Вампир: Кровные Узы

POV Кандидат в Послушники Юджин Флинн Кофейня «Groundwork Coffee Co.», 1501 Север-Кауенга-бульвар, Голливуд 25 января 2005 года, 12:57       Поскольку я уже представлялся Вождю Абрамсу, то Майлз пропустил меня. И, естественно, задавал опознавательные вопросы, ответы на которые могли знать он и я. Не один, а несколько, если учесть, что Тереза, Дамз и другие обходились одним вопросом, а не целым комплексом из оных. В любом случае, я ждал Абрамса в приёмной. По словам Майлза, отец сейчас ехал со встречи с Джорджем Лукасом, обсуждал рекламу грядущего, третьего эпизода из приквелов «Звёздных Войн». Не знаю, как многим фанатам ЗВ, но лично мне оба фильма понравились. Что «Скрытая угроза», что «Атака клонов».       Интерьер оставался прежним: багровые обои, декоративные колонны, телик с плоским экраном, висящий над большим письменным столом, раритетная мебель, за которой ухаживали, раз она не развалилась от времени. Я же заявился к Вождю не в боевом снаряжении, а в обычной повседневной одежде: футболка с эмблемой рэп-группы Wu-Tang Clan, тёмно-синие джинсы, кроссовки тёмно-коричневого цвета. В общем, не вояка или Колдун, а простой парень, фанатеющий от песен группы, про которую даже и не слышал. Просто эмблемка понравилась.       Ожидая Айзека, я аж начал засыпать. Хвала яйцам, Вождь явился прежде, чем я заснул. Бегло поздоровавшись со мной и пожав руку, мужчина снял плащ и повесил его петелькой на вешалку. Под самим плащом он носил серый костюм-двойку. Хрустнув шеей, Абрамс-старший радостно произнёс:       — Итак, Флинн, ты приехал. А я уж было хотел приказать своим найти тебя, — и усмехнулся на последней фразе. А вот мне не было смешно. Когда тебя ищут непонятно зачем — тебе изначально не по себе. Другое дело, когда ты знаешь, зачем тебя ищут или преследуют. Сам Вождь по-хозяйски положил ноги на стол: — Похоже, в последнее время оловянные солдатики Камарильи слишком часто меняются. И что мне такого хочет сообщить Ля Круассан?       — Я ищу Носферату, — перешёл я к делу, не менее важному, чем Горгулья. Вождь фыркнул:       — Значит, Ля Круассан и вправду в отчаянии, раз опустился до общения с Туннельными Крысами и просит помощи у меня, с такими-то связями!       — А вы как будто бы не общаетесь с ними ни разу, — с сарказмом произнёс я, лениво похлопал и сложил ноги в позу американской четвёрки. Не знаю, как Абрамсу, а мне было не до смеха. Сам же Абрамс без тени злобы улыбнулся:       — Ну почему не общаюсь? Общаюсь, но тогда, когда мне нужно. А что они делают вне наших встреч — меня не волнует.       — Так вы скажете, где они? — закатил я глаза. Неужто Айзек не может или не хочет перебарывать нелюбовь к ЛаКруа? Или играется со мной, рассчитывая непонятно на что?       — Сказать-то скажу, но надо обсудить дань.       Дань? Какая ещё дань? Я же её вроде «выплатил» Вождю! А именно, доставил кассету с одним порнофильмом! Интересно, а Абрамс всегда требует дань что с новичков, что уже с знакомых? Или дело касается только шавок Камарильи или клана Тремер, а анархистов, будь те даже из Даунтауна, он не трогает и позволяет им творить всё, что угодно в рамках законов как страны, так и его Коммуны?       — Тогда давайте к этой вашей дани, хотя я уже выплачивал вам её, — поднял я ладонь, не желая сраться. Сам анархист, как ни странно, согласно кивнул. — Мне сегодня ночью сказали, что у вас проблема то ли с моим каким-то соклановцем, то ли с Горгульей.       — Та дань была авансом, ну а эта решит, стоит ли дальше требовать её с тебя или нет, — объяснил мистер Абрамс, скрестив руки на груди. — Теперь, перейдём к моей проблеме, требующей немедленного решения. Видишь, пару месяцев назад, во время внеочередного капитального ремонта Китайского театра Граумана, там поселилась Горгулья. Я посылал ребят разобраться с ней, но получил их самих обратно. С меньшими конечностями. Понимаешь, к чему я клоню?       Я задумался: страхуёбищная Горгулья легко управилась с вампами. Наверняка она разберётся и с копами, и со спецназом SWAT, и с Нацгвардией, пока от неё не останется каменная крошка. За это время она не только им навредит, но и обычным горожанам, включая нормальных людей. А погибших будет немерено. Этого я ну никак не мог и не хотел допускать. И похер, кто бы ко мне обратился с этой просьбой: хоть камарильцы, хоть соклановцы, хоть шабашиты.       — Да, понимаю, — поддакнул я Вождю. — Как прикажете справляться с ней?       — Эта тварь жаждет крови, — констатировал Абрамс с мрачной миной на лице. — Выбирай любой метод, который не приведёт к твоей гибели. Но в идеале… — тут он замолчал. Я насторожился, ведь Айзек говорил об убийстве Горгульи без особого удовольствия. Мол, убьёшь и убьёшь, какие проблемы? В голову закралось подозрение, и оно немедля подтвердилось: — В идеале, хотелось бы видеть её своей союзницей. Сомневаюсь, что она вообще будет настроена на переговоры, но тем не менее, попробовать стоит. Держи, — Абрамс бросил мне ключ, я попытался его поймать, но он пролетел мимо. Пришлось вставать и подбирать ключ с биркой, на которой написано «Grauman’s Chinese Theatre». — Пойдёшь по Аллее славы, увидишь характерное строение в китайском стиле…       — Я знаю, как он выглядит, — нагло перебил я Вождя, вспоминая отцовские фотографии и фотки дяди Перси и тёти Глории. Тут я вспомнил: я ж понятия не имею, каков внешний облик Горгульи! О чём я и спросил Абрамса. Тот кратко описал страшилу:       — Это шестнадцатифутовое чудище с обезьяньей мордой, оно носит доспехи европейских средневековых воинов. А вот каких именно воинов, непонятно.       Негусто. Но всё же лучше, чем отсутствие какого бы то ни было описания. Я встал и заверил Айзека:       — Я могу разобраться с Горгульей. Но при одном условии.       — И каком же, юноша? — с вызовом спросил Гедонист, убирая ноги со стола. Ему явно не нравилось, что я смею ставить ему, Вождю Голливудской Коммуны, какое-то там условие. И я его озвучил:       — Сразу после того, как я кокну Горгулью и сообщу вам о её гибели, вы скажете мне, где можно найти Туннельных Крыс, — я поторопил мужчину, раздумывавшего над моим условием: — Согласны или с ней разберётся другой Тремер?       — Ладно, ладно… — сдался мистер Абрамс. — Согласен. Желать удачи не буду.       — Как знаете, — пожал я плечами и вышел из кофейни. Итак, теперь я знаю, где притаилась эта Горгулья и как она выглядит. А вот способ уничтожения я не знаю. В Капелле непременно узнаю. Или можно позвонить кому-то из соклановцев. В общем, выйдя на улицу, я первым делом набрал номер Ульриха. Но он оказался занят. Тогда я позвонил Регенту Штраусу, его номер пришёл мне на ум одним из первых. Тот, взяв трубку, сонно буркнул:       — Алло?..       — Добрый день, сэр, — поздоровался я с соклановцем и сразу же извинился: — Вы уж извините, что так рано бужу…       — Ничего страшного, — прервал меня Максимилиан. Судя по звукам, он откинул одеяло и уселся. — Если бы не твой звонок, я бы проспал встречу с Понтификом.       — Понимаете, я звоню вам не просто так, — сглотнув, я продолжил: — Дело в Горгулье.       — Ни слова более, — снова прервал меня Регент, на этот раз резче. — Немедленно езжай в Капеллу, расскажешь мне, в чём там дело, и причём здесь Горгулья.       — Понял, скоро буду, — вырубив телефон, я набрал номер такси и назвал адрес. Машина должна будет подъехать где-то через пять минут. А пока, можно подумать над способом уничтожения страшилы. Итак, она каменная. На огнестрел она плевать будет. Значит, нужен какой-нибудь инструмент. Молоток? Точно нет, заебусь бить ею по Горгулье. Бензопила? Тем более нет. Аккумуляторная дисковая пила? Пойдёт, но нужен диск для резки по камню. То же самое и с шлифмашинкой, тоже аккумуляторной. Перфоратор? Может быть. Кувалда? Можно и попробовать.       Такси подъехало точно в срок. За рулём сидел незнакомый латинос; совершенно точно не Кулебрас по имени Фаусто, рассказывавший мне о клубе «Confession» и Венере Дэйр. Перед тем, как сесть рядом с водителем, я бегло оглядел крыши некоторых зданий: никто за мной не следил. Не было той прозрачной фигуры Хищника. Однако меня не покидало ощущение, что слежка всё равно есть.       Ну да ладно, думать над этим буду уже потом. Сейчас главное — разобраться с Горгульей. Лос-Анджелесская Капелла, 10100 Венис-бульвар, Калвер-Сити Тот же день, 13:45       В вестибюле Капеллы не было никого, кроме чернокожей администраторши за ресепшеном. Я решил подождать Регента и не бежать к нему в покои. Вместо этого я плюхнулся на один из диванов. Звучала расслабляющая музыка, в которую я не вслушивался ни разу за всё время визитов в Капеллу. Один из Колдунов, неприметной и незапоминающейся внешности, подошёл к ресепшену, ему дали какой-то журнал, он расписался, попрощался с негритянкой и ушёл восвояси. Видать, это опытный Тремер, давно уже не являющийся Послушником. Эти ребята живут в своих домах и квартирах, заезжают в Капеллы чисто расписаться. Причём распиываются в абсолютно любое время. Могут даже в 11 вечера приехать.       Регент пришёл, потягиваясь на ходу. На нём был лишь костюм-двойка, в красных тонах. Никакого стильного плаща, никаких очков. Ещё раз зевнув, мистер Штраус протянул руку, которую я немедленно пожал. Я отодвинулся, чтоб Макс уселся поудобней, и первым нарушил молчание:       — Доброе утро, Макс.       — Во-первых, добрый день, — поправил меня мужчина, улыбаясь. — Ну а во-вторых, что там с Горгульей?       — В общем, дело было так: меня искал Вождь Айзек Абрамс, — заговорил я на тему Горгульи. — По его словам, в китайском театре Граумана поселилась Горгулья. Он сказал, что посылал уже своих разобраться с ней, но те возвращались с меньшим числом конечностей.       — Но почему он обратился именно к тебе? — удивился Регент, явно что-то подозревая. Мне тоже показалось подозрительным, что Абрамс решил братиться ко мне, а не к Колдунам-анархистам. Проблемка-то в том, что я только сейчас задался этим вопросом. Я вздохнул:       — Хороший вопрос. Кстати, Абрамс решил заполучить Горгулью. Дескать, — и процитировал Айзека: — «В идеале, хотелось бы видеть её своей союзницей».       — Он случайно не описал её внешность? Не спрашивал? — осведомился Регент. Я описал страхуёбище, из-за чего Макс отреагировал совершенно не так, как я ожидал. Он тихо рыкнул что-то на ирландском языке. Судя по тону, это было ругательство. Заметив мой удивлённый взгляд, Макс горько признался: — Я так надеялся, что она погибла во время бомбардировки Дрездена, где её видели в последний раз, но похоже, что моё создание живёт до сих пор, досаждая как мне, так и остальным Тремерам.       Так… Значится, Горгулья была создана Максом хер знает когда, наверное, ещё до зарождения современных европейских границ или до колонизации остального мира. Мужчина ответил на мой немой вопрос:       — Я создал эту Горгулью двести лет назад, чтобы защитить Лымьняхскую Капеллу. Лымьнях, если ты не понял, это Лимерик. Ирландский прибрежный город-графство, — пояснил мне ирландец насчёт Лымьняха-Лимерика. — Она — Горгулья — была моим верным защитником и преданным слугой, не раз спасала мне жизнь. Увы, эта роль всё больше и больше смущала её. Однажды Горгулья пришла ко мне и стала умолять дать ей свободу. Я отказал, и на следующий день один из моих Старших Послушников сообщил о её побеге. Горгулью объявили в розыск, поиски свернули после известия о её — теперь, оказывается, инсценированной — гибели в феврале 1945-го.       — М-да, — только и смог выдавить я, выслушав историю про Горгулью. Одно ясно: никто не должен узнать правды о ней и её создателе, что сидел сейчас справа от меня. — Нуууу, я разберусь с этой тварью. Но выдавать вас я не собираюсь.       — Это правильно, — поддержал меня Макс, искренне улыбаясь. — Ты хорошо учишься. Ты словно зеркальное отражение Кёрсти Хокинс. С каждым днём и каждой ночью ты доказываешь свою полезность клану, и твои шансы вступить в Пирамиду возрастают.       — Спасибо, сэр, — поблагодарил я Регента. Как-никак, я действительно скоро стану Послушником, а не буду до конца дней ходить в кандидатах. Впрочем, мечтать можно сколько угодно, а действовать нужно немедля. — А теперь, что мне надо делать?       Мужчина достал из нагрудного кармана пиджака маленький серый диск-амулет со стилизованным глазом, окрашенным в более тёмный оттенок. Только я взял амулет, как вдруг он потяжелел. Словно держу не амулет, а булыжник какой-то.       — Что это за фиговина такая? — удивился я резкому контрасту маленького размера и такого большого веса. Макс ехидно улыбнулся:       — Это Руна Третьего Ока, она создаст вокруг тебя незримый щит, который поглотит атаки Горгульи.       — Защита — это хорошо, — подметил я, надевая амулет на шею поверх Кровавой Звезды. — Но какое же оружие эффективно против этих тварей?       — Любое, способное хорошо пробить камень. Поэтому, огнестрел можешь не брать, — сказал Штраус как отрезал. Что ж, я оказался прав: на время уничтожения Горгульи я буду не экс-морпехом, а каменщиком. Но лучше взять хотя бы пистолет. — Или возьми, если захочешь застрелиться. Потому что лучше получить пулю, нежели быть раздавленным Горгульей. А если и раздавит, то исключительно твой труп.       — Умеете вы обнадёживать, — с нескрываемым сарказмом выдал я. Мужчина улыбнулся и раскинул ладонями:       — Таков мой навык, юный Тремер. Но лучше так, нежели внушать неонатам ложные надежды, оценивая их реальные возможности и потенциал.       — Умно, — подметил я, массируя шею. — Пожелайте мне удачи.       — Желать не буду, но потребую, чтобы ты не умирал от лап Горгульи, — с этими словами Регент хлопнул меня по спине и пошёл обратно, вглубь Капеллы. Ну а я, посидев ещё чуть-чуть, тоже пошёл. Но не внутрь Капеллы, а на улицу. Инструменты всё равно находятся в квартире Пола.       Как только я вышел из Капеллы, к обочине подъехал знакомый автомобиль, а именно, красный Toyota Surf начала 90-х. Я заранее знал, кто за рулём. И оказался прав: Салливан вышел из тачки. Но не один: соседнюю дверь открыла некая девочка. Она отдалённо напоминала Зои, плюс в ней что-то было от Салли. Что конкретно, я так и не понял, так как ребята спешно забежали в Капеллу, даже не поздоровались со мной.       — И вам здрасьте, ребятки, — беззлобно бросил я. Ни здрасьте, ни до свидания! Всё же, я решил подождать и Салли, и девчушку эту, не тратить бабло на такси. Ждать пришлось долго: где-то с час. Но я так и не пошёл пешкодралом до театра Граумана, нехер лезть на Горгулью с голыми руками. Соклановец вышел из Капеллы уже один, без девчушки.       — Салли, — обратился я к Колдуну. Тот не отреагировал и продолжил машинально открывать дверь машины. Тогда я постучал по стеклу другой дверцы, и лишь тогда друг обратил на меня внимание. Он наклонился вперёд и открыл её, дескать, садись. Улыбаясь, я плюхнулся на сидение, закрыл за собой и поздоровался с Салливаном поближе: — Привет, Салли. Что новенького?       — Во-первых, привет. А во-вторых, видел Энни?       — Которая Энни? Вон та девочка? — я указал большим пальцем на Капеллу, куда он и привёл девчушку. Парень кивнул и добавил от себя:       — Она наша с Зои доча.       — О, — только и смог выдавить я. В квартире Зои я не замечал никакой детской мебели, ни детской комнатки, ни игрушек — ничего. Выходит, девочка живёт с папой. А у Салли я был… ни разу. — И зачем ты её привозил?       — Да так, — махнул соклановец ладонью, — чтоб Регент в будущем мог её поручить кому-нибудь из Старших Послушников. А тебе куда надо?       — За инструментами, — ответил я и, увидев удивлённый взгляд Салли, объяснил: — Абрамс хочет уничтожения Горгульи, потому что она мешает ему восстанавливать театр Граумана.       — Или хочет, чтоб ты убедил эту тварь стать его союзником, — меня удивило то, что парень уже знал о планах Айзека. Или он тупо логику применил? — Не удивляйся, Вождь всегда хотел поднасрать то нам, то камми. Лишь бы возвыситься в глазах народа.       — Сам догадался? — осведомился я. И Колдун подтвердил одну из моих догадок:       — Логика. К слову, а чем ты собрался хуярить Горгулью?       — Инструментом каким-нибудь, — пожал я плечами. — Вот и подумал, вдруг у тебя завалялась кувалда, перф или что-то в этом роде.       Салли объяснил, что инструменты завалялись у него в гараже. А так как ему надо было кое-что забрать из дома, то он, не раздумывая, согласился подвезти меня. Ну а пока мы едем, буду думать, что лучше взять на бой с каменной страшилой… Китайский театр Граумана, 6925 Голливуд-бульвар, Голливуд Тот же день, 17:29       Ключ от Вождя Абрамса идеально вошёл в замок. Повернув ключ пару раз, я услышал характерный звук отпирания замка. Поставив кувалду Салливана рукояткой вверх, я распахнул входные двери по центру, проигнорировав два других входа, забрал кувалду и прошёл внутрь. Что ж, вестибюль отреставрировали. Коридоры тоже отреставрировали, но частично. Кафешку тоже восстановили и обновили. Экспонатов нет, и это логично.       Невзирая на кувалду в руках и пистолет в кобуре, я напрягся: с Горгульей я никогда раньше не дрался, да и воочию не видел. Жаль, я не додумался уговорить Салли поехать со мной. Но с другой стороны, он вроде как обещал дочке заехать за ней. А заставлять коллегу нарушать слово я не хочу. Также я хотел самостоятельно управиться с каменным чудовищем. Не полагаться на помощь Салли, Каспера, Ульриха и других.       Пройдя ещё хуеву тучу помещений, которые отреставрируют в будущем, я вышел, наконец, в главный зал кинотеатра. На секунду я потерял дар речи: зал-то красив! В первую очередь, потолок со сложным и красивым светильником. Не привычный бумажный китайский, который я часто видал в Чайнатауне, включая ресторан «Red Dragon». Кинотеатр сохранял стилистику Поднебесной, соответствуя своему названию. Перед сценой — занавески, однозначно прятавшие идеальной чистый белый экран, по которому показывают фильмы. Выйдя на середину помещения, я обернулся: четыре ложи, не загороженные занавесками. Несколько рядов кресел отсутствовали. Работы тут много, это можно и без специально образования понять.       Потянувшись, я опустил кувалду и, подойдя поближе к сцене, обратил внимание на её центр: в самом её центре неподвижно стояла серая статуя какого-то средневекового воина, скрестившая руки за спиной. На ней имелись шлем с козырьком, кольчуга, рубаха со штанами, гилли. А вот лицо… вернее, не лицо, а морда. Настоящая обезьянья морда! Вот что было на месте обычного, человеческого лица! Глаза закрыты, рот тоже. Почесав затылок, я прищурился. Да, это была та самая горгулья, которую Абрамс хотел то ли уничтожить, то ли заполучить в союзники.       