С новой строки

«Минута терпения — десять лет комфорта» — жизненный принцип в кругах мафиози.

       Ну привет, школа! Говорят, что ты — то ещё адское место. Думаю, мы с тобой подружимся. Смотрю на это здание и чувствую, как от него так и веет «дружелюбием». Не то чтобы боялся, скорее в предвкушении. Жду не дождусь увидеть своих одноклассников и как их там… а, точно, — «ильчжины». Уж очень мне хочется увидеть местных «мафиози». Думаю, мы с ними поладим, ведь так, Мин Ук?       Пока шёл до класса, всё никак не мог решить: как же мне там появиться. Безусловно, это должно быть эффектно, и, главное, понятно то, что я уже не прежний Чжи Мин Ук.       Вчера уже размышлял по этому поводу. Даже была идея ничего не менять. Остаться всё тем же изгоем: чтобы никого не трогал, и меня не трогали; тихо, спокойно доучиться. Только вот загвоздка нашлась — я не просто «изгоем» был, я был «мишенью для издевательств». Откуда узнал? Всё просто, прочитал сообщения на телефоне (храни, Господь, человека, изобретшего Touch ID), а они там ой какие интересные были. Что-то вроде «если не хочешь, чтобы тебя пинали ногами час, напиши нам 15 страниц домашнего задания» или «начиная с этой секунды и вплоть до двух ночи, докладывай нам о каждом своём шаге каждые 25 минут». В общем, у детей те ещё страсти. Так что эта идея сразу была отсеяна. Эх, а я так на неё надеялся!       Вот уже мой класс на горизонте виднеется, а идей никаких. Ладно, будем импровизировать. Захожу в класс, и всё внимание на меня: все начали о чём-то шептаться. Обвожу помещение взглядом, вижу одну единственную свободную парту, по всей видимости, принадлежавшую мне. Собрался было сделать шаг, как кто-то неожиданно присвистнул:       — Ого! Неужели наш «поставщик три в одном» вернулся, а мы думали, ты сдох! — послышался смех. — Хёк, ты только глянь на него, — говорящий обратился к сидящему парню, — какую он себе крутую стрижку сделал, где твои косы, принцесса?       Забавно. Это, видимо, и есть ильчжины.       — Ты вообще кто? — спокойно спросил я.       О, я как никто другой знаю, как в таких ситуациях раздражает спокойствие оппонента.       — Чё, сучёныш, с того света вернулся и про друзей своих забыл? — парень встал и направился в мою сторону.       — О, так вы в курсе, что я на том свете побывал? — я наклонил голову вправо. — Очень мило с вашей стороны, признателен вашей заинтересованности во мне, — я мило улыбнулся. — Только, видимо, не очень из вас друзья вышли, раз забыл.       Тут ко мне подлетели и схватили за грудки, а я так и продолжал улыбаться, как идиот.       — Хватить лыбиться! Ты меня лучше не беси, а то ведь так можно и во второй раз на тот свет отправиться!       Ну что, как и ожидалось — детский сад. Что делать-то? Пулю меж глаз не пустишь и руки ему не отрубишь, жизнь, к сожалению, уже не та. Вот он — юмор Судьбы, уже по прошлой жизни скучать начал.       — А ну всем успокоиться! — взревел вошедший учитель. — Быстро все сели по своим местам!       Парень меня отпустил, но перед этим успел прошептать в самое ухо:       — Сейчас тебе повезло, но учти, вечно тебе так везти не будет.       Ну что, говорил же, что весело будет. Только не погорячился ли я? Может, разве что чуть-чуть.       Урок был по математике, и, к моему удивлению, я её неплохо так знаю. Видимо, ещё сохранились какие-то знания со времён моей юности, или может просто мозг Мин Ука даёт о себе знать. Было то, что меня напрягало всё это время — чей-то пристальный взгляд. Хотя нет, их было множество, ну ещё бы! Забитый тихоня вернулся с того света и вдруг осмелел, — как заголовок какой-нибудь газеты звучит.       Всё время, что я был в школе, меня как-то подозрительно не трогали. Тот парень, что пристал ко мне с утра, лишь бросал на меня презрительные взгляды и одаривал ухмылкой. Последил я за местным хулиганьем и понял, что в нашем классе это небольшая группка из пяти человек, а возглавляет её — Нам У Хёк. Остальные в классе — это «мишени» и просто «стадо овец», которые закрывают глаза на издевательства над мишенями. В общем, ничего особенного. Люди везде только о своих шкурах пекутся, это я уже давно уяснил.       На обратном пути к дому, наткнулся на Нам У Хёка и его шестёрок. Я даже их имён не потрудился запомнить. Что ж, как и ожидалось, они собрались избить меня. Только вот меня такая перспектива не прельщает, и драться не хочу, с этим телом не получится даже — выносливость у него никакая.       — Ну привет, гадёныш! Сейчас ты у меня получишь, с самого утра руки чешутся по роже твоей заехать. Так и хочется эту улыбку стереть с твоего лица, — потирая кулаки, прошипел утренний обидчик.       «Боже, сколько пафоса-то», — отмечаю я, а сам оцениваю обстановку.       — Только вот моя «рожа» совсем не хочет с твоим кулаком на свидание идти, ты уж прости, вынужден отказать.       Ответив, я резко срываюсь с места и бегу в сторону наименьшего сопротивления — в сторону, где стояли двое. Одного ударил ногой с разворота по голове, другому сделал подсечку и быстро дал дёру.       — А ну стоять, гадёныш! Стоять, кому говорят!       «Ты, правда, думаешь, что кто-либо остановится только потому, что ты сказал это сделать? Нет, серьёзно, такое вообще работает?», — думал я, пока бежал что есть сил. Вы бы только видели выражения их лиц, когда им прилетело от «поставщика три в одном» . Они явно не ожидали такого сопротивления.       Пришёл домой, сказал синьоре, что меня никто не трогал, да и вообще всё просто супер. Она успокоилась и позвала ужинать. «Мама» снова много всего наготовила, и у меня снова язык не повернулся отказаться. Нужно срочно придумать что-нибудь по поводу еды, иначе долго так не проживу. Из всего этого разве что рис один съедобен.       Поел, отправился на пробежку, позанимался с гантелями и, как ни странно, выполнил домашние задания. Раз уж решил начать новую жизнь, значит, следует приложить соответствующие усилия.       И вот наступило утро. Что же ты мне преподнесёшь сегодня? У меня в последнее время, что не день — то одно сплошное приключение.

