Двадцать пять пропущенных лет

― Спокойной ночи, матушка! ― Спокойной ночи, мой дорогой! ― мама поцеловала его в лоб, поправила подушку, подоткнула одеяло, после чего ласково улыбнулась, задула свечу и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кайт выждал несколько минут, пока в коридоре не стих звук материнских шагов и не хлопнула дверь. Это означало, что теперь опасность миновала, мама ушла в свою спальню. Он встал, аккуратно, на цыпочках, прошел к двери и чуть приоткрыл ее, потом вернулся в постель и, закутавшись в одеяло, уселся поудобнее на кровати и стал ждать. В комнате стало немного светлее: из-за облаков вышла луна и сквозь небольшую щель между задернутыми шторами лунный луч проник в комнату, лег узкой тропинкой от порога до окна. Кайт улыбнулся: Доу наверняка придумала бы какую-нибудь интересную историю, например, что по этой дорожке из света на землю спускаются призрачные лунные эльфы, которые бежали с луны и теперь прячутся у него под кроватью. У Доу была удивительная способность заставить его поверить во вдохновенно выдуманные ею сказки и втянуть его в очередное приключение. Собственно, поэтому-то Кайт и не спал этой ночью. Он ждал Доу, которой пришла в голову поистине гениальная идея. Правда, если про это прознают взрослые, им влетит. Мать еще в прошлый раз, когда они с Доу улизнули с уроков и спрятались на чердаке, дабы поймать призрак, обитавший там, пообещала, что выпорет его, если подобное повторится. ― Вас же целых три часа нигде не могли найти,― выговаривала она им с Доу, пристыженным до крайности. ― Ты представляешь себе, что я пережила, Кайт? Я же места себе не находила, думала, с тобой случилось несчастье! ― Простите меня, матушка! ― пробормотал Кайт. ― Стыдитесь, господин Кайт! ― покачал головой Бар. ― Посмотрите, как вы перепугали свою матушку! ― Чтобы это было в первый и последний раз! ― отчеканила мать. ― А о тебе, Доу, ― поддержала ее госпожа Хэджхог, ― я и не говорю. Две недели будешь сидеть дома, никаких больше прогулок! Ясно? ― Да, тетушка! ― опустив глаза, проговорила Доу. Правда, она все же сумела изыскать способ улизнуть из-под домашнего ареста и всякий раз, когда тетушка Хэджхог и мама были заняты делами, Доу пробиралась к нему в комнату, и они играли вместе. А как только в коридоре раздавались чьи-нибудь шаги, она без промедления пряталась под кровать. То, что они задумали сейчас сулило им огромные неприятности в случае, если все откроется, но речь шла о жизни и смерти, никак не меньше! Дело в том, что у Кайта не было отца. Мама рассказывала, что тот умер еще до его рождения. На маминой родине, когда-то давно она жила очень далеко, за океаном, началась война, и потому мама вынуждена была навсегда уехать оттуда. А чуть раньше из-за этой самой войны погибли его дед и отец. Дед (и Кайт был этим чрезвычайно горд) был когда-то советником самого короля: на маминой родине были раньше короли и королевы, как в старых сказках. Кайт представлял себе иногда короля в сверкающей короне, который должен был принять какое-нибудь важное решение, и всегда при этом спрашивал совета у своих министров. И дед строго и серьезно, совсем как на портрете, что висит в маминой комнате, смотрел на короля, а потом давал ему дельный совет. И король всегда благодарил деда, говорил, что тот все придумал лучше всех. ― Ну, да, ― улыбалась мама, ― примерно так оно и было. Отец же Кайта был сыном второго королевского советника, и они с мамой дружили, совсем как Кайт с Доу; потом, как в сказках, отец женился на маме, а вскоре