Crazy in love

— Мне нужно отойти ненадолго, если хочешь, оставайся здесь и подожди, пока я вернусь, — как-то неуверенно произносит Мингю, поджимая нижнюю губу и виновато глядя в сторону Вону. Чону непривычно, что перед ним оправдываются, он совершенно не в праве задерживать хоть на секунду Кима, поэтому отделывается коротким «мне тоже пора» и буквально выскакивает из чужой квартиры. Мингю с недоумением смотрит в его сторону, но ничего не говорит, не останавливает. Нет, он хочет, чтобы Вону побыл рядом чуть дольше, но оставлять того одного в незнакомой квартире — не из лучших решений Ким Мингю. Вону пытается контролировать свое сознание, свои эмоции и действия: выходит, мягко говоря, не очень, но он старается. Подходя ближе к дому, Чон вспоминает, что не удосужился даже взять номер мобильного своего нового знакомого, и теперь если связываться с ним, то придется идти до той самой квартиры. Обдумывая этот вопрос, Вону тут же ловит себя на мысли, что подсознательно он требует продолжения этой истории, надеется на что-то большее, проще говоря, накручивает себе, как маленькая и наивная девочка, что начиталась глупых сказок про красивых принцев. И на этом он пытается отогнать все от себя, сосредоточиться на том, что сейчас сказать родителям. Хотя совсем не важно, что он скажет, все равно на него выльют урну дерьма и пошлют к чертям за его «упрямый характер и невыносимую самостоятельность». На удивление, в квартире царит полная тишина, и, кажется, дома никого нет. «Подозрительно, что мне выпадает такая удача именно сейчас», — думает Вону, все еще не веря своим ушам и глазам, обходя каждую комнату, но в конце концов убеждается: в квартире, действительно, только он. Выпустив из легких пар, Вону заходит в свою комнату и пластом заваливается на мягкую кровать. Слишком много мыслей, слишком много всего произошло за эти пару дней. Во-первых, никто из предков ни разу не позвонил и не узнал, где все это время обитает Чон. Обычно ему выедают мозги, если он куда-то уходит, а тем более если задерживается. Во-вторых, где они сейчас? Почему никто не предупредил Вону, что они куда-то собираются? Мама сидит, как правило, все время дома, редко куда-то выбирается, а если и выходит, то всей семьей. Всей — значит и Вону идет вместе с ними, не по собственной воле, конечно, но приходится. В-третьих, Ким Мингю. Самая больная и терзающая разум мысль. Его рисунок не выходил из головы Вону: он не ошибся, это было реально его лицо. Во сне, мать его, с ним разговаривал Чон Вону. Да, возможно, Мингю очень впечатлительный, поэтому ему и приснился новый приятель, однако до этого он не мог увидеть лицо вымышленного героя, пока не встретил Вону. Чон не то чтобы в шоке, просто он вообще не знает, как на это реагировать. Стоит ли продолжать их встречи? И захочет ли этого Мингю? Что вообще такое этот Ким Мингю? Есть ли вообще во всем этом хоть какой-то смысл? Из-за накативших мыслей не получается заснуть от слова совсем. Хочется чего-то, чего не хотелось никогда прежде. Вону странно потрясывает от переизбытка чувств, впервые за столь долгое время он чувствует себя живым, ощущает себя частью этого мира. Впервые он хочет не просто бездумно лежать на кровати, проминая матрас. Его одолевает безумие, Вону медленно, но верно сходит с ума. И знаете, ему нравится.

***

Пораскинув парочкой идей, Чон решает сходить в ближайшее кофе, чтобы выпить крепкого кофе, ибо теперь заснуть вряд ли удастся. Надевая на себя первое, что попадается под руку, он выходит на улицу. Только спустившись с крыльца, Вону замечает то, что не замечал никогда раньше: прямо перед его домом располагается маленький уютный магазинчик, из которого доносится сладкий вкус булочек с корицей. Вону никогда не пробовал корицу, но отчего-то он сейчас уверен — это его любимый вкус. «Столько здесь живу, и ни разу не заходил сюда», — думает Вону, прежде чем зайти в помещение. Сожаление — все, что он чувствует сейчас; сожаление о том, что не замечал так много всего: начиная от маленькой кофейной забегаловки с безумно вкусной выпечкой и горячим кофе, покрытым кремовой пенкой, и заканчивая собственными чувствами ко всему живому. Нет, точнее к себе, наконец, живому, не просто дышащему и жалкому созданию, а человеку, что умеет радоваться мелочам, трогающим его до этого несуществующее сердце. Неужели один человек так может повлиять на восприятие окружающего мира? Всего за пару дней, серьезно? Сложно поверить, но Вону не сопротивляется, принимает все, как есть. Ему нравится, боже, ему действительно что-то по-настоящему нравится. Что-то? Или кто-то? В этом он еще не разобрался, да и пока что не собирается: как ни крути, знакомы всего пару дней, так не годится. Да и тем более Вону вроде как никогда не нравились парни, ну, вроде бы. Он не знает, в общем. Пока что не знает. Время проходит практически незаметно, совсем мимо Чон Вону, что увлекся беседой с самим собой. Окружающие смотрят с презрением, исподлобья, их всепоглощающий взгляд явно твердит о том, что у Вону не в порядке с головой. Однако брюнету абсолютно все равно, он достаточно вытерпел дерьма из-за чужого мнения, и теперь оно его никак не волнует. Беспокоит другое, совершенно не знакомое, непривычное, как-то по-особенному влияющее на его сущность, притягивающее своей неизвестностью и всевозможными обещаниями. И Вону решает, что он и впрямь сумасшедший, раз думает так долго о таком, казалось бы, незначительном событии. Только вот незначительным для кого? Для Вону? Вряд ли. Вону сидит так долго, что, проводя взглядом по наручным часам, чуть подпрыгивает на месте, встряхивает головой волосы и смотрит еще, дабы убедиться, ошибся он или нет. Нет, все верно, на часах ровно девять вечера, а пришел он сюда, помнится, часа в четыре. Вону оглядывается по сторонам и пытается найти взглядом то, зачем пришел, и вспоминает, что вообще-то за кофе. Только вот проблема: стакан из-под него давно пуст, а рядом лежит прозрачная тарелка с мелкой крошкой, на которой до недавних пор красовалась свежая выпечка с той самой его любимой корицей. Разве можно настолько уйти в себя? Настолько погрузиться в собственные мысли? Вону вообще нормальный? Он решает, что нет, поэтому собирает свои мелкие вещички типа телефона и ключей и поскорей сматывается прочь, на свежий воздух, лишь бы не привлечь косых взглядов и лишнего внимания. Злая ли это шутка хозяйки судьбы, как говорил Мингю, или просто глупое совпадение, бог его знает, но, думаю, можно предположить, с кем столкнулся Вону на выходе из кофейной забегаловки. Испуганный взгляд и отрешенные от разговоров губы успевают задать лишь один единственный вопрос: — Ты что здесь делаешь? Мингю сначала жутко удивляется, расширяя черные глаза до размеров космоса, но позже расплывается в улыбке и произносит свое спокойное и мягкое «привет». — Эм-м, да, привет, — неловко, дрожь пробирает все тело и добирается до самых губ, что запинаются о воздух и путаются во фразах. — Так все-таки, что ты здесь делаешь?