***

      Стою один посреди пустого спортзала. А почему? Да потому, что детки решили прятки устроить между мной и моим рюкзаком. Рюкзак-то нашёл… заодно с приключениями.       — Ну что, здесь-то бежать тебе некуда, да? — ухмыляясь, поинтересовался Нам У Хёк. — Зря ты вчера не дал просто себя избить. Что, память потерял и сразу смелым стал? Напомнить тебе, как ты ползал перед нами и просил пощады? Как ты молил о том, чтобы мы прекратили. Как по этому жалкому лицу стекали слёзы?       Вот стою сейчас, слушаю его, а моё терпение иссякает, как песок сквозь пальцы. Я уже привык к этому телу и проникся сочувствием к Чжи Мин Уку и сейчас, слушая всё это, мне хочется врезать по этому нахальному лицу со всей силы. Да я просто в бешенстве. Словно это не над Мин Уком всё время издевались, а надо мной.       Я одарил У Хёка и его шестёрок убийственно спокойным взглядом и ухмылкой. Один побежал на меня, с желанием заехать по мне «хуком справа», от чего я увернулся и ударил ему в живот, — тот согнулся пополам. Второй хотел ударить меня ногой, я же, развернувшись вполоборота, ударил ребром ладони ему по переносице. Пока отвлёкся на второго, словил удар под дых от третьего. «Чёрт, уже начинаю выдыхаться», — крутилось в голове. Заблокировав следующий удар, ударил локтем в солнечное сплетение четвёртого. Чувствую, как по моей скуле прошелся кулак, в голове всё загудело, и дальнейшее было как в тумане.       И вот я нависаю над У Хёком, которой распластался подо мной. Хватаю его за грудки:       — Слушай сюда, сопляк! Лучше не буди во мне зверя, а то ведь могу тебе такую «сладкую» жизнь устроить, что сможешь по ней книгу написать под названием «Сто и одно унижение Нам У Хёка», — я гневно сверкнул глазами и ухмыльнулся. — Почему сто и одно? Потому что так хочу, ещё вопросы? — смотрю на его ошарашенный взгляд. — Нет? Замечательно.       Встаю, отряхиваюсь, бросаю уставший взгляд через плечо на эту кучку идиотов, которая валялась в позе эмбриона, и иду до ближайшего закутка, где обессиленно скатываюсь по стене. Как же устал. Чжи Мин Ук, твоё тело, оказывается, не такое уж и бесполезное. Но, блять, сейчас я его вообще не чувствую…