началась война. Сначала погиб дед, потом отец, потом второй дед, а мама уехала. Кайту было безумно жаль отца и деда, хотя он никогда их и не видел, а еще больше ему было жаль маму, поскольку она всегда грустила, когда вспоминала о том, что случилось, и рассказывала об этом Кайту. ― Вам грустно, что они умерли? ― как-то спросил он у нее. ― Да, моя радость, ― ответила мама, ― но с этим уже ничего не поделаешь, такова жизнь… ― Не надо расстраиваться, матушка, я не хочу, чтобы вы были печальной, я бы хотел, чтобы вы всегда улыбались! ― Когда ты со мной, ― мать обняла его, ― я становлюсь самым счастливым человеком на земле. Ведь у меня же есть такой замечательный сынок, как ты! ― А у меня ― вы! ― отозвался Кайт и прильнул к матери. ― Ни у кого нет такой мамы, потому что вы лучше всех на свете. Мать засмеялась и взъерошила его волосы. ― Жаль, ― вздохнул Кайт, ― что я никого не помню: ни деда, ни отца. ― И мне жаль, но я уверена, они очень любили бы тебя, мой хороший, и гордились тобой. Доу же говорила, что ему несказанно повезло, по крайней мере, мама может ему все подробно рассказать, не говоря уж о том, что его мама всегда с ним. А вот у нее нет ни отца, ни матери, ни деда, ни бабки, ― вообще никаких кровных родственников, и она знает о них только по рассказам тетушки. Но проблема вся в том, что и тетушка не слишком-то близко была с ними знакома. А еще как-то раз Доу рассказала ему сказку про заколдованную красавицу: одну принцессу злой колдун превратил в птицу, за то, что она отказалась выйти за него замуж. И она на долгие годы забыла о своей семье, о своем доме и своем возлюбленном. Она летала высоко в небесах и пела грустные песни до тех пор, пока влюбленный принц не нашел ее и не поцеловал. Тогда она расколдовалась, и они стали жить-поживать и добра наживать. А потом Доу придумала, будто эта птица ― на самом деле ее мать. Она якобы должна все вспомнить и прилететь к ней. ― Но ведь твоя мать умерла, ― пожал плечами Кайт, когда Доу закончила свой рассказ. ― Да, ― вздохнула Доу, ― я знаю. Но вдруг случится чудо, сам подумай, разве это было бы не прекрасно? ― Наверное, но только почему-то такого на самом деле не бывает. ― Жаль, ― погрустнела Доу. ― А знаешь, ― ее глаза вновь радостно заблестели, ― может быть, все было совсем не так? Вдруг эта заколдованная принцесса вовсе не моя мама, а твоя? ― Что за ерунда? ― возмутился Кайт. ― Ну, посмотри, ― принялась объяснять Доу, ― она же приехала сюда издалека, оставила в далекой стране своих знакомых, потеряла родственников, и она бывает иногда такой грустной! Это потому, что она вспоминает… ―… моего отца и деда! ― закончил за нее Кайт. ― И она поехала сюда, когда в ее стране началась война, а отец и дед погибли. Спроси хоть у Бара, он тебе подтвердит, никаких птиц не было! ― Не сердись, ― примирительно сказала Доу, ― просто я подумала, что мы могли бы оказаться в сказке. ― Давай лучше тогда слазим на чердак и посмотрим на призрака! ― предложил Кайт. ― Вдруг он и в самом деле там живет. ― Давай! ― обрадовалась Доу. На следующий же день они с Доу удрали от учителя и спрятались на чердаке, чем потом и заслужили наказание. Кайт поежился: уж если тогда их отчитали, лишили сладкого и запретили игры и прогулки на три дня, то что будет, если все откроется на этот раз? Но так или иначе, оно того стоило. ― Мы должны спасти нашу семью, только мы с тобой можем! ― горячо убеждала его Доу, и Кайт с ней был полностью согласен. Все дело было в господине Линксе. Начать с того, что этот человек совсем не