Чёрная полоса

Приходя в себя, ощутил, что мне нихрена не комфортно. Снова трещала башка, на сей раз, видимо, от того, что меня «приласкали» перед тем, как куда-то пригласить, не особо заручаясь моим согласием. И вообще, поглядел бы на того извращенца, которому удобно быть примотанным к стулу верёвками вперемешку со скотчем! Насчёт последнего было особенно обидно: депиляцию, особенно внеплановую, я совершенно не заказывал! Вот интересно мне, и кто на этот раз? С прошлой работы решили, что им нужен старый сотрудник, или на ещё одну новую перекупить решили? Так нет, спасибо, ребята, пожалуй, на прежней останусь: всё-таки эти работодатели подкупают искренним отношением, уютной атмосферой и непринуждением к неприятному. Где я ещё такие офигенские условия найду? То-то же. За всеми этими размышлениями нелишним было бы осмотреться. И вот, что любопытно: вокруг меня никого нет, и вообще мы со стулом находились в какой-то обшарпанной комнатухе, где ничего другого не наблюдалось, а единственное окно под прибитыми к раме кнопками старыми, пожелтевшими газетами, через которые кое-как пробивался солнечный свет, а больше нихрена и не увидать. Даже неба краешек — и тот никак! Смотрел-смотрел, и в голове крутились обрывки какой-то мысли. Они бились в трещащую, чешущуюся в районе затылка черепушку, как муха в стекло поутру, но мне было слишком уж хреново для того, чтобы сосредоточиться и поймать их за хвост. А ведь это было нечто очень важное, что п… Вот же блядство! Сколько я уже здесь пробыл?! Мурашки табуном пробежали по коже даже под одеждой вместе с волной холодка. Кто, чёрт побери, похитил меня и с какой целью?! Может, попробовать выкинуться в окно? Помереть-то не помру, а вот веселее станет определённо. Похитители явно не ожидают такой диверсии. Я подёргался на стуле, но он не шелохнулся, словно (или так оно и есть?) к полу прибитый. Или ожидают. В туалет хочется. И пожрать. И чего от головы. Эй, кто-нибудь! Тишь и глушь. Даже позвать никого не получится: рот мне тоже заклеили, причём нефигово так, даже мышцами лица не подвигаешь особо, и губ не разомкнуть. Вот же… хитрые пидоры! Н-да, похоже, мне остаётся только надеяться на милость похитителей и ждать, пока домашние почешутся и пойдут меня спасать, а это займёт ну никак не меньше дня-полутора, а то и больше. Ну, последнее, по крайней мере, проблем им не доставит: маячок-то никуда из медальона не делся и работает исправно, мы проверяли недавно. Эх, как же жрать хочется! Ещё и какая-то ебанутая птица за окном разоралась. Вот чего ей там неймётся, когда тут человеку плохо? Да что они там, заснули, что ли?! Блядь. А ведь да — наверняка спят! Сделали дело — и отдыхать. А я тут сиди, страдай. Со скуки хотел было заняться мысленным составлением заданий на будущие проверочные, но и это не пошло. Умгх, как же хреново… всю задницу отсидел, ещё и шея затекла. Помнится, последний раз в подобном ублюдском положении я был, когда застрял в горах на канатной дороге. Хорошо хоть, дело было условно ранней осенью, а не какой-нибудь там блядской холодной зимой или ублюдским жарким летом, однако это не сильно мне помогло. А что, собственно, хорошего там могло быть, когда пришлось три дня без еды и всего лишь с пол-литровой (и то наполовину опорожнённой до этого) бутылкой воды болтаться на неебической высоте намертво пристёгнутым заклинившим ещё при посадке ремнём? Орать было бессмысленно: сраная канатная дорога была закрыта то ли на ремонт, то ли на провидение вусмерть упитого управляющего этой штуковиной, вокруг ни души, только птицы сверху гадят, да снизу зверьё какое бегает, а коммуникатор для связи с начальством оказался проёбан ещё в самом начале мероприятия, причём даже до того, как я там застрял. В общем, мне приходилось развлекаться, чем мог: спал, распевал вполголоса или и вовсе мысленно похабные песни, шугал с крыши нахальных пернатых, елозил на месте и