без свитера и шлема. Его и без того темные волосы стали практически черными, будто Васкез уже успел сходить в душ. Эту часть речи тренера Исак пропустил мимо ушей. — Он же разнесет всю комнату, так что да, — засмеялся еще один дружок Вильяма — Элиас. — Новости «Акул» здорово прошлись по его нервам. Наверное, он скучает по своему любовничку. Исак поднял глаза. Лично он никаких новостей не слышал, но и по Интернету он сегодня не гулял, как и не общался с командой. Стянув промокшую насквозь бандану и бросив ее в кучу грязной одежды, он понадеялся, что парни продолжат разговор и без его вопросов. — Думаешь, это как-то связано с Эвеном? — А с чем же еще? — Что тогда насчет тех игроков, которых он трахнул? На защиту Эвена встал Магнус: — Вряд ли это правда. На эти слова команда пустилась в жаркий спор об Эвене и «Акулах». Тот, который Исак слышал тысячу раз, но в этот раз все, кроме него, были в курсе чего-то нового, поэтому почти половина разговора оказалась ему непонятной. Пока все вокруг были заняты обсуждением чего угодно, что могло бы отвлечь их от проигрыша, Исак скользнул в душ следом за Магнусом. — Что там с «Акулами»? — спросил его Вальтерсен, осторожно ступая по лужам на кафельном полу. Магнус бросил на него удивленный взгляд. Не факт, что из-за вопроса, а не из-за того, что Исак вообще заговорил. — Они избавились от своего тренера. По той же непонятной причине, по которой перевели Эвена. «Неразрешимые противоречия в команде» и все такое. Исак не ответил. На Магнуса он больше не злился, не так, как на весь остальной мир. Те же чувства испытывала и команда относительно его самого. Исак не хотел разговаривать, он просто хотел знать. И теперь у него было хоть какое-то объяснение ужасного настроения Эвена. Тем не менее, оно не проливало свет на все остальное, и Исак все еще не мог сложить все кусочки пазла воедино. Если Эвен поссорился с тренером или между ними произошло что-то еще, то почему «Акулы» выгнали мужчину только сейчас, спустя несколько месяцев после ухода Насхейма? И почему это так подействовало на него? Почувствовав, что его голова скоро взорвется, Исак в раздражении ударил кулаком по пластиковой перегородке, игнорируя неодобрительный взгляд Магнуса.