нравился Кайту, он сам не мог понять, почему именно испытывает к нему такую неприязнь. Да и вообще, пожалуй, подобный случай произошел впервые: в свои восемь лет Кайту еще не доводилось видеть, чтобы кто-нибудь из посетителей становился другом семьи, запросто приходил обедать, дарил подарки и тому подобное. Господин Линкс был слишком уж высоким, слишком крупным, у него был громкий густой голос и неприятный вечно сердитый взгляд светло-карих, почти желтых, глаз. Откуда он явился в их гостиницу, Кайт понятия не имел, но ему казалось, что господин Линкс слишком уж загостился у них. Он приехал уже давно, несколько месяцев тому назад, и тогда Кайт не обратил на него никакого внимания. Когда через неделю-другую он собрался уезжать, то перед самым отъездом подарил Кайту две книги про пиратов, коробку шоколадных конфет и, пожав ему на прощание руку, проговорил: ― Это тебе, малыш, надеюсь, понравится. И еще мне кажется, мы с тобой могли бы стать друзьями. ― Спасибо! ― буркнул Кайт, исподлобья глядя на него. ― Надеюсь, ― господин Линкс повернулся к матери и взял ее за руку,― мы скоро увидимся, дорогая госпожа Серпент. До скорого свидания! ― Всего хорошего, господин Линкс, счастливого вам пути! ― улыбнулась ему мама. ― Хорошо, что он уехал, ― сказал Кайт матери, как только коляска господина Линкса выехала за ворота. ― Он явно тебе не по душе,― усмехнулась мама. ― Но господин Линкс очень хороший человек, ― покачав головой, заметила госпожа Хэджхог. ― Наверное, ― пожал плечами Кайт, а про себя подумал: «Хоть бы он больше не вернулся». Но ровно через две недели господин Линкс снова приехал, и с тех пор живет у них в гостинице. Со дня приезда (что раздражало Кайта несказанно) он буквально не отходил от матери, дошло до того, что иной раз он даже садился с ними за стол. И при этом всегда норовил сесть рядом с мамой, хотя это, между прочим, всю дорогу было его, Кайта, место. Несколько раз он возил Кайта и Доу на прогулки к морю в своей коляске, покупал им мороженое и рассказывал о том, какой у него красивый дом в столице, там, дескать, и комнаты уютные, и гостиная просторная, и даже сад есть с фруктовыми деревьями. ― Тайгер, моя дочка, будет очень рада познакомиться с тобой, Кайт. ― А с Доу? ― подозрительно взглянул на него Кайт. ― Ах, ну да, ― кивнул господин Линкс, ― и с Доу, конечно, тоже. Кайт хотел было сказать, что ему наплевать и на дом господина Линкса, и на его дочку, и пусть он уберется из их дома раз и навсегда, но вовремя осекся, подумав, что это будет не слишком-то вежливо. А два дня назад Кайт случайно увидел, как этот человек подарил его матери цветы. Кайт как раз спускался по лестнице, Доу ждала его в саду, да так и замер от изумления, увидев господина Линкса около стойки рядом с мамой. Господин Линкс протянул ей букет, поцеловал руку и что-то прошептал на ухо. Мама улыбнулась ему и, пожав плечами, что-то ответила, а потом взяла букет. Кайту захотелось вдруг подбежать к ним, выхватить у матери цветы и растоптать их. ― Что с тобой? ― спросила его Доу, когда он сам не свой пришел к ней в сад. ― Ничего, ― буркнул Кайт,― все в порядке. Он не мог внятно объяснить, почему ему так тревожно, будто должно случиться нечто невероятное, а, может быть, даже ужасное. Вечером того же дня Кайт случайно подслушал разговор матери и госпожи Хэджхог. Он хотел попросить маму, как обычно, погулять с ним в саду и направился к ней в комнату. Дверь была чуть приоткрыта, и Кайт услышал голоса мамы и госпожи Хэджхог. ― Тебе несказанно повезло, дочка! ― сказала