Crazy in love

— Расскажи о себе. Потерявшийся в жизни парень, что так долго скитался из одного места в другое. Родился и воспитывался без родителей, в детском доме. Всю жизнь был странным и необычным ребенком: слишком шумным, слишком жизнерадостным, слишком неуклюжим, слишком эмоциональным, слишком непослушным и слишком добрым. Последнее, как правило, не замечалось. Приходилось нелегко: зачастую били, унижали, друзей никогда не было, воспитатели до ужаса строгие и вредные, «их воля — запретили бы дышать». И вот, побег из детдома, жизнь в разных городах, что как результат — покрытое синяками тело и грустная, но все еще пахнущая светом улыбка. Нажил на свою долю врагов, сам того не замечая. Вообще-то он никого пальцем не тронул, но просто на все имел свою точку зрения, за что неплохо отхватывает последние лет пять. «Заступился за мальчонку», — говорит Мингю. «Его жесткого избивали старшие». «Не смог пройти мимо». «Не смог вытерпеть чужую боль». «Прямо как ты, Вону». — Оу, ты что, думаешь, я такой благородный что ли? — одновременно смущается и раскрывает от удивления глаза Чон. Нет, правда, он сам без понятия, почему не прошел мимо. Наверное, он просто хотел узнать, что значит помогать людям. Ему никогда не показывали, ему ведь тоже интересно, правда? Мингю пожимает плечами и чуть шепотом произносит свое тихое «не знаю». На самом деле Ким все знает, но зачем говорить об этом вслух? Мингю чувствует, что такое Вону, чувствует в нем что-то своё, родное, совершенно потерянное, забытое миром и временем. В тот вечер был снова пойман за свой давний поступок теми же тупоголовыми кретинами, которые жить спокойно не смогут, если Ким будет не наказан. — Хочешь сказать, они тебя никогда не оставят в покое? — выдыхает Вону, пытаясь принять всю жестокость действительности, понять, с какой целью действуют те люди, для чего им мстить за обыкновенную помощь человеку. — Ну, а еще я украл у них пару сотен баксов, — поднимает глаза в небо Мингю, — и сжег их к чертям. Как они когда-то моего друга… — глаза на мокром месте, но Ким не выдает себя, отворачивается, издает тяжелый смешок, но затем разворачивается с лицом «но я в полном порядке, правда». Вону не знает, что нужно отвечать в таких ситуациях. И нужно ли вообще? «Хей, чувак, не дрей, все будет хорошо», — заезженно и банально. Мингю не вызывает чувства жалости, по крайней мере внешне. Чон скорее удивляется, как можно так крепко держать себя в руках, не расклеиться, не сломаться, ярко улыбаться и верить. У Мингю — надежда, что не рушима. Это чувствуется: с ним просто, спокойно, хочется молчать и слышать биение бьющейся внутри энергии. На предложение: «Расскажи о себе ты», Вону не отвечает столь открыто и красочно, все-таки это непривычно — говорить о себе все, что в голову взбредет. Отмахиваясь наивными «ну я не знаю, что сказать» и «я слишком скучно живу», в конце концов все-таки рассказывает толику информации из своей жизни. Говорит, что семья для него никогда не была настоящей семьей, как может сначала показаться. Друзей, да что там друзей, просто хороших знакомых никогда не находилось рядом. Некому было рассказать всю обиду, затаившуюся глубоко внутри и пожирающую день ото дня. «Жизнь одинокого ублюдка, проще говоря», — усмехается Вону и опускает глаза вниз. Странно смотреть на человека, который впервые за столько лет действительно выслушивает Вону. Не упрекает, не перебивает, а внимательно вникает в каждое произнесенное им слово.

***

Время проходит незаметно, начинает темнеть и вообще-то пора расходиться, но куда? Вону выгнали, а Мингю вовсе сбежал с того места, где раньше жил. — А-а, кстати… А где ты сейчас живешь? — вылетает вслух у Вону, потому как, вправду, не может же Ким все это время скитаться по улицам города. — Ты думаешь, я бомж что ли? — Мингю запрокидывает назад голову и начинает громко смеяться, на что Чон вскидывает вверх брови и удивленно смотрит в сторону брюнета. — Квартиру снимаю, и да, у меня есть даже работенка, чтобы оплатить свое жилье, представляешь? — у Мингю улыбка во всю ширь и глаза блестят. «У Мингю надежда, которую вряд ли смогут растоптать та шайка придурков, — думает Вону, впервые так ярко улыбаясь в ответ. — Нет, глупо было такое подумать, правда». — Ой, прости, — его лицо в миг становится румяно-красным, что выдает легкое смущение за свою глупость. — Я не то имел в виду. В смысле, э-э, я не хотел бы возвращаться к себе домой, ну, сейчас, пока что, да?.. — Чон путается в словах и пытается связать их хоть в какую-то нелепую цепочку, что получается из рук вон плохо. — Я понял, Вону, — Мингю смотрит спокойно, без единой злой усмешки за рассеянность Вону. — Ты можешь оставаться у меня столько, сколько тебе понадобиться. Только, эм-м, есть одно «но».. у меня не очень безопасно, всяко— — Все в порядке, спасибо, — не дает договорить Чон, зная, что имеет в виду Ким, так зачем лишний раз заставлять оправдываться? И Мингю в ответ дарит свою простую и добродушную улыбку, что оставляет внутри теплый тлеющий огонек. Огонек, так давно не ощущаемый Чоном. Непривычный, немного обжигающий, но уютный и согревающий плоть.

***

«А, кстати, как твоя мама смогла зайти в комнату? Дверь же была закрыта, разве нет?» — спрашивает Мингю, когда они наконец преодолевают немаленькое расстояние от чоновского никуда до квартиры Кима. «Они контролируют каждое мое действие, Мингю. Тут нечему удивляться», — на лице Вону легкая улыбка, и, на удивление, она ничуть не злая, ему давно плевать на своих родителей, просто Чон рад, что они благополучно добрались до дома и теперь можно спокойно отдохнуть.