растирал затёкшие мышцы, где дотянулся. В конце концов, спасательная бригада, присланная лоли, пнула, кого надо, меня прокатили до станции с ветерком и уже там сняли с осточертевшей каруселины. Даже поесть дали из своих запасов! Сухпаёк, конечно, но мне тогда хоть медведя сырого предложите — съел бы! И сейчас, кстати, тоже. Кажется, я задремал: по крайней мере, открыл глаза и поднял голову в следующий раз от того, что в замке кто-то целенаправленно пошерудил ключом, и дверь с противным прискрипом отворилась. Ну, здрасьте, господа похитители, что ли… М-да, рож не прячут — значит, чего бы они от меня ни хотели, просто так отпускать не собираются. Но какие хари-то противные! И где, кстати, тот одарённый, который мою многострадальную головушку так приголубил, что до сих пор гадко?.. а, вот и он, судя по всему. — Ну, как устроился? — издевательски спросил у меня один из этих ебанько. Посмотрел на него в ответ, как на дебила. Нет, он, что, серьёзно рассчитывал на ответ? Охо-хо, как же тяжко иметь дело с подобными экземплярами. — Знаешь, зачем ты тут? — поинтересовался тем временем второй. Пришлось отрицательно помотать головой: мне действительно было любопытно, и этот болтун мог многое прояснить, если его никто не заткнёт. — Ха, это просто. Всё-таки не у каждого в братцах богатенькие директора школ, да ещё и иностранцы… Хуяссе! Приплыли. Подобных предложений мне за всю мою карьеру ещё не поступало. Так это, выходит, просто какие-то залётные вымогатели? Веселуха, однако. — Удивлён? — добавил третий. — Нам пришлось потрудиться, между прочим, чтоб тебя поймать! Он ведь, блядь, хитрый какой ублюдок: никуда без охраны родственничка своего драгоценного не пускает, — ага, ага, нихрена-то вы, ребята, не знаете про истинные причины, — а тут такой приз: сам от этих церберов сбежал! Грех было бы упускать такой шанс… — Нихуя ты ему не кузен, парень, небось, сводный брат или внебрачный какой. У двоюродных такие рожи похожие не бывают! Да-да, у нас просто родители близнецы, блядь. И мамы, и папы. Может, они мне хотя бы слово сказать дадут? Уберите лишний скотч с моего лица, недоумки! Пришлось намекнуть им на свою разговорчивость и помычать. На этот раз похитители мои поняли всё правильно и предупредили, что орать не следует: услышат только они, и бить будут больно. Ну, я и не собирался. Ай! Ну, что так резко-то драть?! — Кха… сколько вы за меня хотите? Ребята переглянулись и довольно заржали: видимо, решили, что я напуган и на всё согласен. — Не волнуйся, слишком много не поимеем. — А ещё мне надо в туалет, и я надеюсь, что пленникам здесь дают попить и поесть. — Ну, ты наглец, парень! — восхитился один из моих похитителей. Нет, я, конечно, в курсе, что вы меня живым выпускать не собираетесь, но сделаю вид, словно являюсь наивным мальчиком-одуванчиком и в подобные переделки ни разу не попадал. — Не надейся, что тебя спасут. Там, где мы тебя взяли, даже камер не было. И убежать у тебя не выйдет. Под конвоем меня сводили до убогой уборной. К моему удивлению, там оказалось два зеркала: у раковины и в душевой кабине. Они находились как раз напротив друг друга, и, глянув в одно из них, я заметил, что волосы сзади, там, где болит и чешется, у меня какие-то буровато-грязные и торчат колом. Вашу-то мать. Сильно они меня, оказывается, приложили. Гораздо крепче, чем я предполагал. — Завтра мы отправим послание твоему братцу, а сегодня пусть помаринуется в неведении. Ты ведь поможешь нам его записать? А мы тебя за это покормим. — Помогу. — Какой хороший мальчик! Ну, посиди тут пока ещё, подумай. Я вновь остался один, как был до этого, даже рот опять заклеили. Тьфу. * * * — Эм, кузен, это я, Свен. Меня тут, кхм, похитили и требуют выкуп, м-м-м… нет, не вижу, поближе, пожалуйста. Спасибо. Четыре миллиона долларов и… кра… кро… что-что тут написано? Каракули какие-то, серьёзно, кто это писал, пусть поработает над