госпожа Хэджхог. ― Господин Линкс вдовец, он человек весьма состоятельный, уважаемый и, кажется, по-настоящему влюбился в тебя. ― Не знаю, ― вздохнула мама, ― вполне возможно. Вот только я… ― Даже не сомневайся, ― перебила ее госпожа Хэджхог,― ты за ним не пропадешь! ― Но ведь у меня же был муж, госпожа Хэджхог. ― Ну и что? Он же умер, ведь так? И уже давно, как-никак почти девять лет прошло с тех пор. А у тебя еще вся жизнь впереди, девочка моя, какой смысл почем зря хоронить свою молодость и красоту, когда предоставляется такая возможность стать женой приличного человека. Будешь жить в его доме, как сыр в масле кататься станешь; господин Линкс даст тебе ту жизнь, к которой ты с малолетства привыкла, и которой достойна по праву рождения. Кайт не стал дальше слушать, он опрометью бросился бежать, и через полчаса Доу нашла его, безудержно всхлипывающего, за сараем на заднем дворе. ― Что с тобой, Кайт? ― у нее на глазах тоже выступили слезы, когда она не смогла его успокоить. ― Не плачь, прошу тебя, ну, Кайт! ― Он хочет увезти мою мать куда-то далеко-далеко, в свой дом,― сказал, наконец, Кайт. ― Кто? ― не поняла Доу. ― Господин Линкс, кто же еще! ― с ненавистью проговорил Кайт. ― Они хотят пожениться? ― улыбнулась Доу. ― Наверное. ― Но Кайт, это же… ты только подумай, у тебя будет теперь папа ― это же чудо! ― Ты совсем уже?! ― взвился Кайт. ― Какой он мне папа? Мой папа погиб на войне, а этот человек просто самозванец! ― Ну, будет как будто папа, ― примирительно сказала Доу. ― Как будто ― это все равно не папа, ― отмахнулся Кайт. ― Тем более, что он хочет увезти мою маму, ― в глазах снова защипало. ― Куда? ― испуганно вскинула на него глаза Доу. ― Не знаю, в какой-то свой дом. И это где-то очень далеко! ― А ты? ― сникла Доу. ― Значит, ты тоже уедешь? ― Поняла теперь? ― шмыгнул носом Кайт. ― Да и то ― еще не ясно, захочет ли он взять меня с собой, зачем я ему нужен, у него есть своя дочка. Он возьмет маму, заберет ее, отвезет к себе, а я останусь тут. Как я буду без нее? ― Кайт не выдержал и расплакался, уткнувшись Доу в плечо. ― Не надо, Кайт,― Доу погладила его по спине, ― не плачь, прошу тебя, пожалуйста! Слушай, ― воскликнула она вдруг, ― получается, он всех обманул! Он хотел просто усыпить твою бдительность, когда притворялся другом только для того, чтобы украсть у нас госпожу Серпент! Да он же самый настоящий злой и противный колдун! ― И что нам теперь делать? ― грустно спросил Кайт. ― Ты еще спрашиваешь? ― возмутилась Доу. ― Мы обязаны спасти ее из лап колдуна! ― Но как? Доу задумалась; она несколько минут молчала, покусывая ноготь на мизинце и, наконец, победно улыбнулась. ― Придумала! ― Говори скорей! Она придвинулась ближе к Кайту и зашептала ему на ухо. И вот именно сегодня ночью они должны были претворить план Доу в жизнь. Кайт вздохнул и потряс головой, прогоняя дрему: безумно хотелось спать. Может быть, подумалось ему, Доу обо всем забыла и заснула? Однако же в эту самую минуту снаружи послышался легкий шорох, и вслед за этим раздался негромкий стук в дверь. ― Кайт! ― шепотом позвала Доу, заглядывая к нему в комнату. ― Спишь? ― Нет! ― так же шепотом отозвался Кайт, спрыгивая с постели. ― Все готово,― сообщила Доу, когда он вышел в коридор. ― Тогда пошли! ― скомандовал Кайт. ― Идем,― кивнула Доу. ― Только тихо, как бы не проснулся кто. И дети, крепко взявшись за руки и озираясь по сторонам, крадучись пошли вдоль по коридору к лестнице, которая вела на другую половину гостиницы, где были расположены спальни постояльцев.