Не успел я отойти, как страшила распахнула глаза, медленно повернула ко мне голову и… побежала прямо на меня! Не теряя времени даром, я отскочил влево, спасаясь от взмаха каменной руки. Чудище было неповоротливым, и я воспользовался этим, ебанув кувалдой по голени. Тварь взвыла и ещё раз замахнулась, на этот раз я не избежал удара, обронил кувалду и упал на спину. Во рту я почувствовал вкус своей крови. Блять, не хватало ещё помереть от Горгульи!       Увидев перед собой каменное чудище, прыгнувшее и готовившееся размозжить мне голову обеими руками, я откатился влево, подобрал кувалду и ещё раз ударил ей, на этот раз по шлему. Наконец, Горгулья открыла свой рот — хрен знает, что это за камень такой, раз губы и челюсти шевелятся — и заорала:       — КОЛДУН ЕБУЧИЙ!!! ПОРАБОТИТЕЛЬ ЧЕТЫРЕЖДЫБЛЯДСКИЙ!!! — попутно она попыталась ещё раз врезать мне, но я выставил вперёд кувалду и только чудом не обронил её во второй раз. Страхуёбина продолжала орать: — БАШКУ ОТОРВУ НАХУЙ!!! СОРВУ ПЛОТЬ С ТВОИХ БЛЯДСКИХ КОСТЕЙ!!!       — Попробуй, — прокряхтел я, ебаша ещё раз. На этот раз под кувалду попали пальцы левой руки. Мощный удар раскрошил их, отчего и без того злющая Горгулья пришла в ещё большую ярость. Теперь она кричала что-то нечленораздельное, ещё быстрее махала культяпками, силясь попасть по мне, делала лишние движения. Мне оставалось уворачиваться от атак, искать подходящий момент и ебашить кувалдой.       Перепрыгнув через самый первый ряд кресел, валявшийся спинками вверх, я дождался, пока чудище разнесёт их левым предплечьем и правым кулачищем, и ещё раз вмазал по башке. Часть шлема раскрошилась. Я вложил все силы во второй удар, куда более болезненный для твари. Она взвыла от боли, ухватилась за голову и качнулась, широко расставив ноги.       Вот мой шанс! Ебашу уже по ближайшему ко мне колену. Тварь орёт пуще прежнего, не выдерживает и падает на целое колено. Тут-то я опять получил по морде лица, на этот раз локтем. Я опять упал на спину, но удержал кувалду. Горгулья попыталась встать, но из-за разъёбанного колена не получилось, тем более, голень лежала там же, в паре сантиметров от каменного страхуёбища.       Встав с кряхтением, я ударил кувалдой по затылку, не прикрытому целой рукой, в отличие от боков шлема. Удар заставил Горгулью опустить правую руку, с целой кистью. По самому затылку, да и шее, пошли трещины. Воодушевлённый практически достигнутой победой, я снова шибанул инструментом. На этот раз, башка начала трескаться и крошиться. Ну а далее, не имея вообще никаких сил, Горгулья развалилась у меня на глазах. Будто передо мной не голем, сделанный из камня, а разбитая стеклянная ваза. Причём стекло вазы херовое по качеству.       — И нехер угрожать строителям, — пробурчал я, кладя кувалду слева от себя и плюхаясь прямо на пол. Хрен с ними, с каменными крошками. Главное — передохнуть, найти чемодан или сумку, куда можно запихнуть хотя бы часть головы, и передать её Абрамсу. Пусть подавится. А вот Регент обрадуется, узнав о гибели своего чудовища Франкенштейна.       Я устроился было удобнее, как вдруг тело перестало меня слушаться. Я не мог ни открыть рот, ни пошевелить руками-ногами, ни податься вперёд или назад, ни банально повернуть голову. Оставалось только смотреть влево-вправо, недоумевая, где тот Тремер или Тауматург, что управляет моей кровью. В следующий миг я резко вжался в пол. Послышался шёпот на латыни, двойной треск молний и звук приземления чего-то на ноги и руки с последующим рычанием, до боли знакомым.       Неожиданно тело снова стало меня слушаться. Я еле увернулся от прыгающей в мою сторону фигуры, но не спасся от другой, выставившей руки вперёд. Повалившая меня фигура полоснула мне лицо своей четырёхпалой кистью. Отбившись одной рукой, я достал из кобуры Mk. 23 mod 0. Я заранее, ещё в машине Салли, передёрнул затвор и снял пистолет с предохранителя, так что лишние телодвижения не потребовались. Я просто спустил полмагазина в живот чудищу, сбросил его с себя и пальнул в голову другой, ждавшей непонятно чего. Не выдержав, тварь, по лицу которой пошла чёрная кровь, сгорела заживо. На её месте остался только пепел. Ни костей, ни хрящей, ни мышц и сухожилий. Только пепел.       Быстренько перезарядив пистолет, я заорал от боли: налетевшая на меня ранее тварь впилась зубами мне в ногу и пыталась сгрызть мясо! Прошипев маты, я всадил ей в голову весь магазин, и похуй, что половина предыдущего уже потрачена на живот. Только придя в себя, я обнаружил, что тварь-то худая, серокожая, с пятью пальцами на каждой руке и тремя пальцами на ногах. Каждый палец оканчивался когтем. А голова лишь отдалённо похожа на человеческую: зубастая пасть раскрыта, язык с двумя кончиками вывален, на месте привычных двух глаз… двенадцать маленьких, как у паучков!       — Ебаться-всраться… — в ахуе выдал я, понимая, КОГО я только что кокнул. Ну кто? Кто мог предположить, что я замочу обычным пистолетом двух бесов из третьего «Дума»? Если б это было наваждение или поддисциплина «Маска Тысяч Лиц», тела вернулись бы в исходный облик. А так, один бес сгорел, второй буквально только что отправился вслед за собутыльником, от него тоже остался пепел.       Не успел я толком продумать план дальнейших действий, как ко мне быстро подбежал какой-то мужик в кожаной куртке и джинсах. Я лишь обернулся на топот ног, как мужик этот крепко, словно Терминатор, впился руками мне в шею и, ничего не говоря, стал меня душить! Я попытался ослабить хватку, ударить рёбрами ладоней по рукам, но хрен что получилось. В глазах начинало темнеть, не говоря уже о прерывистом кашле и попытках задышать.       В порыве ненависти к неизвестному мне типу, я пришёл в ярость и посмотрел ему в ярко-красные глаза. Далее, неудавшийся убийца вытаращил их, надул щёки и отпустил меня, после чего блеванул кровью. Спасибо Очищению за помощь! Отдышавшись, я ещё раз применил на незнакомце Очищение, оно подействовало незамедлительно: соперник опять блеванул. Я перехватил инициативу, вмазал тому в челюсть и, не обращая внимания на его вой, ловко так вытащил пистолет из кобуры на правой ноге, снял с предохранителя, передёрнул затвор и выпустил в голову весь магазин, а именно, девять пуль.       Лишь сейчас, успокоившись, я посмотрел на убитого: от лица осталось месиво, так что я хер узнаю его. Врубив Прорицание, я не увидел ауры. Впрочем, и без неё понятно: парню не жить. Тем более, судя по надписи на левой стороне затвора, я замочил врага из AMT AutoMag II, крупнокалиберного пистолета. В пылу схватки я не чувствовал отдачи, поэтому я не сразу понял, что к чему.       — Вот те раз, — прошептал я, вставая на ноги. Я пошатнулся, поскольку не окончательно оправился от управления моей кровью. Радует две вещи: Горгулья и другие враги сдохли, а Абрамс остался с носом. Что ж, пора вызывать нашу гвардию. Один я вряд ли справлюсь, да и время потрачу впустую.       Небрежно бросив вражеский пистолет куда-то в сторону, я достал телефон — хвала яйцам, ещё целёхонький, невзирая на схватку то с Горгульей, то с бесами, то с этим Колдуном или Тауматургом банальным — и, отыскав номер Ульриха, набрал его. На этот раз, в отличие от дня, немец соизволил ответить:       — О, Юджин, привет! Что случилось?       — Во-первых, здравствуй, — поздоровался я с соклановцем и провёл рукой по вспотевшим волосам. — А во-вторых, ты можешь послать кого-нибудь к Китайскому театру Граумана?       — Объяснишь, зачем, тогда и пошлю, — чётко разъяснил герр Шторм. Тогда я рассказал ему и о Горгулье, и о бесах из «Doom 3», и о неизвестном Колдуне/Тауматурге, чью голову я прошил пулями двадцать второго калибра. Ульрих помолчал пару секунд, после чего удивлённо окнул и заключил итог: — Сбрендить можно, — сымитировав на том конце провода плевок, он обнадёжил меня: — Короче, скоро приедут Тадд и Поллин. Они тебе помогут, разъяснишь им, что да как. Всё понял?       — Конечно, — убедил я немца. На этом разговор закончился, а я с громким вздохом сел на ближайшую уцелевшую скамью и стал ждать коллег по, как говорит Каспер, опасному бизнесу. Посидев немного, я подошёл к голове развалившейся Горгульи. Надо было что-то отдать Айзеку. В качестве доказательства гибели этой каменной страшилы. Осмотрев башку, я выбрал верхние клыки и вырвал их, всё равно дохлой твари они больше не нужны. Поскольку мне некуда было положить клыки, я держал их в правой руке, даже когда садился обратно.       Спустя время, когда я уже подрёмывал, я услышал шаги. Моргнув глазами, я обернулся: Тадд и Поллин шли ко мне с парой пустых сумок… вернее, одна сумка точно была пуста, а из другой торчал кончик чего-то, похожего на мешок для трупа. Увидев последствия боя, Поллин присвистнула. Тадд промолчал. Я посмотрел на его лицо и заметил под правым глазом нехилый такой фингал.       — Привет, ребятки, — обратился я к ним. Поллин рассеянно кивнула и бесцеремонно бросила сумку на пол, как и Тадд. Затем я позвал второго: — Тадд! — он обернулся. Я тыкнул себе средним пальцем под правый глаз и осведомился: — Это кто тебя так отмудохал?       Парень махнул рукой и кивнул на Поллин, что уже разложила мешок. Увидев, что ей нужна помощь, Тадд побежал брать труп за щиколотки. А вот Рофферс взялась за руки. Ребята положили труп в мешок и закрыли его на молнию. Я помог ребятам положить голову Горгульи в одну из сумок и попробовал поднять её. Тяжеловата, но сойдёт. Да и сама сумка должна выдержать. Остальные части тела твари ни Поллин, ни Тадд, ни я решили не брать.       — Я у вас в долгу, — поблагодарил я и Таддеуса, и Поллин, хватая сумку с башкой и кладя в маленький боковой карман клыки. Не забыть бы их только.       Дойдя до тёмно-синего фургона Nissan Caravan 2000-го года выпуска, мы остановились. Поллин небрежно бросила свои ручки мешка и пошла открывать заднюю дверь машины. А я, поставив сумку рядом с боковой дверью, помог Тадду загрузить трупак. Рофферс закрыла дверь и побежала садиться за руль. Вспомнив про клыки, я достал их из кармана сумки с головой Горгульи и взял с собой. Саму же сумку Таддеус положил в салон, поближе к окну. Далее он сел, и только потом я, закрыв за собой боковую дверцу.       — Ну так за что тебя ударила Поллин? — напомнил я соклановцу. Только он открыл рот, как слово взяла Поллин, водившая фургон:       — А вот нехрен ему было колоться герычем. Нихера не помогает… кроме живительных пиздюлей.       — Упс, — брякнул я, нервно посмотрел то на неё, то на Тадда, и положил клыки Горгульи слева от себя. Не хотелось бы замутить с девушкой, которая будет пиздить меня каждый раз, когда я колюсь или нюхаю наркоту. К счастью, потребление наркотиков мне не грозило. И дело не в медицинских показаниях, нет. Просто не хочу. Порой нежелание испытывать ебанутые ощущения сильнее окружающих, пытающихся приобщить меня к этому.       — В Капеллу или сначала Айзеку доложишься? — оборвала мои размышления Поллин. Я махнул кистью и сказал:       — В Капеллу сначала.       Поллин ухмыльнулась. Походу она знала, что я выберу именно Капеллу. Или одобряла мой выбор. В любом случае, мы уже ехали туда, в Калвер-Сити… Лос-Анджелесская Капелла, 10100 Венис-бульвар, Калвер-Сити Тот же день, 20:17       Регент Штраус, которого я известил по телефону об уничтожении Горгульи, встретил нашу троицу в подземной парковке, стоя перед лифтом. Охраняли его двое Колдунов, на всякий случай. Лично я эту парочку не видел ни разу на своей памяти. Не исключено, что они присутствовали всегда, просто моего мастерства Прорицания мало, чтоб увидеть хотя бы их ауры.       Сначала Тадд и Поллин дотащили мешок с трупом до носилок. Регент попросил открыть его и, когда увидел месиво на месте лица, разочарованно качнул головой и велел им отвезти жмурика в морг. Что же касается меня, то я показал Максимилиану голову Горгульи. Мужчина присел на корточки, осмотрел внимательно голову, удовлетворительно кивнул и с улыбкой на лице констатировал:       — Одной Горгульей меньше. Юджин, — обратился он ко мне, вставая и не отряхивая брюки, — сейчас помойся и надень что-нибудь чистое, мы с Лордом калифорнийских Капелл и Старшими Послушниками проведём церемонию принятия тебя в Пирамиду нашего клана.       Я уже был на седьмом небе от счастья: становление Послушником, как рассказывал Ульрих, это первый шаг на жизненном пути любого Колдуна, будь он Чистокровным или Обращённым. Сдерживаясь, чтоб не запрыгать от счастья, я поднялся на лифте до второго этажа, нашёл нашу раздевалку и смыл с себя всё: грязь, кровь, пепел, пот. Из чистой одежды была лишь боевая форма. Вот я и надел её, оставив разгрузку, наколенники, броник и всё прочее, что не было мне сейчас нужно.       Выйдя из раздевалки, я направился к Церемониальному Залу Капеллы, благо я узнавал дорогу туда. И всё благодаря тому же Ульриху. Выглядел Зал как помещение парламента Ирландии, в Ленстер-хаусе. С той лишь разницей, что входа три, а не, примерно, восемь. Штраус очень дорожил своей малой родиной, это проглядывалось во всём интерьере Капеллы.       В самом Церемониальном Зале находились несколько десятков человек, включая Ульриха и… того азиата, Вонга, с отрядом которого я спасал маму. На верхнем кресле сидел рыжеволосый мужчина, на вид мой ровесник, одетый как на банкет 19-го века в честь окончания Гражданской войны в США: фрак тех лет, пенсне на левом глазу. Что-то мне подсказывало, что он — Лорд калифорнийских Капелл. Старшие Послушники были одеты, как попало, это совершенно не смущало ни Лорда, ни Регента, занявшего один из двух стульев перед Лордом. Второй же стул никем не был занят.       — Юджин Ричард Флинн, — начал Лорд, вставая со своего стула и спускаясь. Он встал прямо передо мной, держа в левой руке цепочку с символом нашего клана на ней. Украшение было выполнено в бронзовом цвете. Или оно и вправду из бронзы. — Ты знаешь, что я могу тебе сказать. И я знаю, что ты можешь мне ответить. Служи на благо Клану.       