почерком. А, понял. Красную феррари. Деньги положить в багажник, а ключи от машины выбросить в урну по адресу… а, это тебе отдельно в записке приложат. На всё про всё у тебя восемь часов, после чего за каждый час промедления… меня начнут присылать тебе по частям? Фу, господа, вы реально изверги. Надеюсь, вы хотя бы будете складывать то, что отрезали, в холодильник там или хотя бы в пакетик со льдом, чтобы это было можно потом назад пришить? Нет, налысо брить меня не надо, там шрамы некрасивые. Всё вам прощу, кроме моей лысины. Да понял я, понял, заканчиваю. В общем, ты был прав, я был дурак, не надо мне было сбегать от телохранителей, когда меня вернут домой — больше так не буду. Люблю, целую, исполни их требования. Пока! Теперь-то вы мне дадите уже пожрать, а? Целый бургер, вот уж спа… тьфу! Вы что, специально его с тараканом в булке и жопой тухлой крысы выбирали? Как где? Вон из-под салата хвост торчит… да ладно, ну, съел ты переднюю её половину, чего ж сразу-то блевать себе на ботинки? Никакой культуры, н-да… * * * Я помирал со скуки. Пару раз даже начинал считать, сколько времени прошло, но постоянно сбивался и потому плюнул на это гиблое дело. Рассмотреть всё, что только можно было, рассмотрел ещё вчера, в том числе и полудохлую лампочку на потолке. Вот-вот мои домочадцы получат презент и поймут, что мне не приспичило чёрти где прохлаждаться и прогуливать рабочий день. А дальше уже будет дело техники. Надо всего лишь ещё немножко подождать… Мне удалось снова задремать, но вскоре сон оказался грубо нарушен: раздался звон стекла, и в комнату кто-то проник через окно. Из моего положения уточнить, кто именно, было проблематично: заметив, как я интересуюсь единственным источником света, похитители любезно развернули меня спиной к нему. Во избежание, наверное. Ещё на грани пробуждения мне было слышно, как кто-то выругался знакомым, но неопознаваемым пока голосом; чьи-то руки сорвали со рта скотч. Ну, аккуратнее же, блин! Такое чувство, что с меня чуть лицо не сняли. Встряхнули за плечи, похлопали по щекам, запрокинули голову. — Тао, мы его нашли. — Свен? Свен, ты меня слышишь? Понимаешь? О, небо и все скандинавские боги, как же я рад видеть эти рожи. — Да, да. Дайте воды, а? Такео растерянно на автопилоте пошарил по карманам: такого-то они явно не предусмотрели. М-21, вот же умничка, вместо этого принялся меня освобождать от верёвок и прочей дряни. А-а-а-а-а, как же больно стоять! Ходить! Жить! — Ребят, вы меня просто забрать по-тихому и свалить должны или как? — Тао? — Шеф не давал никаких конкретных указаний кроме «чтобы через полчаса этот был здесь», — сообщил братец хакер в выданный мне парнями наушник. — Сдадим их в полицию? — Ты как себе это вообще представляешь? — Тогда давайте запугаем. — Может, всё-таки спросить у шефа? — Или запугаем. — Ребят, решайте быстрее, а я в туалет пока схожу. Полдня терпел, ё-моё, я думал, они быстрее с отправкой управятся. В общем, пока делал свои дела, а также помыл немного и пригладил сзади шевелюру, чтоб людей на улице не смущать, мои спасители разобрались с негодяями. Как — уточнять не стал. Мы просто вышли через вожделенное мною не так давно окно и по верхам отправились домой. — Вы успели как раз к ужину. Приведите себя в порядок — и за стол, — усмехнулся встретивший нас на пороге Франкенштейн и ушёл вглубь дома. Это он так показал, что беспокоился за меня, что ли? Я был настолько голоден, что мне казалось возможным запихать в себя две порции рамена подряд, но Сейра, вот же юное кулинарное божество, приготовила кётбулар и совершенно восхитительный шоколадный пирог, практически такой же, как тот, который готовила моя бабушка по матери в бытность мою подростком: запомнила всё-таки то, что я ей там почти без перерыва трындел. Просто поражаюсь тому, насколько хороша память у этих ноблессов. Да уж, за пределами человеческих возможностей. Как же хорошо всё-таки дома.