С новой строки

«Становитесь посредником в спорах и учитесь искусству компромисса» — жизненный принцип в кругах мафиози.

      Итак, что мне делать? Скажу, что не знаю — не поверят, да даже если поверят, то просто так уже не отпустят. Уж слишком хорошо я знаю, как мафия ведёт свои дела. Конечно, это не та привычная мне итальянская мафия, но не думаю, что корейская мафия сильно уж отличается от неё. И… Даже если бы я знал, где сейчас У Хёк, то не сказал бы. Он всё-таки ступил на эту тернистую дорожку. Вроде бы не глупый малый, несмотря на то, что и хулиган, но учится достаточно хорошо — мозги у него имеются. Только вот что его заставило связаться с ганпхэ?       — Извините, а не могли бы Вы мне сказать, зачем он Вам понадобился? Что этот идиот сделал, что сами ганпхэ за ним охотятся?       Мужчина удивлённо на меня взглянул, а затем с легкой усмешкой произнёс:       — Так ты понял — кто мы.       — Трудно не догадаться.       — Тогда ты знаешь, что задавать лишние вопросы чревато. Уверен, что хочешь знать, ведь это может быть последним, что ты услышишь в этой жизни? — мужчина стоял, опираясь бедрами о стол, со сложенными на груди руками, и внимательно на меня смотрел.       — Тогда надеюсь, что эта информация будет стоить того, чтобы за неё умереть, — спокойно ответил я.       На некоторое время в комнате повисла тишина, а затем раздался оглушительный смех.       — Аха-ха-ха, а ты интересный малый. Что ж… Твой друг кое-что у нас украл. Ты знаешь, что случается с теми, у кого хватает смелости красть что-то у мафии?       Конечно, знаю. Даже очень хорошо… У Хёк, чем же ты, блять, думал, когда воровал у мафии?       — Могу догадаться, — наконец ответил я.       — Что ж, если ты догадываешься и не хочешь такой же участи, то лучше скажи, где твой друг сейчас прячется.       — И Вы меня потом просто так отпустите?       — Не думаешь, что ты задаешь слишком много вопросов? — безучастным тоном поинтересовался мужчина, поправляя перчатки на своих руках.       Понятно — лёд, по которому я ступаю, начинает давать трещины. Что ж, посмотрим, насколько я удачлив.       — Пытайте вы меня хоть самыми изощренными пытками, мой ответ будет один — я не знаю, где он, — голос мой звучал твёрдо, а на лице была маска спокойствия. Нельзя позволить своему голосу дрогнуть, нельзя показывать свой страх. Страх? Да… Сейчас я был испуган. Почему? Да потому, что сейчас я обычный смертный, за чьей спиной никто не стоит, в чьих руках нет власти и силы. Сейчас я лишь беспомощное жалкое травоядное возомнившее себя хищником.       — Ты уверен? Может быть, ты хоть попытаешься изобразить вид, что пытаешься вспомнить: не говорил ли тебе чего Нам У Хёк.       — Зачем вспоминать то, чего ты и правда не знаешь?       — Малец, ты хоть представляешь, кому сейчас дерзишь? — меня одарили ледяным взглядом тёмно-карих глаз. Таким же взглядом и я когда-то одаривал провинившихся перед семьёй людей, и это было последнее, что они видели в своей жизни. — Перед тобой стоит глава организации «Крылатое дерево», тщательно выбирай слова, прежде чем произносить их вслух.       «Крылатое дерево»? Даже я, прожив от силы полгода в Корее, знаю про эту организацию. Она самая многочисленная и самая влиятельная в преступной среде Кореи и не только в преступной. Отчасти мафиози — это настоящие бизнесмены. Чаще всего мы действуем по принципу айсберга: наверху легальная малобюджетная деятельность, а под водой скрыта целая глыба: торговля наркотиками, «крышевание» бизнеса или проституция. Но со временем многим семьям удается настолько хорошо развить легальную часть дела, что они становятся успешными предпринимателями в различных сферах бизнеса и промышленности. Так и здесь: «Крылатое дерево» — один из крупнейших чеболей, на рынке известен как производитель высокотехнологичных компонентов, и ни для кого не секрет, что они как-то связаны с мафией, вот только доказательств этому никто найти не в силах. Твою мать, У Хёк, как ты вообще умудрился что-то украсть у этих людей?       — Так что, всё равно ничего не можешь вспомнить? Может, ты знаешь места, где он чаще всего бывает, или где он мог бы спрятаться? Думай хорошенько, мы никуда не торопимся.       — Послушайте, сачжан-ним, при всём уважении, но я, правда, не знаю… — тут дверь комнаты резко и со скрипом отворилась, в комнату забежал мужчина, еле переводя дыхание.       — Сачжан-ним, мы нашли Нам У Хёка.       — Так чего вы ждёте, идиоты, быстро ведите его сюда! — дела приобретают скверный оборот, чёрт… чёрт… чёрт… Что делать?       В комнату занесли уже избитого, в полубессознательном состоянии, У Хёка. Мужчина тяжело вздохнул, поняв, что сейчас он от У Хёка ничего не добьется.       — Нашли документы?       — Нет, сачжан-ним, мы всё обыскали, но документы не нашли, — мужчина переводил вес с ноги на ногу и явно нервничал.       — А он что говорит?       — Говорит, что не знает не про какие документы. Мы ему дали две недели срока, чтобы он их нашёл, но он говорит, что и понятия не имеет, как они выглядят.       — Вы проверили, он как-нибудь связан с Ли Су Ро?       — Да, сачжан-ним, проверили. Они не состоят ни в родственных, ни в дружеских и ни в каких-либо других отношениях. Похоже, он не его соучастник, а лишь случайный прохожий, который попался Ли Су Ро и в чей рюкзак он спрятал документы, когда увидел, что наши люди его нашли.       — Значит, это всё было бесполезно, — мужчина ледяным взглядом посмотрел на лежащего в бессознательном состоянии Нам У Хёка, а затем перевёл взгляд на меня. — И что мне теперь с вами делать?       Конечно же, он просто убьёт нас, уж слишком много мы знаем. Оставлять нас в живых большой риск. Но какое же это облегчение узнать, что У Хёк ни в какую организацию не вступал и ничего у них не крал. Я должен что-то сделать. Обязан спасти его, он ещё может жить нормально, может продолжить свой путь в правильном направлении. Этот малец… Я слишком к нему привязался.       — Не хотите заключить сделку? — вдруг предложил я.       — Сделку? И что же ты можешь мне предложить? — удивленно поинтересовался мужчина.       — Просите чего желаете, но только не убивайте У Хёка. Хотите, стану членом Вашей группировки? Могу заверить, я очень ценный экземпляр, — да, скромности мне не занимать, знаю. — Или же, могу быть Вашим посредником между другими организациями, и Вам не жалко будет, если меня вдруг убьют. Даю слово, я никому не расскажу о произошедшем, и прослежу, чтобы У Хёк молчал…       — Хватит, — прервали меня. — Уверен, что ты сейчас в том положении, чтобы предлагать мне сделку? — мужчина подошёл ко мне. — В нашем мире есть свои законы, и мы их соблюдаем. Вы узнали слишком много, чем следовало бы.       — Есть те, кто следует правилам, а есть те, кто эти правила устанавливает. Под какую категорию попадаете Вы? — произнёс я, роя сам себе могилу для нормальной и спокойной жизни. Я выбрал жизнь, не связанную с законом, вместо смерти. На этот раз сделал выбор сам.       И снова раздался оглушительный смех.       — Ахах-ха-ха, ты, и правда, очень интересный малый. Намекаешь на то, что я могу сам эти правила изменить? — он взял меня за подбородок, покрутив мою голову в разные стороны, рассматривая со всех сторон. — За подобные слова я наказываю. Но знаешь… уничтожить такую красоту, было бы оскорблением самому Господу. Я и не думал вас убивать, лишь хотел запугать, может быть, вырвал бы глаза или язык. Но теперь… Мне очень нравится то, как умело ты себя контролируешь. Уверен, что тебе страшно, но ещё ни одна мышца не дрогнула на твоём прекрасном лице, это черта очень привлекательна в тебе.       На что он намекает? Я непонимающе на него смотрел.       — Теперь, когда знаю, что ты согласен на всё, лишь бы я не трогал твоего друга, меня очень привлекает вариант сделки. Но готов ли ты будешь принять мои условия? — мужчина присел, придвинул меня за подбородок к своему лицу и заглянул в мои глаза.       — Если Вы не тронете У Хёка, то я согласен на всё, — выдохнул я, а мужчина улыбнувшись, разжал пальцы и вернулся к своему столу.       — Что ж… Я женат. У меня двое детей, мальчик и девочка. Я не могу приносить работу на дом. В прошлом у меня были любовницы, которые это понимали. Я довольно щедр со своими партнерами. К несчастью, последняя решила шантажировать меня ребенком. Она расстроила мою жену. Поэтому мы с Хёсон пришли к соглашению, что моим следующим любовником будет мужчина, — он лукаво улыбнулся, а у меня внутри как-то непривычно всё сжалось, - я не понимал, к чему он клонит. — Готов ли ты лечь под меня, малец? Предупреждаю, у меня довольно специфические вкусы в сексе. У меня здоровые потребности, и я хочу утолять их, как только возникнет необходимость, собственно, для этого мне и нужны любовники: для высвобождения своего гнева и недовольства, чтобы жене мог дарить только свою любовь и нежность.       Должно быть на моём лице отразилась растерянность, причём такая, что заставила его засмеяться.       — Ну что, ты согласен? — прозвучал вопрос.       В моей голове крутилось великое множество мыслей, и все их не описать словами. Я готов был к чему угодно, но не к такому. Чтобы я, да лёг под кого-то? Издеваетесь? Да лучше сдохну! Тут мой слух уловил еле слышный кашель, издаваемый У Хёком, отхаркивая кровью, он застонал.       — Я… Согласен… — наконец еле слышно ответил я. — Согласен… На… Сделку…       — Что ж, тогда запомни хорошенько, меня зовут Пэ Хёнджун. Пока вы можете отправиться по домам, позже мой водитель заедет за тобой. И учти, ты обещал, что твой друг будет держать язык за зубами, — сказав это, он подошёл ко мне вплотную. — А сейчас я хочу поцелуя, Мин Ук. И страстного, — это была не просьба, это был приказ, не терпящий ослушания.       Всё ещё с завязанными руками, я послушно встал с колен и лизнул его в губы, заставив их приоткрыться. Запустив язык ему в рот, стал ласкать язык Хёнджуна, стараясь при этом держаться от него подальше. Он был мне отвратителен, я не хотел, чтобы он подходил ближе, чем это необходимо. Если мы окажемся ещё хоть чуточку ближе, меня стошнит прямо на его дорогой костюм, и я больше чем уверен, ему это не понравится.       — Ну вот. Именно такого приветствия я буду ждать от тебя при каждой нашей встрече, малыш, — сказав это, он удалился из помещения. А один из его людей принялся развязывать мне руки. Как только все ушли, я обессиленно упал на пол…