***

Конечно же, как должно было быть по-другому? О чем вообще Вону думал? Чисто гипотетически их встреча должна была состояться точно уж не меньше одного раза. Чьи это проделки, Чон и думать не хотел. Факт оставался фактом: Мингю здесь работает. А еще кофе называется «Crazy in love», как выяснилось позже. На вопрос «Почему именно так?» Мингю лишь бросает короткий смешок и поднимает свои большие сияющие глаза на стоящий перед ним силует: «Тебе, правда, интересно, почему названо так кофе? Серьезно? Вау». — Что в этом удивительного? — недоумение и легкое беспокойство слышится в низком голосе Чона, однако он действительно не понимает, почему Мингю так реагирует на его вопросы. — Никто и никогда не задумывался почему, честное слово. Это так… странно, что ты этим интересуешься. Всем обычно, ну, наплевать вообще-то, — разобрать эмоции на кимовском лице отнюдь не просто: то ли он радуется, что кто-то замечает самые простые мелочи в таких же самых простых вещах, то ли считает, что Вону просто слишком дотошный. Чон долго ежится, не зная, что сказать в ответ. Да и так-то он спросил, а ответа не получил, поэтому лучше молчать, может быть, до Мингю когда-нибудь дойдет разумная мысль, чтобы раскрыть смысл названия этого заведения. — Ах да, прости, — Мингю ненароком задумывается о чем-то своем, но тут же вспоминает, что должен ответить. — Говорят, что это кофе построил какой-то безумный влюбленный. Смешно только, что он влюблен был в свои булки, — раздается тихий проворливый смех, и яркость улыбки ослепляет чоновские глаза. — А после типа здесь часто сходятся пары, и живут там очень долго и счастливо. Круто, правда? Даже жутковато здесь работать, если честно. Только Вону практически не слушает, оглушило. А если точнее, то полностью захватила власть над здравым разумом тяжелая и назойливая мысль: кажется, он чувствует себя таким же наивным и безумным влюбленным, однако не совсем в булочки с корицей.

***

У Мингю короткая смена, точнее он просто на пару часов сегодня подменяет своего коллегу по работе, поэтому просит Вону не уходить и немножко подождать, а после пойти прогуляться. Чону неловко от всего этого, он хочет поскорее смыться и придумывает самые нелепые отмазки в мире, но манящее «я угощу тебя вкусным десертом» заставляет задуматься, а «кофе со сливками за мой счет» вовсе добивает. Вону остается. Ждать, вправду, долго не приходится, плюс ко всему Мингю практически не отходил от него ни на шаг, лишь изредка, чтоб выполнить заказ маленькому количеству посетителей. Поэтому старший вовсе забыл о счете во времени. Ночью здесь, видимо, не очень людно, поэтому кофешка вскоре должна закрыться, так как работает она до последнего посетителя. И вот он — тот самый последний. Точнее она. И судя по тому, как эта незнакомка гулко и смело заигрывают с Ким Мингю, они раньше встречались. Вону недовольно морщит нос и пытается отвести глаза. Да и, собственно, с чего он взял, что у Мингю не может быть никого? Младший об этом не рассказывал, а Чон и не спрашивал. «Какая мне разница?» — пытается самовнушить себе Вону, что получается чересчур не естественно и глупо. Замечает ли это Мингю? А кто знает, похоже, он совсем забыл о присутствии старшего, раз так охотно отвечает на флирт этой молодой девицы. По своей натуре Вону не ревнивая сучка. Наверное. Да он просто не знает, он не чувствовал такого раньше, в принципе некого ревновать, когда ты по жизни один. «И лучше бы было так всегда», — хмурит брови Чон и потихоньку пытается ускользнуть к дверному выходу. «Боже, да Мингю и не смотрит, плевать он хотел на меня», — сквозь зубы дерзит про себя Чон, набравшись храбрости (или злости), нагло хлопает дверью и срывается чуть ли не на бег. Только он не учел один единственный факт: Мингю бегает гораздо быстрее.