Лорд местных Капелл надел мне на шею медальон, после чего взял у Регента папку с золотым символом Тремером на обложке и протянул её мне. Под символом было написано «THE TREMERE CLAN OATH». Я припоминал текст присяги верности Клану, а потом уверенно открыл папку и начал вслух читать её, присягу:       — Я, Юджин Ричард Флинн, торжественно клянусь в своей вечной преданности Клану Тремер и членам его. Я — их крови, они — моей. У нас общие жизни, общие цели, общие достижения. Я подчинюсь тем, кого Клан сочтёт достойным называться выше меня, и обойдусь с подчинёнными своими со всем уважением и заботой, кои они заслуживают. Я не лишу и не попытаюсь лишить кого-либо из членов Клана Тремер его магической силы. Сделать подобное будет означать действия против мощи Клана. Я не лишу жизни и не попытаюсь лишить жизни кого-либо из членов Клана Тремер, иначе как для защиты себя, либо когда маг поставлен вне закона проведенным по правилам Трибуналом. Если маг поставлен вне закона, я приложу все усилия к тому, чтобы этот маг предстал перед лицом правосудия. Я подчинюсь любым решениям Трибуналов и с трепетом уважу желания Внутреннего Совета Семи и поступки тех, кто выше меня. Трибуналы будут связаны духом Кодекса Тремеров, дополнены Частным Кодексом и истолкованы группой магов в правах их. У меня есть право обжаловать решение в вышестоящем Трибунале, если он захочет выслушать моё дело, — сглотнув, я продолжил: — Действиями своими я не подставлю Клан Тремер под опасность. Я не буду, имея дело с демонами или кем-либо другим, угрожать тем самым Клану, и не буду беспокоить фей любым из способов, могущих заставить их обратить гнев свой на Клан. Я не буду использовать магию, дабы подглядывать за членами Клана Тремер, и не буду делать это, чтобы вмешиваться в дела их. Это строгий запрет. Я буду обучать лишь Послушников, принёсших эту Клятву, и, как только один из них обратится против Клана Тремер, я буду первым, кто победит их и доставит пред ликом правосудия. Ни один мой Послушник не будет назван магом до того, как поначалу не поклянётся соблюдать Кодекс. Я буду обходиться с Послушниками своими с заботой и уважением, заслуженными ими. Я передаю тем, кто старше меня, право забирать моих Послушников, если выяснится, что мои Послушники ценны для дела Старшего. Все мы члены Клана Тремер и ценны в первую очередь с этих позиций. Я буду считаться с правом стоящих выше меня принимать подобные решения. Я буду расширять знания Клана и делиться с членами его всем, что обнаружу в своих поисках мудрости и могущества. Никакие секреты не должны быть утаены либо созданы в том, что касается искусства магии, и я не буду хранить в тайне деяния других, кои могут нанести урон Клану. Я требую, чтобы в случае, если нарушу эту Клятву, меня изгнали из Клана. Если меня изгонят, я прошу братьев моих найти меня и лишить меня жизни, поскольку не может продолжаться она в упадке и бесчестье. Я признаю, что враги Клана — мои враги, что друзья Клана — мои друзья, и что союзники Клана — мои союзники. Да будем мы работать как один и приобретать крепость и силу. Я сим приношу эту Клятву 25 января 2005 года от Рождества Христова. Горе тем, кто попытается склонить меня к нарушению этой Клятвы, и горе мне, если поддамся я этому соблазну.       Закончив читать и закрыв папку, я оглядел хлопающих мне Старших Послушников, Лорда и Штрауса. Я никогда так не радовался себе! Даже на выпускном в школе и колледже. Особенно радовались Регент и Ульрих. Медальон на моей груди засиял на пару секунд фиолетовым, подтверждая мою присягу клану.       — Поздравляю, Юджин. Теперь ты Послушник! — радостно воскликнул Ульрих, крепко так обнимая меня. Я уйкнул, уж больно крепкая у немца хватка, ей Богу. Вмешавшийся Макс разжал хватку подопечного, и мы под аплодисменты вышли в коридор. Ульрих последовал за нами.       — Итак, ты доказал, что ты куда благоразумнее Кёрсти Хокинс, — сделал мне комплимент Регент, как только мы уселись на одну из скамеек. — А если учесть, что сам Лорд одобрил твоё вступление в Пирамиду после ликвидации Горгульи, то ты теперь будешь жить в Капелле, наслаждаться местной роскошью и уединением.       — Спасибо, сэр. Всё равно я не собирался отказываться, — ухмыльнулся я. Даже если бы у меня был выбор, я бы всё равно согласился переехать в Капеллу. — А где будет моя комната?       — Бывшая комната Кёрсти Хокинс, на третьем этаже, — констатировал Регент. — С неё открывается вид на противоположную сторону Венис-Бульвар, — видя, что я хочу спросить насчёт своих вещей, ирландец поднял ладонь: — И не переживай насчёт своих вещей, их уже перевозят в твою новую комнату из квартиры Пола Андерсона.       Я поинтересовался у Штрауса, знает ли он что-нибудь о моём бывшем однополчанине. Но увы, мужчина лишь пожал плечами, дескать, не знает он, но пообещает выяснить по своим каналам. А пока, я могу отправиться в комнату Кёрсти, куда перевозят моё барахлишко. Может, я там найду что-нибудь, связанное с моим Обращением. И найду долгожданный ответ на свой вопрос: «Почему я?».